Рок-звезда Советского Союза (СИ), стр. 28
Примерив бежевые шорты и сине-чёрный свитер, решил брать. Хотя жаба душит со страшной силой. От парфюма я решил отказаться, пока имеется свой. Однако есть ещё один необходимый каждому джентльмену предмет.
— Презервативы есть?
— Я всё ждал, когда ты спросишь! — воскликнул пухляш с нотками триумфа. — Индийские, два рубля за штуку.
Офигеть! Гандон по цене портвейна «Агдам»! Но дело это нужное и может понадобиться в любой момент. Организм требует женской ласки, поэтому лучше сразу подготовиться. Венерические болезни мне без надобности, дети пока тоже. Судя по тому, как на меня поглядывают девицы и даже женщины постарше, вопрос с сексом мы закроем в ближайшее время. Просто не хочу абы с кем. Ну и гипотетические проблемы не нужны. Оказывается, в СССР очень бдительно следят за нравственностью, особенно на предприятиях. Могут разобрать поведение человека даже на собрании трудового коллектива. Избавь меня Ктулху от такого расклада!
— Беру свитер, трое трусов, пять пар носков и двадцать презервативов.
— Итого сто тридцать! — тут же подсчитал барыга. — В качестве бонуса добавляю пачку Marlboro. Вообще, сиги по трёшке.
Я не курю, но это хорошая валюта.
— Добавь ещё три пачки. Получается тысяча триста? — вопросительно смотрю на Сержа.
После его кивка достаю кошелёк и начинаю отсчитывать деньги. Жалко! Практически моя годовая зарплата!
— Вот тебе ещё пакет вместо рубля сдачи, — барыга достал кусок белого полиэтилена с логотипом Marlboro.
В будущем — это просто упаковка. В СССР семидесятых — статусная вещь. Я у людей их почти не видел. Возьму. Подарю кому-нибудь.
Укладываю вещи в рюкзак, ещё раз похвалив себя за предусмотрительность. Дома ещё раз всё примерю и сменю имидж. Хватит ходить как деревенщина!
— Ну, бывай, — Серж протянул руку, открывая дверь. — Демисезонный шмот уже есть в продаже, а зимний подвезут через месяц-полтора. Поэтому заходи, приятно иметь дело со знающими клиентами!
Затем началось обучение в моечном цеху. Вернее, часть времени пришлось уделять и другим моментам. Но большую часть рабочего дня я как хвостик ходил за невысоким и жилистым мужиком по имени Сергеич. Дядька оказался дружелюбным и разговорчивым. Объяснял всё дотошно, повторял, если надо, и вообще был хорошим наставником.
Не сказать, что я в восторге от будущей работы, но других вариантов нет. Плохо, что никак не получается дойти до ДК. Там какие-то мероприятия, и с репетициями проблема. Ещё Санёк, который ритм, подвернул ногу у себя на стадионе. Ничего, недельку подожду. А то чувствую, как мозги начинают плавиться от новых впечатлений. Слишком много всего даже для выходца из будущего с его безумным жизненным трафиком.
Обедал я всё так же с Кузнецом и Ромой. Вот на выходе из столовой меня и подловили.
— Оболенский? Ты-то мне и нужен! — воскликнул незнакомец обыкновенного вида и средних лет. — А вы идите, ничего страшного вашему товарищу не грозит.
Дядька махнул рукой вставшим рядом ребятам.
— Меня зовут Кораблёв Иван Иванович, я зам председателя профкома, — представился мужичок.
Ясно, профсоюз. Значит, сейчас будет грузить общественной работой. Я оказался прав, но частично.
— Никита, ты комсомолец? — функционер начал издалека.
— Нет, — отвечаю на автомате.
Это ведь почти правда. Я даже представления не имею о ВЛКСМ, а память Ника загадочно молчит.
— Как так? — Кораблёв удивлённо вскинул кустистые брови, принявшись листать свой блокнот. — Вот здесь русским по белому написано: комсомолец, передовик, имеешь награду. А! Я понял, не успел устроиться и уже хочешь откосить от общественной нагрузки? Нехорошо это! И не получится!
Судя по доброй улыбке, зам профкома не сердится и шутит. Позже выяснилось, что он мировой мужик! А народ ласково зовёт его Ван Ваныч. Самое смешное, что имя-отчество председателя профкома — Василий Васильевич. Естественно, он получил прозвище Вась Вась.
— Ещё есть информация, что ты окончил музыкальную школу по классу аккордеона и гитары? Нам именно это и нужно! Кстати, прежде, чем отказываться, подумай о конкурсе среди ВИА. Я буду в комиссии.
Правильно: «Добрым словом и пистолетом вы можете добиться гораздо большего, чем одним только добрым словом». В СССР эта методика тоже применяется.
— Что нужно сделать? Кого-то убить или просто принять на гоп-стоп? — спрашиваю функционера, мысленно смирившись с поручением.
— Кхк!!! — закашлялся в ответ Иваныч, глядя на меня оторопевшим взглядом.
Затем мужик заливисто захохотал, вызвав у меня улыбку.
— Это потом, когда мы тебя проверим. Пока же ты поедешь вожатым в заводской пионерский лагерь «Костёр», на вторую смену. Если понравится, то останешься на третью.
— Зачем? У вас желающих на должность вожатых не хватает? — теперь пришла моя пора изумляться.
— Желающих в достатке, особенно девушек, — подмигнул Кораблёв. — Только мне нужна страховка для нашего массовика-затейника. Михаил Распопов — хороший человек и музыкант, а организатор вообще уникальный. Но он… В общем, запойный. В первую смену сорвался, однако я заранее узнал и не дал ему уйти в штопор. Мы даже конкурсы и концерты все нормально провели. Сейчас Миша держится, но ситуация слишком зыбкая. Анна Игоревна в этот раз не едет, а мне нужен надёжный человек. За тебя уважаемые люди поручились. Мол, ответственный, играть умеешь и стихи пишешь. Ансамбль свой перед армией создал.
Знаю я этого доброжелателя! Кузнецов фамилия, только не Андрей. Спасибо дяде Тимофею, удружил! Ведь специально нагадил, обидевшись, что я устроился на завод без его протекции! Ничего, сочтёмся!
— Я на аккордеоне пять лет не играл. Может, вам профессионального музыканта поискать? — делаю попытку отказаться.
— Не учи отца детей делать, — сварливо ответил Иваныч. — Заняты все или в отпусках. Ануфриев, как чувствовал и заболел. А может, специально — буду разбираться. Твой цех не такой важный, народ месяц поработает без новичка. С Тарасовым всё согласовано. В общем, я подаю на тебя документы!
Без меня-меня женили. А что делать? Тем более зам профкома в комиссии.
— Когда ехать?
— Завтра в обед от проходной идёт автобус. Здесь недалеко, до лагеря чуть меньше семидесяти километров на север. Рядом с твоим Орудьево, в Забугорском районе. Друзья смогут на выходные приезжать или родня, — зачастил мужичок, увидев мой ошарашенный вид. — И это, купи пионерский галстук и пару-тройку белых рубашек. Надо соответствовать образу настоящего советского вожатого.
По нынешним временам пятьдесят километров от моего дома до лагеря совсем не рядом. Особенно если нет машины. Значит, посетителям придётся ехать на электричке. Не удивлюсь, если там ещё от платформы на автобусе, который надо сначала дождаться, а потом телепаться минут сорок. Но наверняка в город регулярно ходит хозяйственная машина. То есть нас не отрежут от мира.
Дав мне переварить полученную информацию, оказавшуюся близкой к нокауту, Иваныч продолжил.
— Тебя уже освободили от работы. Поэтому сейчас дуй домой, купи необходимое и собери вещи. Денег занять? Отдашь с получки, — после моего отказа Кораблёв добавил: — Завтра приезжай часам к одиннадцати. Надо пройти инструктаж и кое-чего по мелочам. Ну, бывай!
Мужичок пожал мне руку и припустил в сторону одного из цехов. Несмотря на полноту, Иваныч перемещался с завидной скоростью.
Так, я оказался в пионерском лагере «Костёр»
Глава 10
Июнь 1977 года, пионерский лагерь «Костёр», Забугорский район, Московская область.
Инструктаж прошёл быстро. Как и договаривались, без десяти одиннадцать я был на проходной. Там уже стоял жёлтый «ПАЗ» с табличкой «п/л Костёр» на лобовом стекле. Рядом курил невысокий и сухой как щепка мужик, у которого на лбу было написано «водитель». Метафорически, конечно.
— Добрый день, — здороваюсь с товарищем. — Вожатых повезёте? Я рюкзак оставлю?