Вернуть жену офицера (СИ), стр. 8
— Извините, что задержалась, — оправдываюсь тут же. — Там это…
— Да знаю, — кивает, — с вами же насчет мужа поговорить хотели. Потому и меня попросили задержаться. Но благо у меня сейчас как раз перерыв, — судя по ее утешительной интонации на моем лице ясно читаются последствия неприятного общения с бывшими родственниками.
— Спасибо вам! — киваю, пряча взгляд. — И извините, что перерыв на нас пришлось потратить. Может я могу как-то отблагодарить вас?
— Не нужно! — отмахивается. — Лучше расскажите, как там муж ваш? Уже отправили на дообследование?
Напрягаюсь. Очевидно эта тема беспокоит меня сильнее, чем мне хотелось бы. И чем хотелось бы самому Макару. Но я просто не могу не выяснить что с ним…
— Если честно, — начинаю я, — доктор толком не объяснил, что вызвало беспокойство. Я поняла только, что нужно Макара в госпиталь на обследование записать, но…
— Не просто записать, а положить. И не затягивать бы слишком, — хмурится женщина как-то сочувственно. — Больно уж у него анализы настораживающие.
У меня сердце колотится так, что того и гляди из груди выскочит. Аж дыхание спирает от страха.
Спокойно, Алена. Подумаешь, анализы какие-то. Да мало ли, что там за анализы? А может и напутали чего. Или…
Однако сама реакция Макара говорит о том, что нет никакого «или». Похоже сам он прекрасно знает, что с ним происходит, и явно не хочет, чтобы знала я.
Но почему? Не хочет, чтобы я за него переживала? Хотя с тем, как он себя ведет со мной, кажется его и вовсе не особо заботят мои переживания.
Может жалости моей боится? Или… А может ему попросту стыдно?
Ну точно!
Может этот гуляка подцепил букет какой. Вот они видать на какое-нибудь обследование и спешили с той мадам, что она так нервничала. И может доктор из-за того же так настойчиво хотел просветить меня о состоянии моего мужа, а когда узнал, что я всего лишь бывшая жена вроде как сдался.
Кстати, потому же Макар и разозлился так, когда я матери его звонить решила — еще бы! Стыд и позор!
Но главное… а не потому ли он предложил… переспать?!
Таранов… да ты просто сволочь! Неужели решил подложить такую свинью бывшей жене?!
Мне теперь помыться хочется срочно. А еще я судорожно пытаюсь вспомнить, не передаются ли подобные болячки через поцелуи.
Ужас! Ужас!
Мне срочно домой нужно, с хлоркой помоюсь и рот с мылом! А еще записаться на анализ крови в поликлинике у дома. И не дай бог там что-то найдется! Клянусь… я придушу тебя Таранов!
Наспех распрощавшись с добродушной доктором, я спешу к выходу из больницы, прижимая к себе дочу, и озираясь по сторонам, как преступница какая-то.
Не хочу видеть этого подлеца! Боюсь, если еще раз столкнусь, не удержусь и просто с кулаками на него кинусь!
Это ж надо!
Я столько времени молилась за его жизнь. За здоровье. Лишь бы он целым и невредимым оставался, а он…
Вы только поглядите в кого превратился!
Может его мать потому и так зла на меня, что после развода ее сын на человека перестал быть похож? Меня винит. Не мерзавца этого. А меня!
А я как дура чувствую себя, будто ребенок брошенный! Опять! Ведь мало того, что меня муж предал, так еще и женщина, которую я уважала как мать, теперь разговаривает со мной так, будто это я все испортила. А не ее сын! Будто я чужая! Будто и правда им никто! Будто не было тех лет, когда мы были семьей. Когда она учила восемнадцатилетнюю девчонку печь свои коронные пироги. Когда гуляла со мной по лесу, рассказывая про грибы съедобные и несъедобные. Когда водила меня за покупками, и как фея-крестная наряжала меня в красивые платья, которые мне было крайне неловко принимать. Но она всегда говорила, что это для Макара. Чтобы ему нравилось. И как я могла после такого отказаться?
Я ведь всегда считала себя недостойной своего мужа. И его прекрасной семьи. Он бравый офицер, коренной москвич, с хорошим образованием, еще и из очень дружной и весьма не бедной семьи. А я сиротка при живых родителях. Персона нон-грата на их пьяных застольях. Крутилась как белка, чтобы выжить и выучиться хотя бы в обычном колледже. А тут Макар…
Я правда считала, что мне просто очень повезло. Как дурочка, думала, что если буду очень сильно стараться, то стану хоть немного ближе к этим людям, приютившим меня, к обожаемому мужу. Из кожи вон лезла, чтобы всем им угодить. И казалось, они были взаимны.
Но в один миг все закончилось…
Выхожу с дочей на руках на улицу, изо всех сил стараясь не выть снова. Хоть до дома уже дотянуть бы, не на улице же, в конце концов.
Но домой ведь еще и попасть надо. Моя машина черт знает где. Где-то у этого подлеца-Таранова. И ни одной машины такси в поле зрения как назло нет. Хотя и денег у меня на него особо тоже нет. Но где искать ближайшую остановку общественного транспорта в этом районе я ума не приложу. И телефон ведь разбит. Все тем же подлецом.
Но я вдруг чувствую вибрацию в заднем кармане шорт и не без удивления вытаскиваю пострадавший аппарат, чтобы обнаружить, что он и впрямь еще работает. Я-то решила, что он с концами сдох. Но выходит, что пострадал только экран.
Вглядываюсь в покрытое мелкой паутинкой стеклышко, с намерением все же разориться и вызвать нам с дочей такси, чтобы как можно скорее закончить весь этот кошмар. Однако случайно попадаю по уведомлению, очень не вовремя вылезшему под палец. И перед глазами всплывает окно сообщений.
Обмираю, прочитав имя отправителя.
«Мама Люда».
У меня ком в горле. И даже читать как-то боязно. Не хочу, чтобы мое бедное сердце продолжили втаптывать в грязь. Не выдержу просто.
Но все же читаю. Потому что просто не имею права игнорировать эту женщину.
«Меньше всего я бы хотела просить о подобной помощи тебя. Но судя по реакции Макара — других вариантов у нас нет».
Сглатываю, почему-то испытывая панический страх перед необходимостью читать сообщение дальше. Но конечно продолжаю:
«Алена. Макару требуется операция. Но он отказывается, и, в который раз сбегает из госпиталя и рвется обратно на службу. А ему категорически нельзя. Поэтому я прошу тебя… Если наша семья действительно хоть что-то для тебя значила — удержи его в городе любой ценой до нашего с отцом возвращения»…
Глава 11. Аленка
Так и застываю в шоке с телефоном в руках.
Серьезная операция? Макару?
Какого черта?
Что с ним случилось?
И почему он не хочет лечиться, если все настолько серьезно?
Неужто жить надоело?!
У меня в груди предательски болит от волнения. И теперь я кажется понимаю причину резкой смены настроения бывшего мужа…
Он не хотел, чтобы я знала.
Пытался скрыть от меня свою проблему, потому и взбесился так, когда я подобралась слишком близко.
А чего? Боится моей жалости? Тоже мне!
Да с чего мне вообще жалеть дурака, который сам себя в могилу загнать хочет?
Но почему-то этот аргумент не помогает унять боль за грудиной.
Казалось бы, дело-то по сути не мое. Ну не хочет — не надо, как говорится. Взрослый мужик, в конце концов.
Но если вопрос идет о здоровье человека, то разве могу я просто проигнорировать и со спокойной совестью уйти, будто ничего не знаю?
Может и стоило бы так сделать, предложив бывшей свекрови разбираться с ее неуравновешенным сыном самостоятельно, да только я не могу.
Не могу отвернуться от отца своей малышки в такой ситуации.
И не могу не помочь Людмиле Алексеевне, когда она помощи просит. Она ведь и правда очень много для меня сделала когда-то…
Однако и идти слезно уговаривать этого упрямого барана, переступив через собственную гордость, — тоже не собираюсь. Особенно после того, как он только что отшил меня грубо. Будто не он еще недавно в палате ко мне целоваться лез.
Да и в конце концов, что я должна ему сказать, чтобы задержать в городе? Останься ради меня? Ради нас? У тебя есть дочь? И ей нужен папочка?
Ага. Щас. Никто нас не нужен!