Вечные Пески. Том 7 (СИ), стр. 53

— Разумно, — заметил Истор. — Чего ж не ушли?

— Градоначальник не дал… — Рехт скривился, будто от зубной боли. — У нас урожай был почти собран. Оставалось работы дня на два-три, не больше. Градоначальник сказал: бросать нельзя. Слишком большие убытки. Семья, мол, его за такое по головке не погладит, а у него в совете родня сидит. Могут и места лишить, а могут и вовсе на кол посадить.

— Знакомая песня… — мрачно пробормотал Ситранис и отхлебнул из кружки.

— Мы собирали урожай. Прошёл день, второй, третий… — продолжал Рехт. — Врагов не было. Вообще никаких. Градоначальник ходил довольный. Твердил, что управимся, что демоны ещё далеко, что всё будет хорошо. Люди поверили. А регой… — он запнулся. — Регой спорил, предупреждал, но переубедить не смог.

— Зря вы его не послушали, — вставил Ситранис, опуская кружку на стол. — Обычно, когда кажется, что всё получится само собой, но тревожно на душе, то лучше душу слушать. Это я тебе как ветеран Кечуна говорю.

— Так и вышло, — кивнул Рехт, и в его голосе прорезалась горечь. — На третью ночь демоны пришли. Много. Не разведчики и не мелкая стая, а настоящий отряд. Они накатили из темноты… И если бы не дозорные, которых регой выставил, плюнув на слова градоначальника, нас бы всех сожрали спящими…

— А регой-то не дурак, — одобрительно заметил Истор.

— Не дурак, — согласился Рехт. — Молодец он у нас. Поднял своих людей: у него всего полторы сотни воинов было, но все опытные, ходившие в бой. И ополчение городка тоже встало: те, у кого было оружие. Мы отбили штурм. Стену удержали. Но какой ценой… — он замолчал и провёл ладонью по лицу, будто смывая невидимую грязь. — Раненых тьма. Убитые и среди ополченцев, и среди людей регоя. Если бы демонов было чуть больше, они бы прорвались.

— Но ведь вы отбились, — сказал я. — Почему утром не ушли?

— Должны были, — Рехт сжал кулаки. — Все так решили. Даже градоначальник, кажется, понял, что ещё одного штурма не выдержать. А потом он снова заупрямился. Сказал, что если бросит урожай, его точно в семье не простят. И что не для того он столько лет горбатился, чтобы всё потерять. И велел грузить обозы.

— А регой? — спросил Ситранис.

— Регой спорил, но он был ранен. Потерял сознание, и его унесли. А больше возразить и некому было… Градоначальника ведь совет семьи поставил, он старый, упрямый и при должности. Когда регой пришёл в себя и узнал о решении, он послал меня сюда искать наёмников. Сказал: тут дорога на Габун, много отрядов проходит, может, кто-то согласится. Дал денег. Велел найти хоть кого-нибудь.

— И как, нашёл? — спросил Истор, хотя по лицу Рехта и так было ясно, что нет.

— Один отряд только согласился, а это мало… — Рехт покачал головой. — Я обошёл всех, кого нашёл в городе. Весь день тут сижу. Во всех харчевнях был, в каждом лагере за стеной. Меня слушают, кивают и отказываются. Говорят, мол, сами спешим. Или что оплата мала. Или просто предлагают самим отбиваться.

— А ты не думал, почему тебе отказывают? — Истор прищурился. — Твой городок по собственной глупости и жадности вляпался в неприятности. Сначала надо было уходить, потом надо было уходить… А вы сидели и ждали, пока демоны придут. И теперь удивляетесь, что никто не хочет рисковать головой? Ради тех, кто сам на демонов нарывался?

— Градоначальник нарывался, — возразил Ситранис, со стуком поставив кружку на стол. — А регой нет. Если он не может приказать градоначальнику, значит, у того вес в семье побольше, чем у молодого парня с мечом. Так, значит?

— Так, — понуро кивнул Рехт. — Градоначальник у нас серьёзный, его сюда совет семьи поставил. Он старый, упрямый, у него у самого родичи в совете. А регой… Он молодой совсем. И воинов у него — те самые полторы сотни. У градоначальника стражи столько же. Ещё и ополчение, оно тоже ему подчиняется. Молодого регоя слушали, пока все его люди были на ногах. А сейчас вообще отмахиваются. Он и рад бы увести людей, да не может. Вот и послал меня за помощью.

Я помолчал, обдумывая услышанное. Затем спросил прямо:

— Сколько у тебя денег?

Рехт замялся. Было видно, что ему неловко говорить о сумме при посторонних, но выбора не оставалось. Он проговорил, тщательно выговаривая каждое слово. Будто боялся, что его как-то неправильно поймут:

— Мне выдали тысячу золотых. Надо было побольше людей нанять… Хороший отряд, чтобы хватило отразить ещё один штурм. Только никто не соглашался. Только один отряд сторговался. Там двадцать человек, и каждый взял по пять золотых. Итого я потратил сотню. Осталось девятьсот.

— Девятьсот золотых, — повторил я задумчиво, а затем покачал головой. — Ладно… Я готов заехать в твой городок. Но выступлю только утром. И возьму всю сумму.

Рехт побледнел. Не просто побледнел: с лица его будто разом стекла вся кровь, и оно сделалось серым, как старая штукатурка. А потом щёки пошли красными пятнами, и он аж привстал с лавки, опираясь ладонями на стол.

— За что⁈ — выдохнул он, и в голосе его звенело искреннее непонимание. — Девять сотен золотых — за то, чтобы просто заехать⁈ Это же грабёж! Мне нужна помощь сейчас, немедленно, а вы…

— У нас не двадцать человек, — спокойно перебил его Ситранис, даже не повышая голоса. — Ты, видно, не в курсе, но у нас несколько тысяч бойцов в отряде. Представляешь хоть, сколько стоит прокормить такую ораву? Девять сотен на всех — это сущие гроши. По паре медяков на рыло, если поделить.

— Но мне нужна помощь сейчас! — Рехт вцепился пальцами в край стола, и костяшки у него побелели точь-в-точь как тогда, когда он сцеплял руки в замок. — Ночью демоны вернутся! Они всегда возвращаются, я знаю! Если мы не поможем сейчас, до утра никто не доживёт! Ни регой, ни градоначальник, ни крестьяне! Все, кто там есть — все лягут! Вы понимаете это? Все до последнего старика!

Я посмотрел на него и ответил ровно, без эмоций:

— Моим людям нужен отдых. Мы шли несколько дней по жаре. Настоящей жаре, когда доспехи накаляются так, что к ним не прикоснуться. Бойцы только разбили лагерь, поели, собрались спать. Если я сейчас подниму их и погоню в ночь, они будут очень недовольны.

— Но ведь… — начал Рехт, и я видел, как он судорожно ищет слова, как пытается нащупать аргумент, который меня переубедит.

— Дело к вечеру, — перебил я. — Пока мы соберёмся, пока выступим — стемнеет. Мы прибудем к твоему городку затемно.

Рехт открыл рот, закрыл. Потом вдруг схватился за голову обеими руками и застонал. Глухо, утробно, как раненый зверь. Пальцы его вцепились в волосы, и я увидел, как снова побелели суставы. Он раскачивался вперёд-назад, и со стороны это выглядело жутко. Взрослый, крепкий мужик, доведённый до полного отчаяния.

— Боги… — прошептал он, и голос его сорвался в хрип. — Боги, что же мне делать… Если я не найду людей, Мерхан вырежут… Сожрут… Всех… Женщин, детей, стариков… Всех до единого… Там моя семья… Жена, две дочери — маленькие совсем… Я не могу вернуться один… Не могу…

— Твой городок называется Мерхан? — переспросил я, название показалось мне знакомым.

— Мерхан… — повторил Рехт, сглатывая. — Там моя семья… Я не могу вернуться один… Не могу…

«Да где же я слышал про этот город? А, вспомнил!..» — и ведь действительно вспомнил.

И тут же отозвался ехидный внутренний голос:

«Ну вот и зачем ты вспоминал, дурак?»

Глава 171

— Проклятье! Дерьмо! Какого…

Под удивлёнными взглядами Истора и Ситраниса я заставил себя замолчать.

— А ты про что сейчас? — осторожно уточнил Истор.

Даже Рехт оторвал руки от головы и уставился на меня. Ну в самом деле, совсем не вовремя этот Мерхан вылез. Вот совсем не вовремя. На кону куча денег для отряда и крупное сражение с демонами. А тут вставай и скачи в ночь, лишив бойцов обещанного отдыха. Давай, прямо сейчас спасай маленький городишко с его жадным градоначальником.

— Дерьмо… — твёрдо повторил я.

И окончательно взял себя в руки.

— Брат, если ты сейчас скажешь, что надо сниматься с лагеря и лететь спасать Мерхан… — проговорил Ситранис с угрозой в голосе. — … То я вылью на тебя содержимое кружки!