Темный Лорд Устал. Книга IX (СИ), стр. 46
— Как он это сделал? — прошептал Александр. В его голосе слышалось полное сокрушение. — Откуда деньги? Как он заставил всё это работать?
— Деньги тут ни при чем. Мана и технологии, — Орлов свернул на финишную прямую, следуя указаниям навигатора. — А работают они потому, что Воронов вышвырнул из системы всех дармоедов. Тех самых, что мы сегодня видели на КПП. Оставил только полезных.
Внедорожник плавно затормозил перед светлым, утопающим в зелени зданием администрации. Орлов заглушил мотор. В салоне повисла тяжелая тишина.
— Выходим, — сказал Орлов, одергивая пиджак и возвращая себе лицо невозмутимого чиновника. — Пора узнать, какая роль в этом механизме отведена нам. И есть ли она вообще.
Кабинет Воронова напрочь разрушал привычные имперские шаблоны. Никакого позолоченного ампира, массивных дубовых панелей или подавляющих масштабами залов. Их провели в залитое светом просторное помещение с панорамным остеклением, за которым простиралась дышащая зеленью долина. Мебель строгая и пугающе функциональная, без единой лишней детали, кричащей о статусе владельца.
Калев сидел за рабочим столом, погруженный в изучение сводок на планшете. Рядом, прямо на столешнице, бесцеремонно развалился огромный черный кот, методично вылизывающий лапу. Над плечом Воронова парила Фея, тасующая в воздухе полупрозрачные графики.
— Садитесь, — бросил Воронов, даже не подняв глаз от экрана.
Орлов молча опустился в кресло напротив. Александр замялся на секунду — мышечная память монарха требовала отдельного, возвышающегося над остальными места во главе стола, — но в итоге сел рядом. Воронов неторопливо отложил планшет и наконец поднял на гостей взгляд. В нем не было ни враждебности, ни торжества победителя. Только скука.
Тишина затягивалась, становясь физически невыносимой. Александр заерзал в кресле. Мальчишка всю жизнь привык к тому, что любой разговор начинается с раболепных поклонов, перечисления титулов и словесных реверансов, но сидящий перед ними человек просто ждал, не делая ни малейшей попытки облегчить гостям задачу.
Александр сухо откашлялся. Его спина неестественно выпрямилась, подбородок вздернулся вверх. Мальчик судорожно натягивал на себя единственную доступную ему броню — маску имперского владыки. Он защищался так, как его учили с пеленок.
— Господин Воронов, — заговорил Александр. В его голосе зазвенели нотки искусственного, тщательно отрепетированного величия. — Я приехал сюда, чтобы обсудить будущее наших… государств. Очевидно, что текущий конфликт зашёл в тупик, и обеим сторонам пора искать пути к конструктивному диалогу.
Орлову захотелось провалиться сквозь землю. От этой фальшивой, напыщенной интонации сводило скулы. Александр бубнил эти заученные фразы всю дорогу до Эдема, наивно полагая, что за шумом мотора его бормотание никто не слышит. И теперь этот дипломатический мусор вываливался на стол перед человеком, который буквально вчера стер в пыль остатки имперской мощи.
— Империя обладает ресурсами и традициями, которые могут быть весьма полезны Эдему, — продолжал вещать бывший монарх. — В свою очередь, ваши технологии и… методы управления могли бы помочь в модернизации наших институтов. Я предлагаю партнёрство. Равноправное сотрудничество двух суверенных образований.
Воронов молчал. Он сидел, слегка откинувшись на спинку кресла, и смотрел на Александра как на досадно жужжащую муху. Эта скучающая тишина била наотмашь, унижая гораздо сильнее любых криков или оскорблений.
Не дождавшись хоть какой-то реакции, Александр заговорил быстрее, сбиваясь с размеренного ритма:
— Мы могли бы разделить сферы влияния. Эдем продолжает развиваться в горах, Империя сохраняет контроль над равнинными территориями. Совместные экономические проекты, обмен специалистами, координация внешней политики. Это было бы взаимовыгодно…
В ответ — лишь монотонный гул системы вентиляции.
— Разумеется, мы готовы обсудить конкретные условия! — Александр уже откровенно частил, панически заполняя тишину словами, словно боящийся темноты ребенок. — Репарации, если это необходимо. Признание особого статуса Эдема. Отвод войск, демилитаризация границ. Всё это можно урегулировать в рамках…
Воронов по-прежнему не проронил ни звука. Он сцепил пальцы в замок, подперев подбородок, и в его глазах теперь отчетливо читалась ещё более глубокая скука тысячелетнего существа, вынужденного слушать лепет неразумного младенца.
Орлова окатило липким потом стыда и неловкости. Воронов уничтожал остатки гордости мальчишки. Он просто позволил Александру самому утопить себя в этой нелепой, оторванной от реальности болтовне и с каждой секундой этого монолога «равноправное партнерство» звучало всё более жалко и бредово.
— … историческое примирение, которое войдёт в анналы… — Александр уже сам осознавал всю фальшь и убогость своей речи, но физически не мог заткнуться. Остановка означала бы полное, безоговорочное признание своего ничтожества. — … взаимовыгодное сотрудничество на основе глубокого уважения…
Фея тихонько хмыкнула. Кот рядом замер, оторвался от вылизывания лапы и смерил распинающегося Императора убийственно снисходительным кошачьим взглядом.
И тут в эту тягостную, наэлектризованную тишину вмешался этот самый кот.
Мурзифель перестал вылизывать лапу и с ленивой грацией поднялся на все четыре. Потянулся так, словно происходящее вокруг его совершенно не касалось, зевнул, продемонстрировав внушительные клыки, и неспешно двинулся через весь стол прямо к гостям. Его лапы бесшумно ступали между планшетами и стопками документов, хвост покачивался из стороны в сторону, и в каждом движении этой чёрной туши читалось абсолютное, ничем не замутнённое чувство собственного превосходства.
Александр осёкся на полуслове. Его заготовленная речь о взаимовыгодном сотрудничестве застряла где-то в горле, потому что кот шёл прямо на него, и в этом было что-то настолько нелепое и одновременно пугающее, что мальчик просто не знал, как реагировать.
Но Мурзифель прошёл мимо Александра, даже не удостоив бывшего монарха взглядом. Кот остановился напротив Орлова, уселся на край стола, аккуратно обернув лапы пушистым хвостом, и уставился на старого премьера своими огромными жёлтыми глазищами.
И тут в голове Орлова раздался знакомый, вибрирующий голос.
«Ты такой же хмурый, как Степан Васильевич», — безапелляционно заявил Мурзифель с интонацией существа, привыкшего получать желаемое. — «Сливками угостишь?»
Орлов моргнул. Упоминание Степана Васильевича — старого, прожженного хозяйственника Эдема, с которым Орлов уже пил чай на источниках и который тогда прямым текстом переманивал его сюда работать, — сбило весь дипломатический настрой.
Виктор Петрович перевёл взгляд на Воронова. Тот по-прежнему сидел в той же позе и смотрел на происходящее с выражением человека, для которого подобный сюрреализм — обычные рабочие будни. Фея беззвучно хихикала, прикрыв рот ладошкой.
Кот терпеливо ждал ответа, не сводя с Орлова немигающего взгляда.
— Я… — Орлов кашлянул, стараясь сохранить остатки серьезности. — У меня нет с собой сливок. Мы ехали издалека.
«Жаль», — в голосе отчётливо прозвучало тяжелое разочарование. — «Степан Васильевич всегда носит с собой или знает, где их достать. Ты же тоже завхоз, я чувствую. У хорошего завхоза должны быть сливки».
И тут Орлов почувствовал, как его губы сами собой растягиваются в улыбке. Ситуация была настолько абсурдной, настолько далёкой от всего, к чему он привык за тридцать лет скучной государственной службы, что единственной возможной реакцией оставался смех.
— Ха-ха-ха! Ха-ха-ха!
Он сидел в кабинете человека, который только что сломал хребет Империи, рядом с Императором, который тщетно пытался торговаться с позиции силы. И посреди этого поворотного исторического момента огромный телепатический кот отчитывал бывшего премьер-министра за плохую подготовку к переговорам и ставил ему в пример местного прораба.
Орлов покосился на Александра. Мальчик сидел с приоткрытым ртом и смотрел на Мурзифеля так, словно увидел демона во плоти. Вся его тщательно выстроенная, заученная поза имперского величия рассыпалась в прах. Никакие придворные протоколы Столицы не объясняли, как держать лицо, когда посреди дипломатического монолога у тебя в голове начинает вещать кот.