Обречённые (ЛП), стр. 62

Я замерла, ненавидя то, как взгляд Бельфегора скользнул к моему в обвинении.

— Ты мог бы пойти с нами, — сказала, предлагая единственное решение, которое смогла найти. Я не могла оставаться здесь, особенно когда даже Вельзевул, похоже, не был к этому склонен. Возможно, это заслужило бы разговор, если бы он не собирался жить в Хрустальной Лощине до встречи со мной, но нас объединяла эта цель.

Но сама мысль о том, что мы так непринужденно обсуждали, где будем жить вместе, заставила меня потерять голову. Вдруг почувствовала благодарность за то, что Уиллоу первой завязала отношения с одним из демонов, потому что, надеюсь, возвращение Вельзевула рядом со мной будет менее резким.

Черт возьми.

— Нет, город, полный ведьм, не для меня, боюсь, — сказал он, улыбаясь сквозь слова, словно в них не было осуждения. — Не так давно тоже думал, что он не для тебя, — обратил свой взгляд на Вельзевула, оставив меня в недоумении, что это значит.

Вельзевул сознательно решил покинуть Ад ради Хрустальной Лощины, прекрасно зная, что это город, полный ведьм. Я знала, что у него были предрассудки против нас, когда приехал, он ясно это дал понять, но сейчас казалось, что дело обстоит сложнее.

— Всё меняется, — сказал Вельзевул, небрежно пожав плечами, и повёл меня к лестнице, ведущей в спальню, которую он объявил нашей, когда мы приехали.

— Что это было? — прошептала я, когда мы вошли в комнату, и Вельзевул закрыл за собой дверь.

— Не секрет, что наши сородичи ненавидят друг друга веками, — сказал он, садясь на стул рядом с кроватью. Снял ботинки и носки, не отрывая от меня взгляда.

— Тогда почему вы вообще решили приехать в Хрустальную Лощину? Почему не остались здесь? — спросила я, пытаясь понять его выбор.

— Этот вопрос нам следует приберечь для того момента, когда мы оба будем готовы поделиться скелетами в шкафу. Ты сказала, что Сюзанна позволила Итану прикоснуться к тебе, когда ты увидела её на кладбище. Что ты имела в виду? — спросил он, скрестив руки на груди, пока я снимала свои ботинки и раздумывала, не принять ли душ перед тем, как забраться в постель.

Я наконец вздохнула, желая услышать его правду и зная, что получу её только от себя.

— Итан был единственным, кто мог провести связывающий ритуал, чтобы отрезать наследников Трибунала от Источника. Узнала об этом только перед тем, как Михаил нашёл меня на лестнице. Я собиралась предупредить Уиллоу о том, что это с нами сделало. У меня так и не было возможности, — призналась, умалчивая о большинстве подробностей того, что это означало.

Но Вельзевул разглядел насквозь самое ужасное из моих преступлений, встал и направился ко мне.

— Ковенант знал, что он с тобой сделает, и всё равно позволил это? — спросил он.

— Ковенант знал так же хорошо, как и наши родители. Они решили, что это стоит того, чтобы лишить Источник и магию, а в свою очередь…

— Сосуд, — сказал Вельзевул, заполняя пробел, — и это те люди, к которым ты так отчаянно хочешь вернуться?

— Нет, — ответила, резко покачав головой. Мне было всё равно, что случится с моей матерью, и я не хотела бы когда-нибудь снова её увидеть после всего, что узнала, но это не означало, что все в Хрустальной Лощине плохие. — Отчаянно хочу вернуться к Уиллоу и тем, кто хочет вернуть Ковен к традициям. Хочу, чтобы он стал лучше. Хочу знать, как выглядит место, когда магия течёт свободно, а ведьмы находятся в гармонии со своими проводниками. Хочу знать, каким он всегда должен был быть.

— Я тоже, — наконец сказал Вельзевул, кивая в знак согласия. Он задумчиво провел языком по нижней губе, прежде чем ответить на мой вопрос, который задала ранее, а затем переключил его на меня, не ожидая, что я буду откровенничать.

Но держать это в секрете казалось глупым, учитывая всё, что Вельзевул уже знал.

— Было время, когда некоторые из нас были полны решимости не делить Хрустальную Лощину с ведьмами, которые называли её своим домом. Их участие мало что значило для нас, но теперь, когда Люцифер влюблён в Уиллоу, всё изменилось. Он никогда не стал бы пытаться забрать её домой, — сказал он, и я кивнула. Это имело смысл, и я даже не могла их за это винить.

Ведьмы поступили бы так же, если бы им представилась первая же возможность.

— Я пойду приму душ перед сном, — сказала, нуждаясь во времени и пространстве, чтобы побыть наедине со своими мыслями и осмыслить всё произошедшее.

37

МАРГО

Портал в Насилие стал травмирующим опытом, затронувшим меня слишком сильно. Воспоминание о том, как Уиллоу описывала ритуал, который Грей совершил, чтобы открыть врата, витало надо мной, а насилие, связанное с подобной магией, служило напоминанием о том, что не вся магия используется во благо. Что магия, заключенная в крови, может быть использована для чего-то прекрасного или адаптирована к чему-то жестокому и отвратительному.

Зверства совершались, когда люди утверждали, что цель оправдывает средства, а потеря жизни каким-то образом считалась несущественной, пока конец был благоприятным.

Алтарь покоился на вершине лестницы, ведущей к небу, резко обрывающейся, когда за каменным столом танцевали зеленые языки пламени. Вельзевул держал мою руку в своей, крепко обнимая меня, пока мы медленно поднимались по ней. Один кинжал лежал на камне рядом с чашей, ожидая, когда я принесу свое подношение порталу и увижу, позволит ли он мне пройти в круг Насилия. Поскольку архидемон Насилия ещё не был должным образом создан, портал не отдал достаточно контроля, чтобы Бельфегор дал нам своё благословение и позволил пройти в следующий круг.

Платой за Насилие была кровь.

Мы остановились перед столом, и Вельзевул нерешительно обхватил рукоять клинка, протянув мою руку над чашей, глядя на меня сверху вниз и ожидая моего разрешения. Хотела бы, чтобы был другой способ пройти, но альтернатива означала бы два дня пути до самой границы, круга Ереси, представляющего собой обширную сеть надгробий и страдающих мертвецов, и нам пришлось бы слушать их приглушенные крики, когда они тонули каждую ночь и пытались выбраться из своих могил, только чтобы к утру быть снова смытыми силой прилива.

— Всё в порядке, — сказала, широко расставив пальцы, чтобы Вельзевул мог легко дотянуться до моей ладони. Наклонился, проведя носом по моему лицу, и кончик ножа коснулся моей кожи. Он надавил глубоко, разрезая кожу и мышцы, чтобы провести прямую линию по моей ладони. Я перевернула руку, позволяя крови капать на камни, ожидавшие на дне чаши. Они шипели паром, впитывая кровь, а Вельзевул бросил кинжал рядом со столом, чтобы обеими руками согнуть мои пальцы, выдавливая еще больше крови из раны. Знала, что, хотя он и порезал меня глубоко, он сделал это поверхностнее, чем следовало бы для жертвоприношения.

Не хотел, чтобы я была ранена, пока мы пробивались через круг, известный своей физической болью, готовясь к битве за выход на другую сторону.

— Я здесь. Всегда, певчая птица, — сказал он мягким голосом. Это было похоже на предупреждение о том, что должно произойти, как будто чувствовал, как страх поглощает меня. Что-то было не так, предчувствие, которое чувствовала в животе.

Насилие погубит меня.

Я прижалась к его груди, когда нас окружил поток воздуха, хлещущий мои волосы по плечам с силой торнадо. Он образовал вихревой поток, окружив нас туннелем ветра, который разрушил алтарь рядом с нами, взмахнув камнем в воздухе. Звук удара о платформу, на которой мы стояли, заставил меня прижаться к его груди, отгородившись от окружающего мира и страха, что могу умереть, прежде чем мы сможем достичь Девятого Круга.

Ветер вырвал руку Вельзевула из моей, вызвав у меня крик, когда его фигура исчезла передо мной. Его груди не стало, и я, спотыкаясь, пошла вперед, когда на меня спустилась тьма. Потянувшись к нему, в отчаянии позвала его по имени.