Наизнанку (ЛП), стр. 47

— Если мы вернемся на Терру целыми и невредимыми, мастер, это будет достаточной наградой для меня.

— Ах, такая целеустремленность, такая самоотверженная преданность принципу Гиппократа — это радует сердце!

— Визуальный контакт, — с растущим волнением сказал Мергатройд. — Он здесь, капитан, прямо перед нами, как вы и предсказывали!

— Разделители готовы к действию! — сказал Мортлок, когда многочисленные циферблаты задергались на его консоли.

Перед нами была дыра: похожая на горло трещина, ведущая вглубь ледяного планетоида, туннель, пробитый объектом интереса Топольского — Сооружением, как он его назвал, — когда оно ворвалось внутрь из внешней пустоты.

— Двигатели остановлены, — нараспев произнес Ван Вут. — Приводим в действие прессоры и тягачи. Ведите нас в центр шахты, Мергатройд, не сбавляйте хода.

Пальцы космического рулевого легко заплясали по светящейся панели. «Деметра» спускалась по шахте, реактивные трубы пульсировали, удерживая ее на курсе, вспышки их выхлопов отражались от рифленых стен шахты. Мерцание отраженного света навело меня на мысль о далекой грозе.

Здесь всегда сверкают молнии.

Хотя при спуске корабль накренился почти вертикально, искусственная гравитация не ослабевала. Мы неуклонно продвигались вниз по шахте, Мергатройд называл единицы глубины на каждую милю, и над нами медленно уменьшалась точка входа, пока на обращенных назад видоискателях она не превратилась в черный диск, окруженный темнеющей кромкой льда. Все еще стоя, я сжал кулаки, отгоняя гнетущее, нежелательное воспоминание: воздушный корабль, погружающийся в чрево Земли почти таким же образом. Однако это было совершенно невозможно: люди более ранней эпохи, чьи умы все еще были погружены в невежество, может быть, и допускали возможность существования дыр в Земле, проходов, позволяющих проникнуть в пустотное царство внутри, но в наш сверхнаучный век мы знали лучше. И все же этот адский преподаватель по пластике посеял в моем сознании семена этой идеи на таком неизгладимом уровне, что даже сейчас, зная, что это вымысел, я не мог заставить себя полностью от нее отказаться. Шумы и запахи этого газомоторного дирижабля были в моих воспоминаниях такими же реальными, как и любой другой жизненный опыт. Я был там, это так же несомненно, как и то, что я был на тех ранних версиях «Деметры», которые бороздили моря, а не воздух.

Нет, сказал я себе: я там не был. Это было нереально. Каждая итерация была ложью, включая, путем логической экстраполяции, четвертый подобный пример, тот, в котором я побывал до того, как проснулся от этого…

— Впереди что-то есть, — крикнул Мергатройд, когда на его пульте замигала красная лампочка, сопровождаемая едва заметными, но зловещими звуками фоновой музыки на мостике. — Контакт со сканером. Что-то маленькое и металлическое застряло в стене шахты примерно в двух милях под нами.

— Оцените местоположение, — сказал Ван Вут.

— Два семьдесят запятая три, шесть запятая восемь, один запятая шесть один, — нараспев произнес Мергатройд. Телетайпная лента с дребезжанием вылетела из его пульта. Он оторвал конец и перегнулся через пульт, чтобы передать корешок энсину Мортлоку.

— Состояние боевой готовности красное. Энсин Мортлок, сконцентрируйте батареи прессоров на этом сигнале.

— Фиксирую, — сказал Мортлок, настраивая свои циферблаты и рычаги в соответствии с цифрами на распечатке. — Прессоры наведены и компенсируются.

— Уменьшите скорость снижения наполовину, рулевой. Мичман: открывайте огонь при первых признаках враждебных намерений.

— Есть, капитан.

— Я бы хотел, чтобы со мной посоветовались, прежде чем предпринимать какие-либо подобные действия, — сказал военный советник Топольского коронель Рамос. Это был огромный лысый мужчина, похожий на быка, грудь которого была увешана патронташами с бластерными патронами. Ему пришлось повысить голос, чтобы перекричать настойчивый вой сирен «красной» тревоги. — Мне нет нужды напоминать вам, что мой работодатель сделал большую ставку на исследование этого Сооружения. Будет слабым утешением, если все, что ему придется раскопать, — это обугленные останки.

— Мы недостаточно глубоко, чтобы установить контакт со Сооружением, — сказал Дюпен, не по годам развитый, с взъерошенными волосами математический гений, которого наняли в экспедицию для решения таких загадок, которые были недоступны аналитикам и логическим банкам «Деметры». — Если объект не сдвинулся со своего последнего предполагаемого местоположения, мы не увидим его еще в течение восьми миль. Что бы ни обнаружило сканирование, это что-то другое.

— Вы в этом уверены? — спросил Топольский.

— Я почти во всем уверен, мастер, — твердо ответил юноша.

— Контакт сохраняется, — доложил Мергатройд. — Что бы это ни было, оно не более шести-семи футов в поперечнике. Слишком маленькое, чтобы быть кораблем.

— Но не слишком маленькое, чтобы быть бластерной миной лягушек, — заметил Ван Вут, у которого были причины с подозрением относиться к маленьким металлическим предметам. — И все же, если бы это была венерианская ловушка, не лучше ли было бы ее замаскировать?

— Мы уже можем ее увидеть? — спросил я.

— Мы только что вошли в зону видимости, доктор, — сказал Мергатройд. — Капитан, могу я вывести это на главный экран?

Ван Вут сделал величественный жест. — Сделайте это.

Вид через центральную часть главного окна замерцал, как отражение в воде, а затем превратился в крупный план части стены шахты. Мы сразу же увидели источник металлического следа: желтый отблеск, такой же яркий на фоне грязно-белого льда, как крупица золота в лотке старателя.

Форму предмета было трудно разглядеть из-за нечеткого фокуса сканера дальнего действия. Это мог быть космический мусор, обломок инопланетной скалы, свернувшаяся оболочка инопланетного паука размером с человека или что-то похуже.

Но я знал, что это не может быть ни тем, ни другим.

— Это Ада Косайл, — выпалил я, не успев проконтролировать свои слова.

Мортлок оторвался от консоли и посмотрел на меня. Несомненно, он вспомнил наш неловкий разговор после того, как мне пришлось пройти испытание с преподавателем пластической хирургии.

— Это деркосайл? Это какой-то незнакомый мне термин? — резонно спросил Ван Вут. — Какая-то минералогическая или химическая терминология?

Я отчетливо видел ее. Она была в желтом скафандре, стояла на четвереньках на предательски узком выступе, а под ней был отвесный обрыв шахты. Мне не нужно было видеть ее лицо или какие-либо другие отличительные черты. Кто еще это мог быть, как не царственная психопомпка моей мечты? Она вернулась, несмотря ни на что. Несмотря на то, что она никак не могла быть реальной.

— До контакта одна миля, — сказал Мергатройд. — Сканирование улучшается.

Что-то шевельнулось у меня в груди, когда изображение на главном экране дрогнуло и восстановилось, приобретая большую четкость. Я одновременно и хотел, и не хотел, чтобы это была она. Я хотел снова увидеть ее лицо, убедиться, что она была чем-то большим, чем плод моего воображения, но в то же мгновение я желал ничего иного, как ее полного исчезновения. Потому что сам факт присутствия Ады Косайл открыл дверь в моем сознании, портал во что-то, с чем я не хотел сталкиваться лицом к лицу…

Образ стал еще четче. К моему отчаянию и облегчению, я увидел, что это была не Ада Косайл.

Это был кусок покореженного желтого металла, кусок обшивки корпуса, который был оторван, искорежен и изуродован так, что тот, кто хотел (или боялся), чтобы это было так, мог на мгновение принять его за скорчившуюся человеческую фигуру.

— Материал — дюраллой, — сказал Мергатройд. — Частично разборчива маркировка… Ев, возможно, евр…

— Это не лягушка! — выпалил Мортлок. — Это один из наших!

Ван Вут мрачно кивнул. — Действительно, это останки какого-то несчастного судна, которое забрело сюда раньше нас, — осторожно добавил он. — Янтарный уровень боевой готовности. Восстановите нормальную скорость снижения.