Сияющая грань (ЛП), стр. 27

— Что это было? — говорит Кори, но Алонсо поднимает руку, заставляя его замолчать, — и через секунду угол комнаты начинает светиться.

Свет мягче, чем от лампочки. Возможно, это зеркало, отражающее свет комнаты. Но затем свет становится ярче и ярче, пока Пенни не приходится заслонить глаза рукой.

Алонсо ухмыляется и идёт прямо в угол. Свет исчезает, и Алонсо выбивает что-то в центр комнаты. Это прозрачный пластиковый контейнер.

— Та-да, — говорит он.

Кори колеблется, но Пенни опускается на колени перед коробкой. На крышке написано «CD ЭМИЛИИ (ОТДАТЬ?)», но она заполнена до краёв старыми затхлыми книгами. У них такие названия, как «Травяные лекарства, 1705–1725» и «Воссоединение вашего ковена в пять простых шагов».

— Должно быть довольно очевидно, какая из них, — говорит Алонсо, присаживаясь на корточки напротив Пенни.

— Наверное, не для меня, — говорит Пенни.

Кори тоже опускается на колени.

— Давайте покончим с этим.

Они разбирают книги, раскладывая их на стопки с пометками «ВОЗМОЖНО», «ВЕРОЯТНО» и «НЕТ». Они даже просматривают несколько книг, включая одну, полную заклинаний, вызывающих болезни (Алонсо утверждает, что это табу и ведьмы обычно не используют такую магию, но Кори отбрасывает её подальше). Есть ещё одна книга под названием «Свет», посвящённая магии, связанной с истиной, хотя определение «истины» там кажется размытым. Там есть заклинания, разрушающие гламур, и магия для раскрытия ауры человека, а также заклинания для очень сложных сывороток правды.

— Я возьму её, — говорит Алонсо, откладывая книгу в сторону. — Я хотел попрактиковаться в сыворотках правды.

Пенни старается не задумываться об этом. Вместо этого она берёт книгу под названием «Обмани зеркало: Искусство гламура» с относительно чистой суперобложкой изумрудного цвета. Но когда она открывает её, внутри оказывается совсем другое название.

— Гримуар Чёрного Огня, — читает она. Она снимает суперобложку, открывая чёрную тканевую книгу.

— Бинго, — говорит Алонсо.

— Почему она была так спрятана? — спрашивает Кори.

— Потому что она полна запрещённых заклинаний.

Кори прижимает кулак ко рту, но не возражает, когда Пенни просматривает оглавление. Рваные края слов привлекают её внимание: Сглазы, некромантия, сделки…

— Сделки? — говорит Пенни. — Что это?

— То, что слышишь, — говорит Алонсо. — Ты отдаёшь что-то в обмен на что-то другое. Это как сделка с дьяволом, только дьявол — это Второй мир. Ты приносишь жертву, он даёт тебе много магии в обмен.

— Мы могли бы так разрушить Проклятие? — спрашивает Кори.

— Чёрта с два. Нельзя накладывать магию поверх магии. — Алонсо забирает книгу обратно. — Поэтому эта книга опасна. Она не говорит о том, насколько сложны эти заклинания и как они взаимодействуют. Подожди, я знаю, что здесь… — Он перелистывает ещё несколько страниц и останавливается. — Ха! Нашёл.

Алонсо кладёт книгу на пол и включает фонарик на телефоне, чтобы им было лучше видно:

РАСПУТЫВАНИЕ

Если ведьма, наложившая проклятие, желает избавить мир смертных от этого заклинания, она должна собрать три символа, представляющих прошлое, настоящее и будущее. Эти предметы должны иметь личное значение для ведьмы и для тех, кто страдает от последствий проклятия. Ведьме потребуется использовать свои метафизические руки, чтобы перерезать нити заклинания, оставив его дрейфовать во Втором мире и умереть голодной смертью.

В отличие от других заклинаний, для распутывания проклятия нет установленного заклинания. Заклинание должно быть написано теми, кто будет участвовать в распутывании. Должно быть три стиха, единых по стилю и длине.

Остерегайтесь: распутывание открывает широкий канал во Второй мир.

— Дерьмо, — говорит Алонсо, — нам придётся написать заклинание самим. Как будто мы снова на летних курсах.

Кори переворачивает страницу, но там заклинание для постоянной трансфигурации.

— И всё?

— Похоже на то. — Алонсо захлопывает книгу. — Нас трое, так что мы должны выбрать по символу и написать по стиху заклинания. Если мы напишем его вместе, будет легче черпать вашу энергию, когда я буду распутывать Проклятие.

Кори закусывает нижнюю губу, и на мгновение Пенни готова поклясться, что он передумает. Но он говорит:

— Когда мы должны быть готовы?

— В следующее полнолуние, это… — Алонсо смотрит в телефон. — Девятое августа.

— Подожди, девятое августа? — Кори морщится. — Это когда у нас бал.

— Оу, — выдыхает Пенни. Ежегодный благотворительный бал Баррионов в поместье Мередит — одно из самых громких событий в Индиане, а может, и во всём Среднем Западе. Каждый год они выбирают другую некоммерческую организацию для поддержки, и если вы купите билет как минимум за тысячу долларов, вы получите доступ в частный дом Баррионов. Высокая цена означает, что обычные люди Айдлвуда не могут себе этого позволить. Вместо этого вечеринка привлекает политиков, спортсменов, предпринимателей, артистов и даже нескольких светских львиц. О ней всегда пишут в IndyStar. Пенни каждый год изучает эту статью, перечитывая описания ледяных скульптур, роскошных цветочных композиций и согласованных нарядов Баррионов. Бал — это всё, что символизируют Баррионы: исключительность, тайна и богатство.

Алонсо пожимает плечами.

— Вся магия усиливается в полнолуние, так что нам нужно подождать. Это даст нам лучший шанс.

— Если меня не будет всю ночь, моя семья заподозрит неладное. Это не лучшая идея.

— Я говорю, что у нас нет выбора.

Кори вздыхает.

— Ладно. Я сделаю так, чтобы это сработало.

— Тогда у нас есть месяц, — говорит Пенни. Произнесённые слова наполняют её грудь надеждой. Мама скоро вернётся. Воодушевлённая, Пенни выхватывает Гримуар Чёрного Огня из рук Алонсо. — Я сохраню это.

— А? Почему?

— Потому что нам всем будет спокойнее, если он не будет валяться у тебя дома.

— Ты хочешь сказать, что не доверяешь мне? — говорит Алонсо, и в его голосе снова появляется резкость.

Пенни сжимает губы в тонкую линию.

— Честно говоря, я не знаю.

Алонсо двигает челюстью, и Пенни уверена, что он будет спорить, но он только говорит:

— Береги её.

— Буду, — говорит Пенни. Но она сразу же нарушает это обещание, когда встаёт, потому что книга выскальзывает из её рук, падая на пол открытой.

На внутренней обложке — рукописная заметка. Пенни читает вслух:

— «Собственность ковена Барнхардт».

— Ах да, — говорит Алонсо. — Они были первым ковеном в Айдлвуде.

— Здесь есть другие ведьмы? — говорит Кори. — Почему мы не знали?

— Ковен Барнхардт давно исчез, — говорит Алонсо. — Мои предки никогда их не встречали. Они оставили свои книги на нашем крыльце после того, как моя семья поселилась в Айдлвуде, и исчезли. — Алонсо пожимает плечами. — Нелегко существовать в мире ведьмой. Многие ковены не выживают.

Пенни проводит пальцами по записи, тщательно подбирая следующие слова.

— Ты уверен, что они исчезли?

— Ага.

— Значит, ты уверен, что никто другой не мог проклясть семью Кори?

Лоб Алонсо хмурится, но Кори немедленно вмешивается:

— Ты знаешь историю, Пенни. Это был Джованни Де Лука. Он практически признался в этом, когда… — Кори делает неопределённый жест рукой.

— Застрелился? — говорит Алонсо, и Кори кривится.

— Да, — шепчет Пенни.

Алонсо двигает челюстью, будто хочет сказать что-то ещё, но не говорит. Они поднимаются наверх, следуя за Алонсо в комнату в задней части дома. Пенни собирается спросить, почему они не идут к парадной двери, но когда она входит в комнату, все мысли покидают её голову.

Вместо стен — витражи, тянущиеся от пола до второго этажа дома. Середину комнаты занимает кованый железный стол с такими же стульями, но каждый дюйм пространства занят растениями. Высокие, низкие, тропические, травянистые, цветущие — все живут. Пенни смотрит на райскую птицу, которая как минимум вдвое выше её. Она почти ожидает, что растение вырастет ещё выше прямо у неё на глазах.