Вернуть жену офицера (СИ), стр. 13

— Вы ее прикачайте немного, — даю указание домработнице и передаю свою малышку в ее надежные руки. Уж кому я в этой семье точно доверяю, так это Вере Петровне. — Она сегодня навпечатлялась. Отдохнуть надо.

— Не переживай, детка. Мы разберемся. У меня опыта ого-го, — успокаивает меня Вера Петровна, принимая из моих рук малышку. — Я еще бабушке Арине мужа твоего помогала растить. А потом и племянника Макарушки нашего — Владюшу, — она будто уже и не с нами разговаривает. — А теперь и у Алексея нашего Михалыча кроха появилась, — она подхватывает из моей руки упаковку памперсов, разворачивается и выходит из комнаты.

— Итак, я слушаю, — тут же требует Макар. — И даже не думай увиливать. Я ведь все равно все узнаю.

— Да ты уже до этого все сказал! — фыркаю я зло. — От меня теперь что требуется?

— Алена, — предостерегающе рокочет Макар.

Перестаю язвить, складываю руки на груди, обнимая себя за плечи и несколько долгих секунд просто смотрю на бывшего мужа. А затем все же сдаюсь:

— Сделаешь операцию, если скажу, что она твоя?

Он будто каменеет весь.

Минуты две просто стоит и смотрит на меня в шоке. Будто никак не ожидал услышать то, что я сказала. Хотя сам же просил.

Ну же, Макар. Хоть на секунду стань тем, кого я так любила… Порадуйся дочке, пообещай выздороветь ради нее.

Я даже позволю тебе снова войти в нашу жизнь, на правах воскресного папы, если для тебя это так же важно, как для меня. Умоляю…

Но он вдруг… усмехается:

— Значит мать тебе все рассказала? — сухо цедит он, будто ничего и не слышал о доче. И каждое слово его звучит с таким надломом, будто ему физически сейчас больно говорить: — И вы вместе… придумали разыграть весь этот… спектакль? Хитро… и довольно жестоко, Ален, — хрипит он. — От тебя так я точно подобного не ожидал. Хотя чего уж… — он отмахивается от меня, как от мухи назойливой, — все мои ожидания ты превзошла еще тогда… — он отворачивается, будто уйти собирается.

А я вдруг отчетливо осознаю, что хочу хотя бы знать, в чем меня вообще обвиняют:

— Когда?! — требую я.

Он так же порывисто поворачивается:

— Когда предала меня! Нас! — взрывается будто. — Когда не захотела ждать меня-идиота, а предпочла другого мужика! И теперь собралась мне чужого ребенка приписать, чтобы выполнить наказ моей матери и удержать меня в городе, да?! Сколько она тебе заплатила?! Я дам больше, только катись уже, чтобы я тебя не видел. Никогда!

— Я бы и сама рада, — усмехаюсь болезненно, будто стекло горло царапает. — Да только не могу позволить отцу моего ребенка умереть просто потому что он дурак.

— Перестань так говорить! Моя жизнь — не твоя забота! — рычит он и надвигается на меня угрожающей скалой. — И малышка эта… явно не моя! Просто не может быть моей, как бы я ни хотел! Потому что, когда ты ее заделала, меня и близко не было! Я тогда в командировке чуть не сдох, а ты тут… трахалась с каким-то…

— С каким?! — рявкаю я.

— Сама знаешь! — он нависает надо мной и смотрит на меня так, будто готов растерзать.

— Если бы знала, то не спрашивала бы, — пожимаю я плечами вроде безразлично, хотя внутри аж колотит всю от бешенства.

И как бы он не злился в ответ — не боюсь я его. Худшее, что он мог, он с нами уже сделал.

— Дуру из себя не строй, Ален, — шипит он. — Тебе не идет.

— Согласна! — фыркаю я. — Поэтому давай по фактам, — гляжу на него с гордо задранным подбородком, потому что скрывать мне точно нечего: — Ты — доказываешь, что я изменила. А я — что Ариша твоя дочь. Идет?

Глава 18. Аленка

Он хмурится. Будто все же допускает мысль поддаться мне. Но затем цедит яростно:

— Я раскусил тебя, Алена. Потянуть время до приезда моих родителей под предлогом экспертизы ДНК, уложить меня в больничку, а потом сказать упс, ошибочка, ребенок все же не твой — хитро конечно. Пожалуй, это даже лучшее из ухищрений, придуманных моей матерью. Но я не поведусь больше.

Смотрю на него и понимаю, что лечение ему и правда необходимо немедленно. Он ведь… умом совсем тронулся. Ну либо моя свекровь и правда слишком перестаралась с давлением на него, ради его же здоровья.

— Более того, я собирался уехать только завтра. Но вижу, что и без того слишком задержался, — рычит он, и кажется я вижу боль в его глазах. — Можешь оставаться здесь, сколько пожелаешь. В качестве компенсации за аварию. Хотя я не уверен, что и она не была подстроена моими родителями. Плевать уже, — фыркает. — А я поехал. Будь счастлива, Аленький, — с этими словами прошивающими сердце, он разворачивается и шагает к двери.

И вроде я ведь сделала все, что было в моих силах и даже больше. А он не верит и черт бы с ним! Упрямый осел и предатель! Почему я должна убеждать его, умолять поверить мне, пытаться жизнь спасти этому дураку!

Вот только… какой-то червячок сомнения не дает мне теперь покоя.

Будто вовсе не все так просто, как показалось мне тогда.

Меня явно подставили. И он свято верит, что предательница я.

А я тоже самое думаю в отношении него.

Но что если…

Даже не успеваю до конца осознать мысль, что крутится в сознании, как уже ложусь спиной на дверь, не позволяя бывшему мужу выйти из комнаты:

— Ладно, — выдыхаю, только сейчас осознавая, что плачу, — уговорил. Давай переспим.

— Чего? — ошалело таращится на меня Макар.

— Ты же сам предлагал… Я с-согласна.

— Ты не в себе? — спрашивает он зеркально тому, как я у него в больнице.

— В-видимо… — меня даже колотит слегка. Но я чувствую, что просто физически не могу позволить ему сейчас сбежать и… погибнуть где-то там явно из-за какой-то ошибки.

— Это уже не смешно, Ален, — злится явно, но даже не пытается отодвинуть меня от двери, хотя для него это явно не составило бы труда.

— Мне тоже, — пожимаю я плечами и… стягиваю с себя майку, обнажая налитую грудь. — К-как ты там говорил: всего раз… и об этом никто никогда не узнает.

— Совсем больная… — выдыхает он, буквально пожирая меня взглядом.

А я стягиваю со своей задницы шорты вместе с трусами, чувствуя, что уже поймала его. Лишь бы не сорвался.

Макар вдруг глаза прикрывает, явно стараясь в себя прийти. Но я не позволяю этого. Шагаю к нему и прижимаюсь к его широкой груди, обвивая руками его торс.

Меня трясет.

От страха, что у меня ничего не выйдет и он попросту не поведется на меня.

От ужаса, что с ним что-то случится и я так и не узнаю, что с нами произошло на самом деле.

И он не узнает.

Что я никогда не предавала его. И что Ариша просто не может быть ничьей больше, кроме как его.

И от неловкости тоже. Ведь я никогда не проявляла инициативу в таких вопросах.

И он вроде подкрепляет мои опасения тихим рыком:

— Ненавижу тебя, Алена, — выдыхает мне в волосы. — Так какого черта ты до сих пор мной вертишь?

— Всего раз, ладно? — шепчу ему на ухо, привставая на цыпочки, и обнимая его за шею. — Только один раз, и я исчезну, обещаю. Как ты и просил.

— Заткнись, — он вдруг подхватывает меня на руки, вынуждая обвить его бедра ногами, и буквально прибивает меня спиной к двери. — Ты ведьма, клянусь, — шепчет мне в губы будто одурманенный. — Какого хуя я до сих пор так сильно по тебе скучаю, Алена? Каждую секунду, сука… Ненавижу и до бешенства скучаю. Скажи… — он трется о мои губы своими, — умоляю, скажи, что ты тоже.

— Каждый день, — сдаюсь я. — И ночь. Ненавижу. Но не могу перестать думать о тебе, — всхлипываю снова и чувствую, как меня прорывает будто. — Предатель! Мерзавец! Ты просто сердце у меня вырвал и на куски меня разорвал будто… — моя тирада невольно прерывается, когда в мой рот врезаются требовательные губы.

Макар разворачивается со мной на руках и шагает к кровати…

Вот и попался.

Или это я попалась.

Ведь потом мне снова будет невыносимо больно…

Глава 19. Макар

Я и правда больной, походу. Мне остро необходимо лечить голову, раз я все же ведусь на эту ведьму. Очевидно же, что это ее план, чтобы задержать меня. Но я просто физически не могу остановится, когда она вот так сама на меня вешается.