Темный Лорд устал. Книга Vlll (СИ), стр. 7

Остальные потянулись за ним. Демидов что-то набирал на коммуникаторе, Строганов говорил по телефону приглушённым голосом. Голограммы погасли одна за другой. Епископ задержался у двери, обменялся с Долгоруким многозначительным взглядом и тоже вышел.

Через минуту в зале остались только князь и генерал.

Брусилов стоял у окна, глядя на панораму столицы.

— Семьдесят два часа, — сказал он, не оборачиваясь. — Через семьдесят два часа мои танки будут у границ региона.

— Я знаю.

— Воронов силён. Сильнее, чем они думают. — Генерал кивнул в сторону двери, за которой скрылись члены Совета. — Эти штатские ничего не понимают в войне. Они думают, что достаточно послать армию, и проблема решится сама собой.

— А вы думаете иначе?

Брусилов повернулся. В его глазах не было страха.

— Я думаю, что потеряю много людей. Может быть, очень много. Но приказ есть приказ. Воронов будет уничтожен чего бы это ни стоило.

Он отдал честь и вышел.

Долгорукий остался один.

Он подошёл к окну и посмотрел туда, куда смотрел генерал. Столица жила своей обычной жизнью — текли потоки машин, спешили прохожие, переливались рекламные голограммы. Никто из этих людей не знал, что час назад в этом зале была решена судьба миллионов.

Князь достал из кармана телефон и набрал номер.

— Смородинов? Операция утверждена. Брусилов выдвигается через трое суток. Я хочу знать обо всём, что происходит в Воронцовске. Каждый час, каждую деталь.

Он отключился и снова посмотрел в окно.

«Ты хотел внимания, мальчик, — подумал Долгорукий. — Ты его получил. Наслаждайся последними часами своего триумфа».

Глава 3

Кассиан

Воздух в подземелье был настолько густым, что его можно было пить.

Я сидел на переплетении корней, которые когда-то были бетонным полом заводских коммуникаций. Теперь здесь не осталось ничего от старой постройки — только живая плоть Древа. Биолюминесценция превращала бывший технический этаж в нечто похожее на внутренность гигантского организма. Я и был внутри организма, если подумать. В самом его сердце.

Кислород и мана насыщали каждый вдох до такой степени, что обычный человек давно бы потерял сознание от передозировки. Я чувствовал лёгкое головокружение, но для меня это было скорее приятно, как первый глоток вина после долгого воздержания.

Хуже было другое.

Шум.

Я закрыл глаза, пытаясь сосредоточиться, и гул обрушился на меня с новой силой. Это был ментальный рёв миллиардов живых клеток, каждая из которых орала что-то своё. «Хочу есть!» — вопила корневая система на западе. «Дайте воды!» — требовали побеги на поверхности. «Места! Мне нужно больше места!» — надрывалась грибница, расползающаяся под городом. Скрип корней, шелест листьев, ток соков по стволу — всё это сливалось в какофонию, от которой хотелось заткнуть уши, хотя уши тут были ни при чём.

Я поморщился.

Скучаю по Бездне. Если точнее, по её тишине. Тьма была абсолютным нулём, идеальным послушанием. Ты отдавал приказ, и материя подчинялась без вопросов и без этого бесконечного базарного гвалта. Бездна была инструментом, заточенным под мою руку.

А эта сила… Жизнь была совсем другой.

Она не слушалась, да и подчиняться не собиралась. Она просто росла, куда хотела и как хотела, плевать ей было на планы и структуры. Каждая клетка считала себя центром вселенной и действовала соответственно.

Я потёр виски. В памяти всплыли образы из далёкого прошлого — мир Иггд-Ра, война с Биомантами. Я тогда был моложе на несколько тысячелетий и куда самоувереннее. Думал, что огнём и сталью можно решить любую проблему. Биоманты доказали мне обратное.

Великие маги, которые сливались с лесами и становились чем-то большим, чем люди. Они отращивали новые тела за секунды, их армии восстанавливались быстрее, чем я успевал их уничтожать. Я жёг их напалмом, травил ядами, взрывал континенты, а они просто улыбались и продолжали расти.

В конце концов я победил, но цена была чудовищной, и урок я запомнил навсегда.

Вот только биоманты совершали одну и ту же ошибку. Они пытались слиться с Жизнью, стать её частью. Они слушали лес, говорили с деревьями, медитировали на рассветах. И рано или поздно превращались в безумные рощи, потерявшие всякое подобие разума. Жизнь пожирала их изнутри, переваривала и пускала на удобрения.

Потому что Жизнь — это хаос и экспансия. Ей плевать на структуру и на твои великие планы. Она просто хочет расти. Если ты ослабишь поводок хоть на секунду — она сожрёт тебя и даже не заметит.

Я открыл глаза и посмотрел на переплетение корней вокруг себя. Золотистое свечение светилось в такт чему-то, что можно было бы назвать сердцебиением, если бы у деревьев были сердца.

Я не буду друидом. Не стану слушать лес и водить хороводы при луне. Я — Тёмный Лорд, архитектор империй, и у меня свой подход к проблемам.

Жизнь хочет хаоса? Прекрасно. Я дам ей структуру. Наложу на этот биологический взрыв матрицу порядка, превращу джунгли в регулярный парк, а буйный рост — в производственный цикл. Мне нужен не сад в романтическом понимании этого слова. Мне нужен механизм. Фабрика. Система, которая работает по моим правилам.

Я положил ладонь на ближайший корень. Тот был тёплым и слегка влажным, как кожа живого существа.

Гул в голове усилился. Миллиарды голосов требовали внимания, еды, пространства. Каждый тянул одеяло на себя и считал свои потребности важнее других.

Я сжал пальцы, посылая ментальный удар — концентрированная воля, спрессованная в единый импульс и вбитая в сознание Древа как гвоздь в доску.

— Тишина, — произнёс я вслух, хотя слова были лишь якорем для мысли. — Построиться.

Эффект был мгновенным.

Гул оборвался. Хаотичные сигналы, секунду назад рвавшие моё сознание на части, вдруг выстроились в чёткие линии данных. Корневая система на западе перестала орать о еде и доложила о текущем состоянии: запасы питательных веществ — семьдесят три процента, скорость роста — оптимальная, повреждений нет. Побеги на поверхности отчитались о солнечном свете и влажности воздуха. Грибница замерла в ожидании дальнейших указаний.

Лес признал Архитектора.

Я выдохнул и позволил себе усмешку. Принципы управления везде одинаковы. Будь то легионы демонов, армии смертных или колония бактерий — всем нужен командир. Кто-то, кто скажет «делай так» и заставит слушаться. Разница только в методах принуждения.

С демонами работал страх. С людьми — страх и выгода. С Жизнью… Жизнь, оказывается, уважала чистую волю. Достаточно было показать, кто здесь главный, и хаос сам собой превращался в порядок.

Я убрал руку с корня и осмотрелся. Подземелье выглядело так же, как и минуту назад, но атмосфера стала другой, более… внимательной. Древо слушало и ждало указаний.

Хорошо. Первый этап пройден. Теперь можно переходить к настоящей работе.

Я закрыл глаза и положил обе ладони на кору.

Связь установилась мгновенно, как будто воткнул штекер в розетку. Мир вокруг исчез. Зрение погасло, уступив место ощущению земли.

Тысячи корней стали моими пальцами. Они тянулись сквозь грунт, пробивались через глину и песок, оплетали камни и трубы старой канализации. Я чувствовал вкус почвы — металлический привкус железа, горечь каких-то химикатов, тяжёлую солёность грунтовых вод.

Грязно. Планета была запущена, но потенциал имелся — под слоями отравы и мусора пряталась живая земля, способная родить что угодно.

Я опустился глубже.

Корни пробивали скальную породу, уходя всё дальше от поверхности. Я двигался к лей-линиям, с которыми очень давно не контактировал в Воронцовске, ну а здесь и подавно. При том уровне загрязнения я бы просто уничтожил себя.

Сейчас дела обстояли намного лучше. Лей-линии очистились, но…

Ощущение было… знакомым. Медная горечь на языке, привкус гари и застоялой воды. Старые знакомые. Я помнил этот вкус ещё с первых веков своего возвышения, когда был молод и глуп. Тогда я пил из артерий миров напрямую, как пиявка, думая, что источник бесконечен.