Наладчик. Трилогия (СИ), стр. 66

Затянулся едким дымом. Ситуация осложнялась. Баксан перешел красную черту. Он посмел ударить по людям, которые имели ко мне отношение. Это было объявление полномасштабной войны. Войны без правил и без пощады.

На следующий день район гудел.

Слух о том, что неизвестная, жестокая банда в кровь избила пятерых уркаганов Баксана в заброшенной котельной, разлетелся мгновенно. Того упыря со сломанной ногой скорая действительно увезла в больницу. Поговаривали, что хирурги собирали его колено по частям, и что он останется хромым на всю жизнь. Остальные четверо зализывали раны по норам, боясь даже высунуть нос на улицу.

В ПТУ Марина Александровна не появилась. Взяла больничный. Комсорг Игорек ходил по коридорам, надувая щеки и делая вид, что это его «Экспериментальный отряд» наводит порядок, хотя сам он до дрожи в коленках боялся выходить из своего теплого кабинета.

А вечером меня ждала встреча.

Я подошел к телефонному автомату возле кинотеатра. Набрал заученный номер.

– Алло, – раздался сухой голос.

– Валерий Петрович. Это Гена, – коротко сказал я.

– Слушаю тебя. В районе неспокойно. Милиция рапортует о жестокой драке в недострое. Один в реанимации. Твоих рук дело?

– Моих, – я не собирался отпираться. – Они напали на учительницу из нашего училища. Пытались изнасиловать. Я предупреждал, что буду действовать своими методами.

В трубке повисла тишина. Смирнов переваривал информацию.

– Учительница будет писать заявление?

– Не будет. Ей лишняя огласка и позор не нужны. Она напугана.

– Хорошо, – голос майора стал жестче. – Мы прикроем эту ситуацию. Милиция спишет всё на криминальные разборки местных банд. Баксана я тоже пока придержу. Но ты понимаешь, что ты спровоцировал?

– Понимаю. Я нанес удар по авторитету Баксана. Я унизил его пехоту. Теперь он будет искать защиты у своего хозяина. У Штерна.

– Именно, – подтвердил Смирнов. – Штерн не любит, когда его шестерок бьют. Это бьет по его бизнесу. Он начнет искать того, кто посмел бросить ему вызов. Он начнет искать тебя, Гена. И вот тут ты должен сыграть свою лучшую партию.

– Я готов, товарищ майор. Пусть ищут. Я им сам навстречу выйду.

Я повесил трубку. Дождь перестал, но небо оставалось свинцовым. В лужах отражался свет неоновой вывески кинотеатра.

Я пошел по улице, засунув руки в карманы. Моя гвардия была готова. Мы почувствовали вкус крови. Мы защитили своих. И теперь мы шли прямо в логово зверя. Штерн думал, что он хозяин жизни. Но он еще не знал, что в этот город пришел человек из будущего, который не привык играть по правилам.

Глава 8

«Если банный березовый веник пересох за зиму и осыпается прямо в руках, не спешите его выбрасывать. Советские любители легкого пара знают секрет: опустите веник сначала на пару минут в таз с ледяной водой, а затем переложите в запарник с горячей (но не кипятком) и накройте крышкой. Через пятнадцать минут листья получаются максимально ароматными и прочными!»

Маленькие хитрости

Конец ноября в Москве выдался стылым и беспросветным. Ветер завывал в щелях старых деревянных окон нашей общаги. Витька Шуруп упорхнул на свидание со своей пышнотелой Люсей, оставив меня в комнате одного. Я сидел на скрипучей панцирной сетке, настраивал гитару и лениво перебирал струны. Настроение было философское. Светлана на работе, так что…

Дверь распахнулась от тяжелого удара ногой.

Я даже не вздрогнул. Привычка. И не такое видали. Пальцы машинально заглушили аккорд. В дверном проеме нарисовались трое. Классические представители столичного криминального полусвета. Потёртые куртки, кепки‑восьмиклинки, надвинутые на самые глаза, тяжелые квадратные челюсти.

Они ввалились в комнату по‑хозяйски. Старший, хмурый тип со шрамом через всю бровь, пнул ногой табуретку. Табуретка жалобно скрипнула и отлетела к стене.

О‑о‑о, на меня пытаются воздействовать? Забавно…

– Ты Мордов? – голос у хмурого был скрипучий, как немазаная телега.

Я неторопливо отложил гитару на кровать. Встал. Расправил плечи.

– Смотря кто спрашивает, – мой голос прозвучал ровно и сухо. – Вы, граждане, дверью не ошиблись? Или воспитание в детстве мимо прошло? Стучать не учили?

Второй, пониже ростом, но широкий в плечах, криво усмехнулся. Он шагнул вперед, поигрывая тяжелым амбарным замком, надетым на пальцы вместо кастета.

– Борзый, да? Слышь, студент. Мы тебя сейчас здесь, в этой конуре, на ремни порежем. Забыл, чей район топчешь? Думаешь, повязку красную нацепил и бессмертным стал?

Я обвел их взглядом. Внутри меня всё сжалось в привычную, тугую боевую пружину. Адреналин привычно впрыснулся в кровь. Три человека в тесном пространстве. Дистанция – два шага. Стол чуть мешает маневру. Значит, бить придется коротко и сразу наглухо.

– Пугать меня не надо, мужчины, – я чуть склонил голову набок. – Пуганый уже. Если пришли языками чесать, то чешите в коридоре, здесь сквозняк – ещё застудите. А если хотите драться или чего похуже… То я к вашим услугам.

Я сделал мягкий, пружинистый шаг вперед.

– Только давайте выйдем на улицу или хотя бы на лестничную клетку. У меня тут мебель казенная, тумбочка на инвентарном учете висит. Сломаем в драке – комендантша Тамара Георгиевна мне плешь проест. А на улице асфальт крепкий. Там ваши головы будут звучать звонче.

Старший со шрамом остановил своего быка коротким жестом. Он внимательно посмотрел на меня. В его глазах мелькнуло искреннее удивление, смешанное с профессиональным уважением. Он понял главное: я не блефую. Я реально готов их убивать прямо здесь и сейчас.

Вот только смогу ли? А вдруг смогу? Уверен, что они уже слышали про Баксана и его кодлу.

Урка хмыкнул. Убрал руки в карманы куртки.

– А ты и правда не робкого десятка, Мордов. Слухи не врут. Отмороженный на всю башку.

– Какой есть, – я не менял позы. – Так что решаем? Бьем посуду или расходимся?

– Расходиться рано, – старший пожевал губу. – Мы к тебе не кровь пускать пришли. Мы от одного очень важного человека. Он за тобой давно наблюдает. За твоей… дружиной. И он хотел бы сделать тебе предложение.

Я не сдержал искренней, широкой улыбки. Ситуация становилась до боли кинематографичной.

– Предложение, от которого я не смогу отказаться? – с легкой иронией спросил я.

Урки переглянулись. Отсылки к «Крестному отцу» Марио Пьюзо они явно не поняли. Книга еще не гуляла в широком самиздате, а фильм Копполы выйдет только через пару лет.

– Шутить потом будешь, – буркнул бык с кастетом. – Поехали с нами. Человек ждет.

Я пожал плечами. А почему бы и нет? Собственно, ради этого всё и затевалось. Майор Смирнов ждал от меня именно этого контакта. И я должен был войти в логово зверя.

– Поехали, – я снял с вешалки свою куртку. – Только гитару уберу, а то не дай Бог какие‑нибудь разгильдяи струны свистнут.

Они вывели меня из общежития. На улице, у обочины, под тусклым светом фонаря урчала черная, блестящая «Волга». Мы сели внутрь. Я оказался на заднем сиденье, зажатый между двумя быками. Старший сел впереди. Машина плавно тронулась с места, разрезая шинами ночные лужи.

Ехали долго. Вырвались за черту города. За окном замелькали темные силуэты подмосковных сосен. Асфальт сменился плотной грунтовкой. Я молчал. Смотрел в окно. Запоминал повороты, ориентиры. Старая привычка разведчика.

Наконец «Волга» свернула к высоким, глухим воротам. Ворота бесшумно отворились, и мы въехали на территорию.

Это была не просто дача. Это был настоящий дворец, скрытый от завистливых глаз простых советских тружеников. Огромный кирпичный дом в три этажа. Кованые решетки. Дорожки выложены импортной плиткой. Во дворе стояли еще две машины. Вроде даже иномарки – невиданная роскошь для семидесятого года.

Меня провели внутрь. Прихожая встретила дубовыми панелями.

В просторной гостиной горел камин. У огня, в глубоких кожаных креслах, сидели пять человек. На вид люди серьезные. Никаких дешевых понтов и кепок. Костюмы, часы, спокойные, оценивающие взгляды. Хозяева теневой жизни.