Путь Строителя 10 (СИ), стр. 26

— Говно, — заключил вслух.

Вельт, который все это время терпеливо ждал возврата своего имущества, от такой оценки чуть не поперхнулся воздухом.

— Да в смысле? — он выхватил колчан и прижал к себе. — Ты сам попросил посмотреть, а теперь еще и обзываешься?

— Ну почему обзываюсь-то сразу? Правда ведь, стрелы у тебя годятся разве что в помойку стрелять, для другого не подходят. — вздохнул я, — Сразу видно, какой-то инвалид делал. Иди, дай ему леща, другого он все равно не заслуживает.

— Ты сам-то в помойку хоть попадешь? — Вельт побагровел и стиснул колчан еще крепче. — Сидит тут, выкобенивается, а сам ни одной стрелы в жизни не сделал! Их делал, между прочим, хороший и умелый человек!

— Да ну? Чтоб Ольд так криво делал? — не удержался я. — Ну не рассказывай! Ладно подмастерья его, для стражи лепят не самые качественные, зато массово. Но тебе-то не пристало таким хламом шпулять, мог бы у него заказать отдельно.

— Да он сам эти стрелы делал, — подошел к нам Фальк, который, видимо, стоял неподалеку и прислушивался к разговору. — У нас, охотников, принято так. Ладно наконечник, у кузнеца можно попросить, но остальное лучше, если сделал сам. Чтобы стрелы запомнили Основу хозяина, чтобы потом принимали ее лучше, понимаешь?

— Не понимаю, — честно признался я, ведь звучит как бред. Куда лучше, если стрелу сделает тот кто умеет это делать, а Основе совершенно фиолетово куда лететь, главное направить грамотно. Так что по мне это всё предрассудки и обычные приметы. — Ладно, подожди тут, никуда не уходи. Сейчас попробуем что-то толковое тебе склепать. — Махнул на него рукой и полез вниз.

Мастерская Ольда жила полноценной боевой жизнью, которую даже приближающийся штурм не собирался прерывать. Недоделанная баллиста из вчерашнего вечера превратилась в почти готовую, и вокруг нее суетились трое подмастерьев, подгоняя деревянные детали и вставляя втулки. Рядом, на длинном верстаке, выстроились заготовки для стрел, наконечники россыпью лежали в здоровенном глиняном горшке, и мужик, которого я не знал по имени, горстями доставал их оттуда и раскладывал по кучкам.

Наконечники, к слову, представляли собой отдельное зрелище. В горшке перемешались формы на любой вкус, Борн явно каждый раз выдумывал заново. Корявые железные, стальные длинные, короткие широкие, с зазубринами и без, на любого зверя, а стандартизация отсутствовала начисто.

Хотя нет, ошибся, среди всего этого разнообразия попадались и одинаковые, видать, у кузнеца все же имеется какая-то штамповочная форма, а все остальное представляет собой плоды вдохновения подмастерьев.

Над кузней клубился дым, и непрерывный ритмичный грохот оттуда не смолкал ни на секунду. Борн перешел в круглосуточный режим и молотил по наковальне без перерывов, пока руки не отсохнут, а когда отсохнут, чуть передохнет и продолжит. Подмастерья перехватывают друг друга, но сам кузнец, кажется, вообще не спал минимум сутки.

Постоял, посмотрел на всю эту производственную цепочку и подумал, что на самом деле не так уж у нас все плохо. Да, враг стоит у стен, да, голем на подходе, но деревня работает и готовится, а это уже само по себе чего-то стоит.

— Ольд! Я немного лиственницы возьму, надо, — окликнул плотника, который в этот момент склонился над ложем баллисты и что-то яростно шкурил, так что стружка летела ему в бороду.

Никакой реакции, Ольд даже не повернул головы, и я сначала подумал, что он оглох от гомона в мастерской, но дело явно не в этом. Просто он был настолько поглощен рабочим процессом, что внешний мир перестал для него существовать. Можно успеть собрать еще хотя бы одну баллисту до штурма, и шансом этим он решил воспользоваться по полной, потому что в прошлый раз крупных зверей уложили именно на безопасном расстоянии, баллистными снарядами, и потому те не успели наломать дров.

— Тащите шиполист потоньше, на наконечники! — гаркнул Ольд на кого-то из подмастерьев и вернулся к рубанку.

Ну вот, ему не до меня, а мне не до церемоний. Сам возьму, потом рассчитаюсь, может.

Подошел к расколотому бревну лиственницы, от которого уже отгрызли несколько пластин для дуг баллисты. Собственно, пластины лежали рядом, но их еще обрабатывать и обрабатывать, чтобы получились ламели нужной толщины и гибкости. А вот некоторые огрызки получились неудачными, слишком короткие или слишком тонкие для дуг, где-то по метру-полтора в длину. Их можно было бы куда-то пристроить, но у меня на них планы поинтереснее.

Взял пару подходящих кусков, аккуратно расколол ножом, потюкивая обухом топора по клинку, чтобы вести трещину ровно вдоль волокна. Лиственница поддавалась неохотно, все-таки древесина упругая и плотная, но каждый раз трещина шла ровно и без перекосов. По итогу получил пять прямых палочек длиной чуть больше метра каждая.

Да, по уму древки для стрел надо сушить минимум пару месяцев. Но я не в том мире, где приходится ждать милости от природы, потому пустил по каждой палочке Основу и со спокойной совестью продолжил работу.

Дальше нож с Разрушением на лезвии, и давай строгать. Каждое древко я грубо обтесывал, придавая приблизительную форму, снимая лишнее и выводя заготовку к более-менее круглому сечению.

Получились восьмиугольники, не идеальные и не одинаковые, но для первого захода сойдет. А дальше начинается самое интересное, потому что протягивать древки через специальное устройство с лезвием у меня нечем, такого устройства попросту нет. Не знаю, как там в основной части мира, но как минимум в этой деревне древка для стрел тупо берут и срывают в лесу.

Стрелочник и правда очень хорош для этого, считай минимум мороки. Он сразу сухой, волокна идеально прямые, калибр примерно похожий. Одни сплошные плюсы и единственным минусом выступает скудное насыщение Основой. Для обычных стражников стрелы из такого материала подходят идеально, а вот охотников я бы все-таки вооружал немного иначе. В общем, по озвученным причинам здесь нет никаких устройств, при помощи которых можно создать достаточно ровное древко. Зато есть голова, которая помнит, как работает рубанок, и руки, которые могут его переделать.

Если взять обычный рубанок, выточить в подошве полукруглую ложбинку, а лезвие изогнуть дугой, то получится инструмент, который за пару проходов снимает стружку по окружности заготовки. Кладешь восьмиугольник на доску с продольным пазом, проводишь рубанком, переворачиваешь, проводишь снова, и через несколько повторений получаешь круглое древко. Ну, или почти круглое, ладно уж…

Осталось найти рубанок с подходящим лезвием. Сбегал на склад и притащил один из тех, которыми выводили рельсы для вагонеток. Там как раз стоит лезвие уже с изгибом, переделывать не так много. Но переточить его в полукруг самому не выйдет, тут нужен кузнец.

Пошел к Дагне, но та сидела дома и открывать не торопилась.

— Гундар велел по домам сидеть, — буркнула она из-за двери. — Раз уж на стене мне делать нечего, так хоть здесь не высовываться.

— Мне лезвие надо переточить, — покрутил перед ней рубанок. — Выгнуть в полукруг, прямо сейчас.

Она взяла лезвие, повертела в пальцах, прикинула форму и покачала головой.

— Борна попроси, ему на пару взмахов молота, быстро сделает. А подмастерья переточат, у них руки уже набиты, справятся. — на этом она вернула рубанок, поправила фартук и скрылась за дверью.

Ну а я, собственно, поступил как посоветовали. Правда к кузнице подходить пришлось боком, потому что жар от горна расползался по округе и даже на расстоянии ощущался на лице. Мокрый от пота Борн стоял у наковальни с черными по локоть руками и бил по раскаленному металлу мерными тяжелыми ударами.

— Борн! Лезвие рубанка выгнуть надо, полукругом! — протянул ему заготовку.

Кузнец покосился на лезвие, потом на меня. Молча взял, сунул в горн, подождал, пока нагреется, выхватил клещами и тремя точными ударами загнул в нужную форму. После прокалил, передал подмастерью, буркнул что-то про заточку и повернулся обратно к наковальне. Борн разговорами себя не утруждает, если можно решить вопрос молотком и кивком.