Обречённые (ЛП), стр. 59
— Возьми свои слова обратно, — сказала я, покачав головой.
— Я стараюсь! — Вельзевул рявкнул. — Пытаюсь сказать тебе, что лгал ему. Если бы знал, что ты нас подслушала, никогда бы не позволил тебе уйти вот так, — сказал он, сделав шаг ко мне, на который я ответила отступлением.
— Другая часть! Возьми свои слова обратно! — закричала я, обнимая себя за живот. Бабочки, порхающие там, были полным предательством самой себе, неразумной мыслью, что могу это получить. — Возьми свои слова обратно.
— Певчая птичка, — сказал он, его голос дрожал, когда быстро сократил расстояние между нами. Отстранил мои руки от живота, переплел свои пальцы с моими и прижал их к своей груди. Сжал мои руки, эта хватка была успокаивающей, даже когда он посмотрел на меня и сглотнул. — Я не смог бы вернуть свои чувства, даже если бы хотел. Ты проникла в мою душу и оставила на мне свой след.
Мои губы задрожали, осознание ситуации заставило мое сердце треснуть в груди. Это было похоже на кровоточащую, зияющую рану, словно она пронзила меня до костей. Я хотела, чтобы его слова были настоящими, чтобы в них была правда, а не просто манипуляция моей магией, заставившая его поверить в них, но это заставило меня усомниться в том, что поняла о его неуязвимости.
Без магии это было невозможно.
— Я пела. В аду. Пела, чтобы попытаться спасти тебя, — сказала, впиваясь пальцами ему в грудь, произнося эти слова. — Это не ты. Ты не имеешь в виду это, и однажды ты проснёшься и возненавидишь меня за то, что я отняла у тебя твою волю.
Он вздохнул, улыбаясь мне сверху вниз.
— Я архидемон, Марго. Твоя песня на меня не действует, по крайней мере, не так, как ты думаешь. Она может усиливать уже существующее влечение, но есть огромная разница между тем, чтобы считать тебя потрясающе красивой, и тем, чтобы любить тебя до глубины души. Похоть — не мой грех. Я настолько преисполнен обжорства, что твоей песне негде пустить корни.
— Не понимаю, почему ты ничего не сказал до Второго Круга. Ты ненавидел мой род так же сильно, как я боялась твоего, — сказала, глядя на него. Подняла подбородок, выпятила грудь, будучи уверенной, что это тоже очередной обман.
— Ты не была готова это услышать. Не была готова принять тот факт, что, может быть, кто-то там, за этими высокими стенами, увидел меня насквозь и готов был перелезть через них, чтобы оказаться по ту сторону вместе с тобой. Знаю, что это правда, потому что я тоже не был готов. Упустил признаки собственной неуязвимости, и только когда Амелия указала мне на мою глупость, то понял правду. Буду ждать столько, сколько потребуется, чтобы ты поняла, что я здесь не только из-за твоей песни. Не собираюсь тебя бросать, — сказал он, и самодовольное выражение лица исчезло с моего лица.
Я хотела всё отрицать — хотела сказать ему, что обвинять меня — это отговорка.
Но был ли он неправ?
Несколько дней назад высмеяла бы его и выгнала из города, если бы он заявил, что хочет быть со мной из-за того, кто я есть, а не из-за волшебства моей песни. Но теперь…
Теперь смотрела на него, внимательно обдумывая его слова. Я всё ещё не была готова принять это как правду, потому что что, если это правда? Что, если он меня любит?
Способна ли ответить ему взаимностью теперь, когда мои оковы разорваны?
Трепет в животе говорил «да», и мне хотелось подрезать этой чертовой твари крылья и заставить ее замолчать.
— Не жду от тебя ответа, певчая птичка, но тебе нужно было знать, почему я был готов солгать Мефистофелю. Тебе нужно было узнать правду, прежде чем мы продолжим идти по этому пути вместе. А теперь пойдем за моей чертовой косой и убираемся отсюда к черту, — сказал он, взяв меня за руку, когда мы выходили за дверь. Мы прошли через поместье Гнева, словно провел здесь очень много времени.
Знала о нем одновременно так мало и так много, и мне предстояло наверстать упущенное за столетия истории, если я хотела понять его полностью.
Это казалось непреодолимым, и все же меня не покидало ощущение, что все эти детали не имеют значения. Что бы они ни раскрыли, он все равно останется Вельзевулом.
А я все равно буду стоять здесь и влюбляться в него.
34
ВЕЛЬЗЕВУЛ
Марго заплатила свою цену Гневу и прошла испытание, защищая себя и меня от душ, пытавшихся нас убить, и Сатанус был слишком рад разрешить ей покинуть его круг, когда мы забрали у него мою косу.
К счастью, портал из Гнева в Ересь находился недалеко от поместья Гнева, и то, как Марго продолжала оглядываться через плечо, когда мы покидали поместье, оставляя его позади, напрягало меня.
— Всё в порядке? — спросил я, держа руку на её пояснице. Держал косу в руке с тех пор, как забрал её у Сатануса, не желая терять время, необходимое для того, чтобы отпустить её в случае опасности. Мы оба были так близки к смерти, и меня раздражало, что Сатанус был единственной причиной, по которой мы оба остались живы.
Марго не убежала, не бросила меня после того, как я упал. Хотя мне хотелось разозлиться на неё за то, что она не поставила свою безопасность превыше всего, за то, что не уважила мои желания и не укрылась в безопасном месте, я не мог сдержать грусти от осознания реальности происходящего.
Она скорее бы умерла, чем бросила меня. В свете этого мне не нужно было, чтобы она говорила эти слова, чтобы точно понимать, что она чувствует. Марго была моей так же, как и я её.
— Конечно, — сказала она, улыбаясь мне и прижимаясь ко мне. Ожидал, что она будет держаться от меня на расстоянии, но вместо этого она, казалось, была довольна тем, что остаётся как можно ближе ко мне. Едва взглянула на Сатануса, когда мы попросили его благословения на проход, и меня не покидало гнетущее подозрение, что в их общении было что-то большее, чем Марго хотела, чтобы я знал. Что бы он ей ни сказал, это ранило её, но ненависть Марго к себе означала, что он мог задеть множество болезненных мест, чтобы добиться этого эффекта.
Кладбище появилось из равнин сразу за кострами. Массивная статуя у входа служила предвестником надвигающейся гибели. Коса, точная копия моей, изгибалась над аркой, грозя рассечь недостойных пополам. Марго колебалась, когда мы приближались, озадаченная гранитной кладкой, которая казалась мягкой и текучей. У демона, держащего косу, были кожаные крылья, как у меня, широко расправленные позади него. Его третий глаз, расположенный посередине лба и больший двух других, смотрел вниз на тех, кто приближался к его арке. Его голубые глаза были цвета океана, а лицо настолько похоже на мое, что Марго с недоумением переводила взгляд с одного на другого.
Проведя ее через арку, она вздрогнула, переступая границу, которую портал приблизил ближе, чем сами края Гнева. Кладбище раскинулось перед нами, окружая нас, когда портал исчез из виду. Земля, по которой мы шли, была мягкой, поглощая нас так медленно, что мы понемногу проваливались, стоя на ногах. Я подтолкнул Марго вперёд, помогая ей пройти через водные могилы Ереси, где упокоились те, кто нарушил равновесие. Кладбище в последнее время заполнялось гораздо быстрее благодаря извращённым указам Ковенанта. Все, кто был похоронен неправильно, чья магия не могла быть возвращена в ту часть Источника, которая её им одарила, пришли сюда.
Те, кто был заперт в ящике, те похороны, которые так глубоко ужаснули Уиллоу, все обрели покой в этом месте.
Хотя в других кругах царили страдания, существовало и родство. Было чувство принадлежности и праведности, тогда как души, обречённые на это место, были оторваны от того, что определяло их жизнь. Со временем потеряли всякое чувство идентичности, всякую память о том, кем они когда-то были. Многие обвиняли дьявола в наказаниях Ада, в его структуре и просто в том факте, что именно здесь страдали осуждённые души, не задумываясь о том, что Он был такой же жертвой этого места, как и они. Мы все были помещены сюда, чтобы исполнять Его волю, совершенно не имея права голоса в том, как всё это произошло. Круги были сформированы, демоны и архидемоны, которые ими правили, были взяты из самой земли и магии, которую Бог поместил сюда из-за злобы к Источнику.