Часовщик 4 (СИ), стр. 18

— Да откуда я мог знать⁈

— Ладно, давай, попробую убрать шрам, — она сосредоточилась. На формирование заклинания девушке понадобилось достаточно много времени. Наверно, минут пять. Видно, давно не практиковала.

Аглая приложила к моему шрамы пальцы и начала медленно водить туда-сюда. Я видел, как светится энергия, проходя по нему. Через пару минут девушка закончила, и я с удовольствием осмотрел руку, на которой не было и следа от шрама.

— Молодец, — похвалил я Аглаю, — удалось ощутить канал в голове?

— Да! — Глаза девушки блестели азартом. — Мне нужно больше практики! Спасибо! — Она поклонилась.

— Вот! — хмыкнул Адик. — Вот так надо с учителем разговаривать!

— Да ну вас, — рассмеялся я в ответ. Вот умеет он поднять настроение.

Глава 7

Следующие дни были спокойными. Я каждое утро ездил на машине с инструктором, самостоятельно доезжая либо до учебного полигона, либо до школы. По вечерам делал целительские артефакты. Покупатель связался с Адиком и попросил ещё пять штук. Но я пообещал пока не больше двух в неделю. На мне и так висел долг перед Назаренко. Да и хотелось сделать ещё артефактов для продажи в лавке Колычева. Пора переходить на официальные рельсы, а не торговать из-под полы. Тем более, преград больше не было.

В пятницу после тренировки решил зайти в зал для медитации в школе. Адик сказал, что накопитель там в полном порядке.

Дома мне медитировать не понравилось, тем более, после тех идеальных условий, которые Абби сумел создать в школьном зале.

Полтора часа медитации пролетели как один миг. Мой источник был полон. Изнутри меня распирала мощь. Но… была и ложка дёгтя в этой бочке мёда. Зелье, что я выпил в начале недели, практически не подействовало, прибавив к моему объёму жалкие две единицы. А ведь, по моим расчётам, источник должен был увеличиться, минимум, на пятнадцать единиц, а в идеале — на все тридцать. Но этого не произошло.

Поднявшись, я огляделся. Кроме меня, в зале медитации находились ещё четыре ученика. Я тихо направился к выходу и встретился глазами с Абби. Он вышел из своей каморки, которая оказалась в конце зала за тёмной малозаметной дверью.

Мы посмотрели друг на друга, и Абби приглашающе наклонил голову в сторону своей комнаты. Я кивнул и направился к нему. Всё это мы проделали в полной тишине, стараясь не нарушать медитацию ребят.

Зайдя, я прикрыл за собой дверь и огляделся. Мне до этого не доводилось попадать в подобные места. Под потолком висели бумажные фонари, стены были расписаны узорами. На низком резном столике расположилась скульптура Будды. В искусственном водопаде журчала вода. На полу лежали циновки.

— Присаживайся, — с уважением в голосе обратился ко мне Абби, — я вижу, тебя что-то гнетёт.

— Спасибо, — я устроился на коврике. Абби протянул мне маленькую чашку ароматного чая. От неё шёл изумительный цветочный запах.

— Ты идёшь по пути Бодхисаттвы. Я это вижу, — кивнул учитель. Волосы, заплетённые в причудливые косички, затрепетали.

— Прошу прощения, уважаемый Абби, мне стыдно признаваться в своём невежестве, но я мало знаком с учением Будды и не очень ясно представляю, кто такой Бодхисаттва. Не могли бы вы меня просветить? — слегка поклонившись, ответил я.

— Ты стремишься к просветлению, — поведал он и замолчал, не сводя с меня взгляда своих прозрачных глаз.

— Честно говоря, я в этом не уверен.

— Это не важно. Я считаю тебя реинкарнацией Будды. Ты, пусть даже и неосознанно, находишься на правильном пути.

Похоже, я зря обратился к нему с просьбой что-то объяснить. Стало только хуже.

— И что это за путь?

— Путь к просветлению, — Абби подлил мне чая.

— И по какой причине вы решили, что я на этом пути?

— Знание в тебе проснётся, — загадочно ответил он.

— Хотелось бы подробностей, — я решил быть настойчивее.

— Путь Бодхисаттвы — это путь к просветлению, путь чести, верности и помощи. Я вижу в тебе это. Но также это путь мастерства. То, как ты владеешь своими каналами и энергией своего тела, о многом говорит. Ты не мог этому научиться к шестнадцати годам. Только воспоминания позволяют достигнуть подобного уровня. Пусть и неосознанные. Если хочешь, это знания тела и души. То, что однажды было постигнуто, легко даётся снова.

— Предположим, — кивнул я. С этим не буду спорить. Действительно, те знания, что я получил в прошлой жизни, мне легко дались и в этой. Пройденный однажды путь гораздо легче пройти снова, чем незнакомый. — Но путь чести, верности и помощи… не замечал за собой подобного, — я усмехнулся, — сейчас меня, скорее, ведёт путь жадности и тщеславия, — признался я, ощущая, насколько расслаблен и расположен к откровенной беседе.

— Ты неправ, — Абби медленно покачал головой, — я бы назвал это прохождением одного из пяти путей махаяны. Путь накопления. Он подразумевает накопление заслуг. Но если к заслугам прилагается и материальное накопление, кто я такой, чтобы это осуждать? Тем более, рука об руку с ним идёт путь даяния. Щедрости. И здесь речь не столько о материальной стороне, сколько о даянии окружающим мудрости и знаний. Ты уже идёшь по этому пути. Я вижу, что у тебя имеются ученики, и ты готов делиться знаниями.

Тут он попал в точку. Практически с первых месяцев в этом мире я иду по пути даяния. Правда, до беседы с Абби я об этом не подозревал. Но ученики у меня появились быстро. Те же Савва и Лена. А теперь ещё Адик и Аглая. Только вот он ошибается в мотивах. Возможность делиться знаниями не только повышает мою самооценку, но и даёт шанс завести сильных друзей, благодарных мне лично. Хотя… не стоит на себя наговаривать. Это оправдание я сам для себя придумал, посчитав, что просто так раздавать знания и помогать людям не совсем правильно. Сказывается влияние моей бывшей личности. Прошлый я подобного поведения не одобрял.

— С этим вы угадали, — кивнул я, — только мне казалось, что, помогая другим, я думаю о будущей выгоде, — я печально вздохнул. Чай у Абби явно непростой. Так и тянет меня изложить всё, что накопилось на душе.

— Какие блага ты собирался нажить, когда протянул руку помощи Паше Лунёву? — Мне казалось, что Абби видит меня насквозь и при этом понимает даже лучше, чем я сам.

— Ахм… — Я чуть не подавился чаем от его слов. Он знает о Паше? Хотя… в этом нет ничего удивительного. Лунёв — учитель этой школы, и сам говорил, что знаком с Абби, даже наводил у него обо мне справки.

— Ты помог ему, хотя и рисковал. Не смог остаться безучастным. Это лишний раз подтверждает мои слова, — Абби закрыл глаза и замолчал, — я ощущаю, что тебя что-то гнетёт. Спрашивай!

— У меня перестал увеличиваться источник, — решился я задать вопрос, который беспокоил меня последние дни.

— Путь Бодхисаттвы не может быть прост. Он тернист и извилист.

— Это хорошо. Рад за него, — сейчас речь шла о действительно важных для меня вещах, и непонятный ответ меня не устраивал, — но это не ответ.

— Этот мир сопротивляется простому пути. Ты слишком опередил своё время. Твоё тело ещё очень молодо.

— Получается, мне надо ждать, пока моё тело повзрослеет? — перевёл я его слова на понятный для меня язык. Вообще, мысль вполне здравая. Даже в моём мире источник был привязан к возрасту. И как я об этом забыл? Стать магистром раньше двадцати лет было практически нереально. Тело ещё растёт, развивается и попросту не готово к этому.

— Этот путь будет верным, — кивнул Абби с лёгкой улыбкой на губах.

— Но есть и другой путь?

— Есть. Но он не каждому подходит, — он снова замолчал. То ли размышляет, то ли выдерживает паузу.

— Какой? Другой? Путь?

— Ты можешь раздобыть осколки ледяного цветка. Скоро начнётся период его цветения. Идеально идти на поиски в конце февраля-начале марта. Его срок на границе с весной.

— И где взять этот цветок?

— Глубоко в магическом лесу ты найдёшь его. Если так будет угодно твоей судьбе, — он посмотрел мне в глаза и продолжил: