Вечные Пески. Том 7 (СИ), стр. 22
Истор, Ситранис и Тадар уже были на палубе. Поднялись по тревоге вслед за мной. Я быстро обрисовал им расклад: флагман принимает бой, остальные уходят. Командование на время боя лежит на них. Истор будет держать оборону на носу, Тадар расставит лучников у бортов, Ситранис — возьмёт корму.
Алана уже стояла у левого борта, не слыша ничего вокруг. Глаза прикрыты, губы шевелятся. У неё получалось отгонять туман в Серебряном Ключе, и я надеялся, что у неё получится снова. Мешать ей не стал, встал рядом, проверил топор в петле и начал шептать сам, поднимая песчаных воинов.
Сколько рядом было грязи, песка и пыли? Это только кажется, что на корабле её нет, а на самом деле хватает. Да и со дна, похоже, удавалось зацепить песка. Не так уж тут и глубоко было.
Корабль замедлился. Паруса обвисли. Ветер, который мы нашёптывали, будто исчез. Матросы зароптали, но Бруш рявкнул на них, и этот ропот стих. А туман тем временем подкатил к самому борту. Он клубился у воды, тянулся вверх, но замер, наткнувшись на невидимую преграду. Алана не давала ему подняться. Я видел, как напряглось её лицо, как побелели губы. Долго она так не простоит, конечно, но долго и не надо. Лишь бы отойти подальше от берега.
Где-то в глубине тумана мелькнули первые бледные силуэты. Слуги Дега почуяли добычу. Я перехватил топор поудобнее, готовясь встречать гостей.
Бойцы, которым передали мой приказ, выстроились быстро, без суеты. Кочевники Тадара, встав вдоль обоих бортов, наложили стрелы на тетивы и замерли, глядя вниз, в воду. За их спинами, в шаге от фальшборта, сгрудились илосцы и приозёрцы — копейщики, топорники, мечники. Построение простое и надёжное, на самом деле. Лучники бьют на подходе, а бойцы ближнего боя выступают вперёд при появлении врага над фальшбортом.
Матросы жались к мачтам и надстройкам, стараясь не путаться под ногами. На лицах читалась растерянность: они привыкли драться с ветром и волнами, а не с тварями из тумана. Сотники храмовой стражи и войска Основателя, прибившиеся в последний момент, тоже вышли на палубу. Смотрели, хмурились и переглядывались. Но с советами, за что им большое спасибо, не лезли.
Туман, добравшийся до корабля, всё ещё не мог преодолеть границу. Белая пелена клубилась, наползала слоями, но пробиться сквозь шёпот Аланы не могла. Я обернулся к Брушу:
— Поднимайте паруса. Продолжайте уходить. Чем быстрее оторвёмся от берега, тем скорее всё закончится.
Флотоводец кивнул и рявкнул на матросов. Заскрипели лебёдки, захлопали полотнища. Флагман снова начал набирать ход, пусть и медленно.
А потом из воды, прямо за пределами тумана, полезли слуги Дега.
Их было несколько десятков. Бледные тела мелькали под поверхностью, перепончатые пальцы рассекали волны. Вода была их родной стихией, и даже без тумана они двигались в ней с пугающей скоростью.
— Смотрите! Смотрите, в воде! — заорал кто-то из матросов, указывая за борт.
— Да сколько ж их там… — выдохнул кто-то из сотников Святилища, отступая на шаг.
Кочевники отреагировали первыми. Залп дали без команды: десятки стрел ушли в воду, вспарывая тёмную гладь. Часть из них даже попала в цель. Слуги задёргались, закрутились, но плыть продолжали, и будучи нанизанными на стрелы. Самый шустрый, хоть и с пробитой грудью, первым добрался до борта. И тут же, не мешкая, вцепился перепончатой рукой в доски. Его сбросили обратно копьём, но этот белесый полез снова.
Основной удар пришёлся с кормы. Корабль уходил от тумана, и больше всего слуг скапливалось там. Твари уже вовсю заползали на борт, цепляясь за снасти и кормовую надстройку. Я бросился туда. Вместе со мной рванули несколько вихрей из песка, на ходу обретая человеческие формы.
У кормы закипел бой. Один из слуг — здоровенный, в обрывках рыбацкой одежды — размахивал костяным клинком. Ситранис встретил его мечом, отсёк руку, а Гвел сбоку вогнал топор в основание шеи. Тварь булькнула и рухнула за борт. Следом вылезли ещё трое. Лучники били в упор, одновременно отходя от фальшборта. Вперёд выходили бойцы ближнего боя, чтобы колоть копьями, рубить топорами, сбрасывать врагов обратно в воду.
Песчаные воины, поднятые мной, встали в первом ряду. И принялись молотить чёрными топорами по всему, что пыталось к нам залезть. Такого слуги Дега, кажется, не ожидали. Песчаным воинам же плевать на боль. Пока не потеряет целостность, не замедлится. Одного из моих нашёптанных бойцов всё-таки добили, вцепившись со всех сторон. Однако я тут же восстановил его, подняв новый вихрь из того же самого песка на палубе.
Слуги лезли и лезли. Может, они были и не такими быстрыми, как в тумане, но всё равно шустрее и юрче, чем на суше. В воде они чувствовали себя отлично, и это меня очень тревожило. Если Дег бросит на нас все наличные силы, можем и не отбиться.
А пока… Пока мы держались.
А пока мы держались, наш корабль медленно уходил от берега. И с каждым пройденным скачком туман всё больше отставал. А значит, и слуги, лишённые его подпитки, становились слабее. Надо было просто продержаться. Продержаться ещё немного.
И мы не сдавались. А вот многие из слуг Дега, едва высунувшись из воды, получали по несколько стрел. Кочевники били метко, с двадцати шагов укладывая стрелы точно в основания шеи. Именно туда, где под мокрой кожей прятались жаберные щели. Двое слуг рухнули обратно в воду и больше не всплыли. Ещё трое, нанизанные на стрелы, как рыбы на острогу, продолжали карабкаться. Однако потеряли скорость, и бойцы ближнего боя сбросили их обратно.
Жаль, раны у слуг Дега, как и прежде, быстро затягивались. Стрелу, пробившую плечо, выталкивало наружу срастающейся плотью. Рваные дыры от копий стягивались, будто их зашивали прямо на глазах. Слуги не обращали внимания на боль. Пёрли и пёрли вперёд, цепляясь перепончатыми пальцами за всё, что можно: планшир, снасти, нижние реи. Один из них, в обрывках кожаного фартука, вскарабкался по якорному канату. Ещё и с такой скоростью, что лучники не успели перезарядиться. Прыгнув на палубу, он взмахнул костяным клинком, и стоявший ближе всех матрос — молодой парень с багром в руках — не успел отшатнуться.
Костяной клинок рассёк ему горло, и матрос, булькнув, осел на доски.
Илосцы и приозёрцы, между тем, попытались организовать единый ряд. Копья ударили вниз, топоры застучали по костяным клинкам и холодной плоти. Однако часть тварей уже добралась до палубы и даже прорвалась через строй. А теперь рассредоточивалась, пытаясь пробраться к мачтам и надстройкам.
Глава 157
Ещё неприятнее было то, что часть слуг Дега ломились в трюм и на нижние палубы через окна. Истор и Ситранис отработали и без моих подсказок. До меня донеслись их голоса: они отправляли группы бойцов вниз, на первую и вторую палубы.
Наверху, между тем, стало совсем жарко. Я прикрыл глаза и зашептал, вытягивая песок и пыль отовсюду, где они скопились. Из мешков у мачты, из трещин в досках, даже забившиеся песчинки из складок одежды…
Два десятка вихрей закрутились вокруг меня. А затем стремительно уплотнились, превращаясь в песчаных воинов. Я послал их в самые опасные места: пятерых на корму в подкрепление, где слуги лезли особенно густо, остальных — к мачтам, где слуги Дега пытались зайти в тыл моим воинам, а заодно подмять моряков Бруша.
Вот и ещё один из слуг — коренастый, с обрывками рубахи на плечах — прорвался через двух моих бойцов. И сразу же, не мешкая, кинулся к матросам, которые отбивались у одной из мачт. Первым рыболюд зарубил пожилого моряка, пытавшегося отмахаться ножом. Второй матрос, совсем молодой парнишка, оборонялся багром. Но слуга перерубил древко и вторым ударом вспорол парню живот. Матрос упал, зажимая руками вываливающиеся кишки, и через пару ударов сердца затих.
А слуга развернулся, ища новую жертву, но тут на него налетел мой песчаный воин и оторвал ему голову. Вот натурально, прямо-таки оторвал… В правой руке у «нашёптыша» был топор, который он всадил в плечо слуги Дега. А поскольку тот умирать не собирался, левой рукой песчаный воин схватил его за мокрые космы и сильно дёрнул. Оказалось, дури в песчаных воинах не меньше, чем в демонах песков.