Чужая территория (СИ), стр. 19

СНТ располагалось на окраине города. Старые деревянные ворота, покосившийся щит с выцветшим названием товарищества и будка сторожа, возле которой лениво дремал облезлый пёс. Председателя я нашёл быстро, расспросив немногочисленных дачников, встретившихся мне на пути. Мужик лет пятидесяти с небольшим сидел в крохотной конторке и что-то подсчитывал в толстой тетради.

Сначала разговор у нас не клеился. Он изучал документы, а я объяснял ситуацию. Вопросов и претензий к прошлому хозяину участка у него накопилась вагон и маленькая тележка. Членские взносы не уплачены за несколько лет, участок не используется, не огорожен, сорная трава с него расползается по окружающей территории, я не являюсь работником предприятия, которое владеет СНТ… Он важно надувал щеки и говорил со мной как будто заведовал не садовым товариществом, а как минимум министерством, пока на стол перед ним не легла десятка. После этого вопросы вдруг исчезли. Оказалось, что никаких непреодолимых препятствий для переоформления участка не существует. Председатель снова внимательно прочитал заявление, хмыкнул, сходил за сторожем, который по совместительству числился секретарём товарищества, после чего началась привычная советская магия документооборота.

Я и глазом моргнуть не успел, как появилась книга регистрации садоводов, потом бланк протокола, журнал выдачи членских книжек, книга протоколов общих собраний, кассовая книга и приходные ордера по оплате мной долгов по членским взносам, потом старая садовая книжка перекочевала в одну из стопок бумаг, а на её месте оказался бланк новой. Минут через сорок участок официально числился уже за мной.

Председатель собственноручно оформил новую садовую книжку, поставил печать СНТ, расписался где нужно и даже выдал выписку из протокола общего собрания членов товарищества. Какого именно собрания, я уточнять не стал. Судя по тому, что протокол подписали только он сам и сторож-секретарь, собрание прошло в очень узком кругу. Впрочем, меня такой вариант полностью устраивал, главное — бумаги теперь были в порядке.

Покидая контору, я ещё раз просмотрел документы и невольно улыбнулся. На всё ушло меньше часа. Никаких очередей, никаких справок, никаких согласований в десятке кабинетов и регистрации в госреестре. Председатель просто обещал уже завтра отправить протокол в исполком города, чтобы меня там поставили на учет как садовода, но по его слова это было просто формальностью. Я обещал проверить сделал ли он это, он обещал не обижаться на сверхбдитьельного гражданина в моем лице. Иногда советская бюрократия умела удивлять, особенно если правильно её мотивировать. Теперь участок принадлежал мне окончательно и бесповоротно, оставалось только перевезти туда бидон.

Эту мысль я прокручивал в голове всю дорогу до гаражей. Чем больше думал, тем сильнее убеждался, что решение правильное. Даже если кто-то когда-нибудь снова заинтересуется моей находкой, искать её под сценой уже будет бессмысленно. Даже если надуться свидетели того, как Сява прятал бидон. А на заброшенном участке возле оврага старая тара из-под пива могла пролежать ещё хоть десять лет.

Глава 10

До гаражного кооператива я добрался уже изрядно уставшим и голодным. День получился сложным и насыщенным на события. Уже было часов семь вечера, и Петрович, если он всё ещё работал сторожем, должен был быть на месте.

Гаражный кооператив «Южный» за два года изменилось гораздо меньше, чем город. Казалось, что время над ним не властно. Та же эстакада, под которой блестела на солнце пропитанная машинным маслом земля, колонка, из которой я когда-то набирал воду, ряды железных гаражных ворот, кривые грунтовые проезды между бетонными коробками.

Я прошёл ворота и направился к знакомой будке сторожа, которая оказалась заперта на замок. Петровича, видно, не было. Впрочем, где его найти я примерно знал. Сейчас старый опер наверняка обходит свои владения, общаясь с мужиками. Нужно только пройтись вдоль рядов, и он обязательно найдётся.

Так и получилось. Уже во втором ряду, я услышал знакомый голос ещё до того, как увидел его обладателя. Из глубины одного из открытых гаражей доносилась отборная ругань, из которой следовало, что какой-то инженер, конструктор и его ближайшие родственники, имея не традиционную сексуальную ориентацию, и даже грешившие с животными, в очередной раз совершили преступление против человечества, придумав именно такую конструкцию автомобиля.

Услышав это, я невольно усмехнулся. Похоже, некоторые вещи в мире действительно никогда не меняются. Я остановился у входа и заглянул внутрь. Петрович и хозяин гаража, имя которого уже стерлось из моей памяти, торчали по пояс под капотом старой «Волги». На полу валялись ключи, гайки, какая-то ветошь и разобранный карбюратор. Несколько секунд я молча наблюдал за этой картиной, потом негромко произнёс:

— Здорово, Петрович.

Из-под капота раздался глухой удар, похоже, он приложился головой о железо.

— Да чтоб тебя…

Через секунду из моторного отсека появилась знакомая физиономия, перепачканная маслом, Петрович уставился на меня. Я стоял со стороны заходящего солнца, и сторож рассматривал мою фигуру прищурившись, пытаясь сообразить кто же его так напугал. Немного постояв, он наконец бросил ключ прямо на пол и неуверенно спросил.

— Серый, ты что ли?

— Он самый.

Старый опер ещё несколько секунд рассматривал меня, словно проверяя, не мерещится ли ему, а потом неожиданно расплылся в широкой улыбке.

— Живой, зараза! — Он окончательно выбрался из-под капота, вытер руки о какую-то тряпку, сделал несколько шагов к открытым воротам и крепко пожал мне руку. — Ну здравствуй пропажа. А я уж думал, что ты про старика совсем забыл.

— Было немного некогда. — Покаялся я. — Я… другими делами занимался.

— Ага, знаю я, какие у тебя дела. — Петрович отступил на шаг и внимательно оглядел меня с головы до ног. — А изменился ты парень сильно.

Да, я изменился. Все это замечали, и Ильич, и Лёха, и бабушка. От того пацана, которым они меня помнили, почти ничего не осталось. Я вытянулся, раздался в плечах, движения стали другими. Бывший опер такие вещи видел сразу.

— Повзрослел, — наконец вынес он вердикт. — И взгляд другой стал.

— Старею. — Пожал я плечами — Годы берут своё.

— Трепло. — Заржал Петрович, хлопнув меня по плечу — Какие ещё годы? Тебе до старости как мне до луны раком.

Хозяин гаража тем временем поздоровался со мной за руку и тактично исчез, выйдя из ворот, предоставив нам возможность поговорить. Буркнул, что пойдет к соседу перекурить и немного успокоиться, а то сожжёт машину к хренам собачьим, пока она его до психушки не довела.

Петрович кивнул мне на старый табурет.

— Садись. Рассказывай.

Я присел возле верстака.

— Да особо рассказывать нечего. Был в армии, отслужил, домой вернулся.

— То, что ты в армию попал, я знаю. — Кивнул сторож — Птичка на хвосте принесла. А где именно служил?

— В Средней Азии.

Это была почти правда, ведь начинал я службу курсантом в Чирчике, потом там же не долго был инструктором. А то, что в промежутке между прибываниями в учебке я воевал, распространяться я не стал. Ни желания не было, ни необходимости. Тем более рассказывать про ранения, награды и прочие вещи, которые самому мне казались чем-то обыденным, а гражданским людям обычно представлялись чем-то невероятным. Ни хотел я в очередной раз всё вспоминать. Те кто там не был, всё равно не поймут, какими бы они не были хорошими людьми.

Петрович хмыкнул.

— А подробнее?

— Да это не важно. — Отмахнулся я. — Служба как служба, как у всех.

— Понятно. Не хочешь говорить?

Я только пожал плечами и разговор про мою службу на этом закончился. Петрович оказался достаточно умным человеком, чтобы не лезть дальше. Он закурил и присел рядом. Несколько минут мы говорили о всякой ерунде. О городе, вспоминали знакомых, говорили об изменениях в гаражах, потом разговор сам собой перешёл к тому, что интересовало меня на самом деле.