Рок-звезда Советского Союза (СИ), стр. 50

— И что мне было делать? Уступить давлению? Прогнёшься один раз — далее это станет нормой, — отвечаю собеседнику, лениво потягивая вино.

— Сложно тебе будет, если замахнёшься на большую сцену. Нужно научиться находить компромиссы. Учти, что есть ещё различные идеологические моменты и прочие комиссии. И поддержка со стороны парторга столь крупного предприятия могла стать важной. А ты сжёг мосты. Пока это неочевидно, но…

Продолжил капать мне на мозг журналист. Чего ему надо?

— То есть вы считаете, что произошедшее нормально?

— Нет. Но всякое бывает. В любом случае я тебе помогу. Вывести ваш ВИА на всесоюзный уровень практически невозможно. Но ты ведь хочешь именно этого? Вот я с интересом буду наблюдать за твоими попытками. Мне кажется, что ты не представляешь сложностей на вашем пути. Однако можешь всегда рассчитывать на поддержку музыкальной редакции «Московского комсомольца»!

Обнадёжил, блин. Экспериментатор хренов! Только я сдаваться не собираюсь! Мы ещё пободаемся! Произошедшая сцена доказала, что не стоит расслабляться. В СССР хватает своих сложностей и подводных камней. И это точно не рай земной, как описывают многие старики в будущем.

Эпилог

До нужного дома по улице Довженко я доехал на автобусе. Хотя уже в это время по Москве бегают маршрутки. Обратно поеду на ней, если что. А то на улице конец февраля, и я немного замёрз, пока ждал транспорт на остановке.

Нужный дом нашёлся быстро, тем более карта была изучена заранее. Смартфонов пока не изобрели, и нужно полагаться на память. Мне на неё грех жаловаться, поэтому через пять минут после выхода из громыхающего автобуса с замёрзшими стёклами я нажимал кнопки кодового замка подъездной двери.

А ничего у них здесь, чистенько. Чувствуется, что дом непростой. Поднимаюсь на третий этаж, обойдясь без лифта, и звоню в массивную деревянную дверь. Секунд через пять за ней раздались шаги, и включился свет. Кто-то посмотрел в глазок, затем послышался звук открываемого замка. Мы договаривались о встрече заранее, поэтому хозяин должен быть дома.

— Андрей Кириллович? Добрый день!

Дверь открыл мужчина средних лет, одетый в домашний костюм и брюки. Ага, есть и такие.

— Никита? Здравствуйте! Проходите, — товарищ сделал приглашающий жест.

А неплохо живут дипломаты! Просторная трёшка неизвестной мне ранее планировки могла удивить даже выходца из будущего. Правда, меня сразу привели в кабинет, но общее впечатление приятное. Как и рабочее место Андрея Кирилловича, заставленное шкафами с книгами. Письменный стол здесь монументальный, а книги явно не для показухи. Человек с ними работает. Скажем так, богато! Но мне сейчас не до обстановки квартиры советской номенклатуры.

— Думаю, вы догадались о цели моего визита. Покойная бабушка говорила, что я могу попросить вас о важном деле. И вы его решите, по возможности, конечно.

— Один раз, — уточнил нахмурившийся мужчина. — Я должен вашему деду услугу и помню, что он для меня сделал. И готов сдержать обещание. Чаю? Закурите?

После моего отказа Андрей Кириллович достал сигарету, вставил её в мундштук и щёлкнул «Zippo». По комнате сразу распространился ароматный дым качественного табака. Хозяин кабинета облокотился на спинку кресла и некоторое время молча дымил.

— Вы всё-таки решились? Иммиграция? Куда? Во Францию к родственникам или в США? — удивил меня вопросом дипломат. — Или предпочитаете Великобританию? Думаю, у вас не возникнет слишком больших трудностей с разрешением на выезд. Да и там будет легче. Насколько я помню, ваши родители отказались уезжать, хотя дедушка навёл нужные мосты. Значит, вы решились?

Я посмотрел на Андрея Кирилловича с недоумением. Про желание деда эмигрировать бабушка Нику точно не рассказывала. А вот отказ родителей понятен. Они были малость не от мира сего. Да и Карлаг с выселками застали краем, не успев почувствовать все прелести советской репрессивной машины.

— Не определились? — мидовец неверно расценил моё выражение лица. — Позвольте совет? Для молодого и энергичного человека наиболее предпочтительна Америка. Впрочем, вы сами знаете. Если, конечно, вас не ждут родственники в Европе. И надеюсь, мои слова не выйдут за пределы этого кабинета? Я всё-таки стараюсь для внука своего покойного товарища.

По идее, дядька рискует, выдавая такие рекомендации человеку со стороны. Хотя в моём случае помог авторитет деда.

— Вы не правы, я Россию люблю, — теперь настала очередь Андрея Кирилловича недоумевать.

— Так чем я могу помочь? — дипломат быстро затянулся и начал тушить сигарету в большой пепельнице.

— Вот, — достаю из кармана кофты аудиокассету и кладу на стол. — Нужно отправить её в город Оффенбах, что в ФРГ. Лучше по местной почте. Сопроводительная записка у меня тоже есть. Имя и фамилия там указаны, только мне неизвестен точный адрес.

Достаю сложенный вчетверо тетрадный лист.

— Что это? — спросил дипломат, не притрагиваясь к вещам.

— Обычная кассета с записью четырёх песен. Можете её проверить на наличие чего-то запрещённого. Заодно послушайте: там две композиции на русском и по одной на английском с немецким. А это информация для получателя.

Удивлённый хозяин кабинета взял записку и начал её читать. Затем, хмыкнув, отложил её в сторону.

— У вас хороший немецкий, Никита! Немного велеречивый, но это понятно. Насколько я понял, песни в вашем исполнении?

— Да! А ещё я написал стихи и музыку, — говорю почти чистую правду.

Понятно, что всё это творения людей из будущего.

— Признаюсь, вы меня удивили. В текстах есть что-то протестное? Вроде творчества Синявского и Даниэля.

В душе не знаю, кто это такие. Скорее всего, лица либеральной национальности, которые и в будущем любили гадить России.

— Текст песен — обычная лирика, и никакой политики. Дело вот в чём. Пусть мои слова прозвучат самонадеянными, но я хочу выйти со своим творчеством на европейского слушателя. Думаю, вы знаете, что такое рок-н-ролл, — дождавшись кивка дипломата, продолжил. — Сейчас нам просто не позволят играть его в СССР, но очень хочется. Дома мы собираемся исполнять эстрадную музыку, а для Запада готовим полноценный альбом в другом звучании. Опять-таки в этом нет ничего антисоветского. Если получится выйти на европейские подмостки, то наш ВИА сделает всё официально. Кстати, мои песни зарегистрированы в ВААП. Только это другая история. Для осуществления моих планов нужно устроить прослушивание у западного продюсера. По крайней мере, надо попробовать. Поэтому важно передать ему кассету.

Андрей Кириллович прикурил вторую сигарету и снова откинулся на спинку кресла. Сделав две затяжки, он, наконец, произнёс:

— Удивительно! Впервые сталкиваюсь с такой ситуацией. Не буду уточнять о качестве музыки. Но не переоцениваете ли вы свои возможности? А ещё продюсер может украсть песни.

Логично. Однако мой адресат — очень талантливый человек и не был замечен в нечистоплотности. Легенда! Он не сделает этого просто из желания послушать другие песни. Ну и своего не упустит. Здесь я нисколько не сомневаюсь. В случае заключения договора нас выжмут наизнанку. Скорее всего, ещё и не доплатят. Плевать! Я затеял эту историю не ради денег.

— Пускай гипотетическое воровство останется на его совести, — произношу искренне. — Однако как любой капиталист, продюсер захочет послушать другие композиции, если ему понравятся первая четвёрка. А далее будем отталкиваться от ситуации. Обманет? Значит, мой путь будет более длинным. Вы поможете?

Посмотрев на кассету и сделав ещё затяжку, дипломат кивнул.

— Не поверишь, первым моим желанием было отказаться. А теперь даже интересно, что у тебя получится. Знаешь ли, я старый поклонник рок-н-ролла.

Дяденька огорошил меня второй раз за день.

Выйдя из подъезда, я чуть не упал от нахлынувшего бессилия. Вдруг оказалось, что у меня отказываются идти ноги. Наверное, накатила усталость последних дней. Пахали мы как проклятые. Ведь никто не снимал с ВИА обязанность работать в цеху. Полностью переключиться на творчество у нас пока не получилось. Думаю, хорошую заявку «Странные сны» сделали на новогодних выступлениях и отдельном концерте в середине января для работников Машиностроительного.