Путь Строителя 10 (СИ), стр. 51

Дальше пошел перебор вариантов, и на смену волоску легли шнуры из нескольких нитей, а следом плетеные веревки из старых запасов, от мизинца и до большого пальца в толщину. Эти держались исправно, плавиться больше никто не собирался, зато третья ступень выдала распределение потока во всех подробностях, и подробности оказались любопытными.

В скрутках поток спотыкается, на каждом перехлесте прядей свечение тускнеет, и именно там Основа сочится наружу охотнее всего, так что земля под лежащей веревкой подсвечивается ровным пунктиром. Переплетение дает прочность, но оно же дает и сопротивление, и чем туже крутка, тем заметнее потери.

Открытие тянет на отдельную главу в учебнике, которого здесь пока никто не написал, но расстраиваться смысла нет, потому что главный вор тут не скрутка, а грунт. Лежащая на земле веревка отдает ему больше, чем доносит до кладки, это я приметил еще на волоске, и на таком фоне перехлесты смотрятся безобидно. А против грунта рецепт давно готов, недаром вдоль будущей линии уже стучат лопаты.

Мужики, к слову, управились раньше, чем я закончил возиться с веревками, и от сердца до стены встала пара на совесть вкопанных столбов, для первой пробы большего и не нужно. Выбрал среднюю из опробованных веревок, привязал невысоко, на уровне груди, чтобы дотягиваться без лестницы, и натянул, не давая провиснуть до земли. Один конец уложил на срез и прижал камнем потяжелее, второй довел до башни и посадил на клей у той же руны.

Руна ожила сразу и на этот раз увереннее, огонек по контуру лег ярче, полоски соединителей налились светом, и накопители замерцали веселее, теперь их видно безо всякого прищура. Импульсы от среза катились по веревке один за другим, до кладки добиралась уже далеко не десятая часть, а заметно больше, точных цифр восприятие не выдает, но разница бросается в глаза и без замеров. Веревка при этом даже не сильно нагрелась, висит себе над полем и работает.

Теория превратилась в практику, причем обошлось без жертв, если не считать сгоревшего волоска, и все вышло ничуть не хуже, чем планировалось.

Стражники к этому времени подтянулись поближе и разглядывали светящуюся над полем веревку, держась от нее на почтительном расстоянии. Один не выдержал, поскреб затылок и повернулся ко мне, и по физиономии понятно, что увиденное укладывается у него в голове со скрипом.

— Так а зачем нам башню запитывать? — он покосился на руны, которые продолжали светиться. — Она же и сама неплохо работала… Без всяких ниток.

— Башня ерунда, проверка, — я показал на ворота, где за нашей возней давно наблюдала знакомая тетка. — Тяните столбы дальше, к тем домам, на которые укажет вон та тётушка. Я ей уже сообщил, какие погреба под наши нужды подходят, так что проблем быть не должно. Тяните нитки к этим домам, а я пока выполню свою часть работы…

Тётка к моему возвращению уже распределила, кому куда, мужики у ворот размечали линию вдоль главной улицы, и дальше мы с ней двинулись по дворам вдвоем, она открывала двери и улаживала разговоры с хозяевами, а я занимался рунами. Быстро выяснилось, что без нее я бы половину ночи потратил на уговоры, тетка любую дверь открывала тремя словами или одной ногой, причем слова эти каждый раз были разными, а срабатывали в основном одинаково.

Первым в списке стоял крепкий двор, где еще при обходе нашлись сразу два узла. Хозяин проводил нас к погребу, сам вниз не полез и топтался у лаза, заглядывая через раз. Оно и к лучшему, зрители при тонкой работе только мешают, проверено уже не раз.

Лампу пристроил на бочку, чтобы свет падал на потолочную балку, и взялся за подготовку. Узел сидит в самой середине балки, яркий и ровный, третья ступень подсвечивает его сквозь древесину сама. Зачистил ножом пятно вокруг и выгладил поверхность, а то на шершавом дереве борозда гуляет и рвет рисунок. Затем собрал огонек Основы на кончике пальца и повел первую линию.

Дуб не лиственница, подсказывать ничего не подсказывает, зато и не сопротивляется, ведет борозду неохотно и честно. Узор консервации сложнее и замысловатее накопительского, руки к нему пока не привыкли, и закончил я с третьей поправкой, дважды останавливался и сверял линии с тем, что помню с корзинки.

[Руна консервации: 1 шт. Качество нанесения: 37%]

Не блестяще, но для первого подхода терпимо, водоотталкивание вон вообще с шести процентов начинало, и ничего, работает. Рука набьется, благо погребов впереди достаточно, а подправить качество можно и позже. Накопитель на втором узле, в опорном столбе, вывел уже без остановок, эту руну я могу чертить хоть в темноте.

Осталось протянуть соединитель, борозда пробежала по балке, спустилась по столбу, и контур замкнулся. Пустил каплю на проверку, линии налились мягким светом и тут же начали тускнеть, капля для такого контура не еда, а так, понюхать.

— А мясо уже можно складывать? — подал голос хозяин сверху. — Я же правильно понял, что оно теперь даже сырое храниться будет лучше?

— Складывайте, — разрешил я, выбираясь наружу. — Только руны пока спят. Проснутся, когда сюда дотянется нить от сердца, тогда и держать начнут.

Судя по лицу, из объяснения он выловил только слово «мясо», но этого ему хватило. Хотя я это слово и не говорил, но кому какое дело?

Про следующий двор тетка предупредила заранее, понизив голос, хотя до крыльца оставалось шагов тридцать. Хозяйка каменного погреба, того, что с сухим песком и образцовыми бочками, встретила нас у двери со сложенными на груди руками, и по этим рукам всё было понятно еще до первого слова.

— Не дам, — отрезала она вместо приветствия. — Смотреть смотрели, и будет с вас. Царапать в моем погребе не дам.

— Так мы же договорились… — начала тетка.

— Смотреть договаривались! — бабка даже подалась вперед. — А он теперь над моими бочками каракули свои царапать удумал! На воротах вон уже светится, я мимо хожу, отворачиваюсь. Мой погреб без всякого света стоял и еще постоит!

— Без света простоит, — согласился я. — А вот мясо в нем без соли и недели не пролежит. С руной пролежит, и не одну.

— Мой погреб держит лучше всех в деревне! — она задохнулась от возмущения. — У меня песок сухой! У меня бочки!

— Лучшие бочки в деревне, — подтвердил я, и это даже не лесть. — Потому ваш погреб в список и попал, а половине деревни вообще ничего не светит.

— Подумаешь, списки они составили… — бабка сбавила, но позиций не сдала и перекрыла собой дверной проем. — Не дам, и не просите.

— К старосте? — тетка произнесла это буднично, как «соли передать».

Бабка пожевала губами, смерила взглядом сначала ее, потом меня и отступила в сторону.

— Над дальними бочками не царапать, — выдвинула она последнее условие. — Руками бочки не трогать. И не топать там, песок мне разворошишь.

В погребе она встала у меня за спиной и простояла так всю работу, я затылком чувствовал каждый ее вдох. Узел тут один, зато какой, яркий, крупный, сидит прямо в камне повыше полок и сам просится под руну, так что узор лег заметно чище первого. Правда потратить на это пришлось куда больше, раз в пять, наверное. Но оно и понятно, камень штука упертая, просто так на нем не повыжигаешь.

[Руна консервации: 1 шт. Качество нанесения: 49%]

Капнул Основы для проверки, линии засветились, и за спиной стало подозрительно тихо. Обернулся, бабка смотрела на руну не отрываясь, и суровость сползала с ее лица на глазах.

— И что, у всех теперь такая будет? — в голосе у нее зазвучало что-то новое, похожее на зависть.

— У кого узлы в погребах есть, у тех будет.

— А у соседки моей?

— У соседки два узла, — не стал скрывать я, и бабка задохнулась повторно, на этот раз молча.

Уходили мы под ворчание о том, что некоторым всегда всё, а честным людям один узел, и чем это бочки соседки заслужили больше ее бочек, она еще разберется.

Дальше моя провожатая отправилась вперед, готовить следующие дворы, а я свернул к краю деревни, где живут охотники. Двор Кейна стоял в списке среди удобных, два узла и сухой сруб, и хозяина я рассчитывал не застать, охотникам после такой ночи положено отсыпаться. Вот только план развалился уже на лестнице в погреб.