Рок-звезда Советского Союза (СИ), стр. 48

Жюри и выделило троих претендентов, которых мы решили обсудить более детально, удалившись в беседку. Я же сначала побежал в туалет, просто припёрло. По возвращении мне сразу стало ясно, что обстановка изменилась. Журналисты сидели с хмурыми лицами, а Добрынин со Львовной только закончили разговор с одним из гостей, сидевшим в зале рядом с Остроушко. Так и получилось.

Глава 18

Июль 1977 года, пионерский лагерь «Костёр», Забугорский район, Московская область.

— Коллеги, предлагаю приступить к выбору победителей. Насколько я понял, мы остановились на Радии, Алексее и Пелагее, — продолжаю обсуждение, сев за круглый столик внутри беседки. — Я сейчас перекинулся парой слов со старшей пионервожатой и представителями трёх лагерей. Судя по их наблюдениям, у детей похожие предпочтения. Хотя многим понравилось зажигательное выступление Лены Пупковой. Там артистизма и харизмы хватит на пятерых артистов. Можно внести в рассмотрение и её. Но лучше дать девочке приз зрительских симпатий.

Раскладываю перед жюри листы, где мы делали пометки и ставили пионерам оценки. Вроде мнения примерно совпали. Только Мария Львовна усиленно продвигала мальчика, певшего про орлят. Удивительно, но он из лагеря «Орлёнок», где и работает заслуженный педагог. Благо, что другие члены жюри оценивали детей по иным критериям. Они незаинтересованные лица.

Кстати, я готов отдать первое место Имамутдинову. Он действительно хорош! Ещё и голос у юноши уже сформировался. Дальше надо просто работать над собой. Если он видит себя на сцене, конечно.

Смотрю, члены жюри чего-то мнутся. Вернее, это касается Добрынина и Львовны. Вдруг со стороны тропинки раздался голос.

— Никита, можно тебя на минуточку?

Оборачиваюсь и вижу Кораблёва, стоящего около монументальной ели. Зам профкома оделся неудачно. Или это его обычный стиль? Обычные брюки, натянутые до пупка, убогие сандалии на носок, ещё и обтягивающая толстовка, подчёркивающая его пузико. Судя по всему, товарищ не особо комплектуется.

Подхожу к мужчине, здороваюсь с ним за руку и мысленно морщусь от запаха пота. Неужели сложно использовать дезодорант или одеколон? На улице не так жарко, но пасмурно, из-за чего душновато. Естественно, кондиционеров в здании столовой нет, а люди имеют тенденцию потеть.

Только я всё равно не понимаю многих мужиков за сорок, перестающих за собой следить. В СССР семидесятых это особенно заметно. Хотя здесь даже женщины не особо ухожены. Некоторые дети тоже игнорируют правила гигиены — попросту не моются. После разговора с медсестрой для меня стало откровением, что у многих пионеров из нормальных семей есть цыпки, а троих завернули в парикмахерскую, обнаружив вши. Будь это какие-нибудь националы из южных республик, то дело понятное. Но ведь это русские дети! Жуть!

Касательно Иваныча он вёл себя странно, старательно изображая доброжелательность. Сначала профкомовец спросил о жизни в лагере, затем перешёл на конкурс и велеречиво меня хвалил. Я же молчал и ждал развязки, понимая, чего от меня хотят.

— Никита, ты ещё молод, — вдруг заявил Кораблёв, чуть не заставив меня рассмеяться. — Поэтому можешь не понять, что существуют некоторые тонкие моменты. Они касаются более высоких сфер, и…

— Иван Иванович, не надо ходить вокруг да около. Что вам нужно? У нас обсуждение кандидатуры победителя. Времени мало, скоро у детей ужин.

— Есть мнение, что первое место надо отдать представителю «Орлёнка» Абрамяну, — наконец произнёс собеседник.

Надо же, заговорил словами Сталина. У того тоже было мнение, изначально верное, конечно. Начинаю смотреть на Кораблёва иначе. А ведь он гнилой. Всё это многословие, умение понравиться людям, перевести серьёзную тему в шутку — оно наносное. Глаза у дяденьки недобрые, ещё и бегают. У меня было слишком мало времени разобраться в ситуации, ещё и смутил фактический приказ ехать в лагерь.

— Чьё мнение? Ваше? Секретарей ВЛКСМ? Или зама директора завода? — спрашиваю с откровенной усмешкой.

— Говорю же, ты слишком молод. Есть вещи, в которых начинаешь разбираться с опытом, — начал юлить собеседник. — Отец Арутюна — первый заместитель директора Орудьевского электромеханического завода. Наши предприятия взаимосвязаны, и у руководства хорошие отношения. Поэтому надо сделать жест доброй воли. Тем более что это обычный детский конкурс.

Угу. А ещё мой участковый, пытавшийся вынюхивать ситуацию с домом, тоже носит одну фамилию с руководителем и пионером. Только взбесило меня совсем другое. Ненавижу такие ситуации и вообще — блатных.

— Так кто конкретно хочет украсть у детей победу, чтобы угодить большому начальнику? Товарищ Мишин? Или Глебов? — успокаиваюсь и включаю режим дурачка. — Если на вас оказывают давление, то не переживайте. Мы сейчас вместе подойдём к уважаемым гостям, где проясним ситуацию. Пошли?

Иваныч аж дёрнулся от моего приглашающего жеста. Глаза его сначала забегали, а затем сузились. Лицо покраснело и перестало держать маску добрячка.

— Значит, по-хорошему ты не хочешь? — совершенно иным тоном произнёс он. — Что ж, я ведь предлагал оказать тебе помощь с ВИА. Но при таком отношении о победе среди ансамблей можно забыть.

Кораблёв попытался надавить на меня взглядом, но ошибся. Хватаю его за поло и притягиваю к лицу. Судя по испуганному лицу, подобного расклада он не ожидал.

— Слушай сюда, шкура! Ты загнал меня в пионерский лагерь с нарушением трудового законодательства! Пообещал ребятам из нашего ВИА больше времени на репетиции и обманул! Их почти не пускают в ДК, так как аппаратуру оккупировали два других коллектива. Не удивлюсь, что твои протеже. А сейчас ты посмел покуситься на мой конкурс, ещё и пытаешься втоптать в грязь труд и надежды детей! В отличие от твоего юного носорога, они заслужили победу. — Иваныч пытался вырываться, но от этого только майка затрещала по швам. — Теперь скажи, что мешает мне прямо здесь сломать твою лицемерную харю? Правильно, мы пойдём другим путём. Думаю, товарищи Мишин и Глебов очень удивятся твоей инициативе и того хорька.

Отталкиваю растрёпанного профкомовца, указывая на помощника товарища Остроушко. Или кто он там есть.

— Да что ты о себе возомнил! Я сейчас же буду жаловаться и даже вызову милицию! Хулиган!

— Вперёд, крыса! А я пока пойду, пообщаюсь с товарищем Мишиным, — плюю под ноги Кораблёва и разворачиваюсь в сторону столовой.

Осматриваюсь. Комсомольский крендель куда-то исчез. Жюри так и сидит в беседке, наблюдая за бесплатным развлечением. Делаю пару вдохов и выдохов, чтобы успокоиться, после чего двигаюсь на неприятный разговор. Тут же раздаётся крик интригана.

— Оболенский, постой! — мужичок обежал меня и преградил дорогу.

Хорошо, что крысёныш до меня не дотронулся. Иначе без нокаута бы не обошлось.

— Ты не понимаешь! Товарищ Абрамян…

— Никто! И звать его никак! — отвечаю со злой усмешкой.

— Это какое-то безобразие! Как можно так говорить о заслуженном человеке! А ещё ты оскорбил его сына, назвав нос…

— Короче, Склифосовский!

— Я… Э-э-э… Ты… Нам надо прийти к общему знаменателю. Но Арутюн должен получить приз. Тем более что он долго готовился и заслужил, — наконец выдал Кораблёв.

— Так награди его за свой счёт! Или пусть папа купит мальчику любой подарок. При чём здесь талантливые ребята, которых ты хочешь обокрасть? — недоумеваю совершенно искренне.

— Это не я. Нечего здесь горло драть. Решение принято товарищем Говядиным и ещё кем надо! Не тебе здесь распоряжаться, — вдруг окрысился зам профкома, не забыв переложить вину на парторга.

Какой молодец! Ну прямо образец настоящего товарища.

— С дороги, обмылок! Или ты думаешь, что я боюсь Говядина, тебя или этого шныря, спрятавшегося за деревом? — киваю в сторону дерева, за которым притаился комсомолец. — Сейчас мы пообщаемся с товарищами Мишиным и Глебовым, а затем посмотрим, кому здесь распоряжаться.