Обречённые (ЛП), стр. 36

Для Амелии это, безусловно, стало выходом, и хотя я был безмерно благодарен ведьме за то, что она нашла этот способ справиться со своей травмой, когда ей это было нужно, я надеялся, что она поймет, что они с Марго не одинаковы, несмотря на их родство.

Марго повернулась ко мне с глубоким вздохом, от которого у неё сжалось сердце, и осторожно подняла руку, чтобы положить её мне на ладонь. Я улыбнулся ей, прижал к себе и поднял крыло, чтобы скрыть ее от посторонних глаз. Не загораживал ей обзор того, что было перед ней, но использовал это, чтобы обеспечить ей уединение от любопытных взглядов, которые могли быть позади нас.

— Спасибо, — сказала Марго достаточно тихим голосом, чтобы только я мог ее услышать, когда она посмотрела на меня из-под ресниц.

Она даже не приподняла голову, чтобы ответить на всё моё внимание, но протянула руку и провела одним пальцем по краю моего крыла. Лёгкое, дразнящее прикосновение пронзило меня прямо в пах, и я с трудом сдержал сдавленный звук, вырвавшийся из горла от шока. Она знала, что они чувствительны, и всё же решила прикоснуться к ним.

Её сдержанность уже ослабла, её стены постепенно опускались, а ночь только начиналась.

Я был обречён..

МАРГО

Мы с Вельзевулом обошли зал, общаясь с теми, кто не был занят другими делами. Если бы не происходящий вокруг нас секс, это могло бы показаться формальным мероприятием.

Словно бал, а не вседозволенное веселье, каким оно было на самом деле.

— Так бывает каждый вечер? — спросила я, повернувшись, чтобы поближе рассмотреть лицо Вельзевула. Не хотела смотреть на него, не хотела видеть его грубые, но красивые черты в тусклом свете. Красный свет как-то воздействовал на его глаза, они словно расплавились, когда я встретилась с ним взглядом.

— Не могу сказать, что провожу здесь много времени. Судя по тому, что видел, здесь немного пышнее, чем обычно, — ответил он, заставив меня задуматься. Я знала достаточно, чтобы понимать, что все круги существуют в Аду, но вне влияния Люцифера они в значительной степени функционируют независимо, подобно тому как Ковенант правил Ковеном, но каждый глава семьи отвечает за свою собственную линию. В этом месте это знание, казалось, имело гораздо меньшее значение. Казалось естественным, что Асмодей руководит всем этим, в то время как Вельзевул почему-то не должен был здесь находиться. Это было похоже на то, как если бы вы вручили Красной ведьме кристалл; конечно, он был красивым, но их связь с его магией была другой.

Он с завороженным взглядом наблюдал за некоторыми парами, но в нем не было той же жажды, которую видела в других вокруг нас. В нем не было той же жажды, которую я чувствовала в себе.

Мы молча прогуливались, и я задумалась, как долго нам еще придется оставаться внизу, прежде чем смогу уединиться в спальне. Прежде чем смогла отделиться от Вельзевула и той опасности, которую он представлял для меня при обычных обстоятельствах, не говоря уже о магии Асмодея, покрывающей мою кожу и заставляющей меня подниматься на поверхность, я почувствовала, что вот-вот вырвусь из своей кожи, что жар, разливающийся между моих бедер, заставит меня совершить ошибку, о которой очень пожалею утром.

— Пойдем со мной, — сказал Вельзевул, ведя меня к двойным дверям, ведущим на террасу с видом на скалы. Вдали склон холма был залит кровью, и этот образ несколько притупил мое желание. Было бы неправильно говорить, что это было приятное зрелище, но именно оно мне было нужно в тот момент — суровое напоминание о том, что меня ждет, если не смогу пройти за Второй Круг.

Вельзевул отдернул крыло, и я вдруг почувствовала холод, когда он наклонился к перилам и скрестил руки. Его голова была поникшей, грудь медленно и глубоко дышала.

— Ты в порядке? — спросила, подражая его позе. Не наклоняясь так сильно, как он, опасаясь длины своего платья и того, что оно может обнажить. Особенно учитывая, что на мне не было нижнего белья, чтобы скрыть это от посторонних глаз.

— Он пытается решить, как сказать тебе, что тебе придётся участвовать в торжествах, если ты захочешь уйти, — сказал Асмодей, выходя в дверном проёме позади нас.

— Как всегда, идеальное время, — простонал Вельзевул, подняв руку, чтобы потереть переносицу. — И к тому же неправда. Она не обязана участвовать в торжествах.

Асмодей закатил глаза, когда я повернулась к нему лицом.

— Ты должна что-то дать магии похоти, чтобы показать, что ты контролируешь свой грех, если хочешь уйти. Он прав в своём утверждении, что это не обязательно должно произойти на вечеринке. Это также может произойти за закрытыми дверями, если ты этого хочешь.

— Но ведь воздержание от моего так называемого греха — это всё, что нужно, чтобы показать, что я контролирую ситуацию. Что может быть более контролирующим? — спросила, скрестив руки на груди, когда внимание Асмодея переключилось на мою грудь.

— Воздержание подразумевает, что ты боишься этого. Оно подразумевает, что ты не доверяешь своему самоконтролю, чтобы проверить его, а это значит, что тебе место здесь. Со мной и моими близкими, — сказал он, махнув рукой назад, к тем, кто ещё входил внутрь. — Амелия тебя любит и попросила меня выделить тебе место в поместье. Пока она тебя любит, тебе будет позволено жить здесь с нами. Тебе не нужно бояться скал. Здесь жизнь намного лучше, чем та, на которую большинство может надеяться.

Я сглотнула, бросив ядовитый взгляд на Вельзевула.

— Ты знал об этом? Ты знал, что мне придётся сделать, чтобы пройти? — нарастающая во мне боль вытеснила всё возбуждение. Он достаточно хорошо знал мою историю, чтобы понимать, почему это невозможно. Он сказал, чтобы я ему доверяла, что у него есть план.

Я была достаточно глупа, чтобы поверить ему.

— Думал, что можно сделать исключение, учитывая, что ты еще жива, певчая птичка. Не знал, что он будет настаивать на этой нелепой чертовой идее, и думал, что он, возможно, позволит мне расплатиться с твоим долгом, — сказал, протягивая ко мне руку. Я увернулась, покачав головой, и вернулась на вечеринку. Амелия ждала у дверей, глядя на меня так, словно точно знала, куда меня толкнет реальность. Она была единственным знакомым лицом, единственным, на кого я могла надеяться, что она будет честна со мной.

— Что тебе нужно? — спросила она тихим голосом.

— Отвлеки его, — прошептала, отступая от него. Я достаточно хорошо знала, что такое похоть, и после общения с другом, который воспринял это как вызов, в моей голове начал формироваться план. Не только моя похоть могла удовлетворить это требование, не только мое тело могло его удовлетворить. Когда Вельзевул сорвался вслед за мной, я испепелила его взглядом, откашлявшись, чтобы он услышал низкое гудение. Дала волю своим чувствам на мгновение, наблюдая, как он замер, а его глаза расширились. Магия впилась в мое горло острыми когтями, казалось, она разорвет меня изнутри в своем отчаянном стремлении к свободе. Я преодолела это, погрузившись в заклинание, которое обернула вокруг гудения в горле.

Но эта песня была не для него. Это был не поток эмоций, который мог бы привлечь кого-либо поблизости, а конкретный, направленный призыв, который напевала, чтобы привлечь только женщин. Песня звучала выше, чем та, которую я бы использовала для мужчин, скорее сладко, чем соблазнительно, но всё равно доставляла удовольствие, когда четыре женщины, стоявшие ближе всего ко мне, сомкнули ряды и приблизились.

— Певчая птичка, — сказал Вельзевул, наблюдая, как я перевела взгляд на Амелию, нежно коснувшись пальцем щеки ближайшей женщины.

— Не я, дорогая, — бровь женщины нахмурилась, когда она проследила за моим взглядом на Вельзевула, скользя по его мускулистому телу, словно он был чем-то, что нужно сожрать. Меня мгновенно охватило чувство вины, я понимала, что никогда бы не обратила свою магию против кого-либо и не использовала её, чтобы заманить их в ловушку при обычных обстоятельствах. Но боль, пульсировавшая во мне, была сильнее обычного, ярость кипела вместе с моей собственной похотью и похотью окружающих. Женщина, которую я околдовала, хотела его, желала, и её взгляд скользил по его фигуре. Чувствовала этот намёк на влечение в ней, чувствовала, как оно пульсирует под заклинанием. — Его, — сказала я, отдавая приказ, от которого у Вельзевула от изумления отвисла челюсть. Женщина отошла от меня, чтобы выполнить требование моей магии, и, покачивая бедрами, направилась к Вельзевулу.