Стеллар. Компиляция. Книги 1-9 (СИ), стр. 262

— Знаешь, я вернулся вообще без памяти. Полный ноль! — ответил я, стараясь сдерживать подступающую ярость. — Я видел, чем живут пустоши, посмотрел на Город изнутри. Что вы сделали с миром? С людьми, с собой? Монолиты заброшены, в А-Зонах полно Тварей, кланы вымирают, а архонты больше озабочены сохранением своей власти. Здесь все прогнило изнутри. Это нельзя терпеть, Кастор. Это нужно менять.

Пульсация моего пси-поля, наверное, дала Кастору даже больше, чем слова. В его взгляде на мгновение промелькнуло понимание и нечто вроде вины. Воин, выслушав, протянул мне широкую, как лопата, и очень жесткую руку.

— Хорошо. Я с тобой, — кивнул он. — Допустим, мы добьемся своего. Победим, сместим архонтов. А что дальше?

— Дальше — Ядро. У Прометея был план. И я должен его исполнить.

— Вот тут скрывается проблема. Мне трудно поверить, что Прометей нарушил свое слово и отправился туда, — Кастор указал на потолок. — Но если это действительно так, а я склоняюсь к тому, чтобы поверить тебе, все становится гораздо опаснее. Наши братья по оружию из Первого Легиона вернулись Одержимыми. Тьма поглотила всех, кто побывал на Черной Луне. Значит, и Прометея тоже.

Я коротко кивнул, соглашаясь. Недавнее видео Арахны отчасти подтверждало, что почти все Инки Первого Легиона были заражены Умброй. Я не знал почему, и как сложилась судьба моего предшественника, но помнил, что тело во вскрытом криосаркофаге, откуда появилась моя анима, тоже было инфицировано Тьмой.

— Если ты вернулся оттуда без памяти, очень велик шанс, что Прометей стал орудием Тьмы, — продолжил Кастор, исподлобья глядя на меня. — Понимаешь? Мы ведь долго пытались разговаривать с Одержимыми, прежде чем поняли, что это бесполезно. Все их аргументы сводятся к одному — мы должны принять Тьму и уничтожить Стеллар. Тьма внушает им эту идею. Сам того не зная, ты можешь быть послан именно для этого.

— То же самое сказала Мора, — медленно произнес я. — Я не знаю ответа — вполне возможно, что вы правы. Но учти, что я вернулся оттуда чистым. Не зараженным Тьмой, хотя прибыл практически в ее объятиях. Значит, Прометей нашел способ очистить аниму. Значит, это в принципе возможно. И мы можем помочь нашим зараженным собратьям избавиться от Тьмы.

— Первым из всех. Я скажу честно, Грэй — мне не хотелось бы останавливать тебя на пороге Ядра, — произнес Кастор. — Стеллар — это все, что есть у Инков. Не станет его — не станет и нас. А тогда не станет и Города.

— Не знаю, каков план Прометея. Но я не собираюсь уничтожать Стеллар, — сказал я. — Кастор, я уже все-таки не он. Я рожден заново и приму решение, основываясь на своей воле.

— Я тебя услышал, — задумчиво кивнул Кастор и добавил. — Хорошо! Что ты думаешь делать с Вороном?

— Хочу вылечить его. Его психика изуродована нечеловеческим обличьем, но, думаю, это обратимо. Зачем вы сделали его таким?

— Ворон… — на лицо Кастора набежала тень. — У нас тогда не было выбора, Грэй. Одержимые наступали, судьба Города висела на волоске. А он был идеальным кандидатом. Но я, клянусь всеми святыми, никогда не думал, что Орфей на финальной стадии сотворит из него такое. А потом — уже было поздно. Ворон сделал свое дело, нам удалось раздавить Одержимых. Я пытался воздействовать на него, но он уже никого не слушал. Как зверь, почуявший запах крови. Если ты сможешь ему помочь, я буду благодарен. Ворон был одним из лучших воинов Первого Легиона.

— Я попытаюсь. Так ты расскажешь о том, как Шепот захватил тебя?

— Нас предали, — Кастор помрачнел, его взгляд стал тяжелым, беспощадным. — Как я сейчас понимаю, все было подстроено заранее. Мы с Агни мешали Шепоту в Совете. Немезида и «Шиноби» Шепота ударили в спину, прямо на боевой операции. Чтобы нас захватить и замести следы, им пришлось зачистить половину моей Когорты. Все потери списали на неудачную ликвидацию Тревоги.

— Почему Орфей не уничтожил ваши носители?

— Несколько причин. Во-первых, Орфей не хотел упускать наши «золотые» Геномы. Во-вторых, тщеславие. Нас сделали частью коллекции «побежденных врагов». Шепот, Орфей и Немезида играли с нами. Они мстили, тешили свое извращенное самолюбие, оживляя и снова убивая нас. Разными способами. Особенно Агни, в свое время она попортила им немало крови. Я не буду вдаваться в подробности. Об этом тяжело вспоминать, Грэй.

— Что сделало их такими?

— Безнаказанность и абсолютная власть развращает. И еще причиной был ты. Вернее, твоя слава. Твоя тень. Прежде Шепот был на вторых-третьих ролях, его никогда не воспринимали всерьез. Он всегда мечтал был похожим на Прометея. Когда дорвался до власти, его тщеславие и эго возросли многократно. Когда он понял, что никогда не станет таким, каким был ты, ненависть и падение были неизбежны. Мы пытались бороться… но нужно было действовать раньше и решительней. Мы проиграли.

— А Немезида?

— Расспроси об этом Ворона. Ему лучше знать — они тайно общались.

— Хорошо, — кивнул я. — Теперь другой вопрос. Кастор, ты долго был гранд-стратегом, главой Легиона. Сейчас Легион прислушается к тебе?

— Прошло много лет, Грэй. Сменилось поколение. Сейчас для легионеров я — просто имя в анналах Легиона, — грустно улыбнулся Воин. — Но многие Инки должны помнить. Я расскажу им то, что знаю. Агни и Мерк тоже. Главное, чтобы мы успели это сделать.

— Что ты имеешь в виду?

— А ты не понимаешь? Ладно, Ракша — горячая голова, а Корвин и Буран никогда не были стратегами, но Прометей всегда думал на два, а то и три хода вперед. Расклад очень простой. Пока ты пропадал где-то, я изучил оперативную обстановку. Хочешь услышать мое мнение?

Я кивнул. Кастор был командиром Легиона, а на такую должность не мог попасть человек без стратегического мышления. Светлая голова. Он подтвердил мои опасения насчет организаторов мятежа — мои новые друзья были отличными тактиками с огромным опытом, но война выигрывается не одной и даже не двумя битвами. Очнувшийся от многолетней заморозки Кастор мог здраво взглянуть на то, что я подсознательно ощущал я — мы стояли на краю пропасти.

— Шепот очень опасен, его нельзя недооценивать. Он умен, коварен и не выбирает средства. Сейчас все козыри у него в руках. На его стороне — большая часть Легиона, в том числе ключевые Когорты — «Небесные Дьяволы» и «Громовержцы». У него есть «Титан» и контроль над информационными сетями Города. Сейчас мы живы только потому, что он рассчитывает одолеть малой кровью. Но… стоит ситуации измениться, как только выйдет твое вокс-обращение, на сцене появлюсь я, Мерк, стоит ему понять, что Орфей сдал все и всех, почва зашатается у него под ногами. Он больше не будет уверен в верности Когорт и городского населения. И вот тогда Шепот станет змеей, загнанной в угол. Он применит все доступные ему средства, чтобы уничтожить тебя, меня, нас всех. И если при этом понадобится разрушить половину Города и погибнут сотни тысяч невинных — это будет сделано.

— Что ты предлагаешь?

— Действовать быстро. Вы правильно начали, но плохо продолжили. Архонтов нужно уничтожать по одному. Одолеть их всех вместе — нереально. Ты удачно обнулил Немезиду, вы взяли Орфея — замечательно. Эор неопасен, его можно отбросить. Остаются Фурий и Мора. Их надо немедленно выводить из игры. В одиночку Шепот ничего собой не представляет, можно справиться быстро. Особенно если не терять времени и действовать на опережение. Фурия я попробую взять на себя, а вот с Морой все сложнее. Тебе нужно с ней разобраться, и чем быстрее, тем лучше!

— Почему именно мне?

— Она хранительница Куба. Мы для нее — никто, а вот к наследнику Прометея Мора может и прислушаться. Ты должен убедить ее сохранить нейтралитет или перейти на нашу сторону. Это сильно упростит задачу.

— Я жалею только о том, что не покончил с ними всеми разом, когда была возможность, — проворчал я, вспоминая разговор с Морой на Совете. — Тогда много людей остались бы живы…

— Покончил? О чем ты?

— В Ядре мы стояли друг против друга. Я с Инками «Восхода» против Шепота, Фурия и Моры. Нужно было драться! И потом, когда Ракша обложила Башню-Иглу, Совет Архонтов практически был у нас в руках. Ракша хотела расправиться с ними, но я не дал.