Сияющая грань (ЛП), стр. 21

Гнев вытесняет всякое желание утешать Джулиана.

— Правда? Ты не думаешь, что с нами было бы легче, если бы оба наших родителя были белыми?

Джулиан смотрит на бассейн, хрустя каждым суставом на обеих руках. Звук смешивается с щебетанием птиц, шелестом деревьев и гулом фильтра для бассейна.

— Я знаю, что ты прав, но я не могу позволить себе думать об этом. Каждый день и так тяжёл.

Гнев Кори становится менее острым по краям. Их кузина Камила слишком мала, чтобы полностью понимать трудности мультирасового происхождения в преимущественно белой семье. Но Джулиан и Кори росли ближе по возрасту, и это их связало. Когда у Джулиана диагностировали депрессию, семилетний Кори пошёл в библиотеку и взял дюжину книг об этом расстройстве, чтобы они могли читать их вместе. Когда умерла мама Кори, он спал в кровати Джулиана целый год. Они были опорой друг для друга.

Теперь Кори хотел бы снова помочь Джулиану. Чтобы Кори мог убедить его, что он достаточно силён, чтобы возглавить семейную компанию, что их дедушка не всегда будет так суров с ним. Но Кори не знает, как это сделать, поэтому он прибегает к мантре, которую всегда повторяет себе:

— Когда становится трудно, вспомни, ради чего ты это делаешь.

Джулиан смотрит на него.

— Ради чего я это делаю?

— Если компания процветает, наша семья в безопасности. Мы можем быть прокляты, но по крайней мере мы можем отгородиться от всего остального дерьма в мире.

Взгляд Джулиана смягчается.

— Верно. Мы защитим всех.

Они замолкают. Кори хочет спросить, как дела у тёти Хелен, но он уже знает ответ. Единственный признак того, что она жива, — это почти нетронутые тарелки с едой за её дверью. Отец Кори всегда проводит много времени в офисе, но в последнее время он даже не ночует дома. Каждый раз, когда случается трагедия, Джеймс проводит больше времени на работе, расширяя бизнес и состояние семьи, словно это может компенсировать то, что они потеряли.

Чтобы отвлечься от мыслей об отсутствующем отце, Кори рефлекторно берёт телефон. Прежде чем он успевает осознать, он открывает ленту и ищет имя Пенни.

Её профиль активен, но у неё всего несколько подписчиков. Большинство фотографий выцветшие, залитые солнцем; есть фото её мамы за стойкой кафе «Горизонт», случайный снимок Наоми Салазар, наносящей тушь, фото сверху комнатного растения с пустым глиняным горшком и кучей земли рядом. Самое последнее фото показывает сияющую Пенни, указывающую на свою футболку огромного размера. QUICKLIME, написано на футболке неровными буквами, и тут Кори вспоминает: папа Пенни уже мёртв.

Кори бросает телефон в траву.

Он не настолько наивен, чтобы верить, что жизнь должна быть справедливой. Но несправедливость всей этой ситуации давит на него, заставляя хотеть кричать. Что, если Пенни права? Неужели Кори действительно сдался?

— Мы раньше говорили о том, как разрушить Проклятие, — говорит Кори. — Помнишь, когда мы были детьми? Мы говорили, что найдём способ.

— Мы больше не дети. Я не люблю фантазии.

Кори садится.

— Послушай. Что, если мы свяжемся с ковеном ведьм, который сделал Оберег?

— Твой отец сказал, что они отказались помогать нам.

— Но они помогли нам однажды. Мы можем попробовать снова.

Джулиан прижимает свои длинные, тонкие пальцы к коленям.

— Слушай. Я знаю, что ты полон решимости не позволить этому Проклятию причинить вред кому-либо, но, возможно, тебе стоит пересмотреть это. Когда-нибудь ты сможешь жениться, даже завести детей, и они будут в безопасности.

Кори смотрит на кузена, ожидая, что он скажет, что шутит. Но Джулиан не встречается с ним взглядом.

— О чём ты говоришь?

Джулиан вздыхает.

— Я говорю, что ты молод. Ещё можно наслаждаться жизнью…

— Мы обещали, что никогда этого не сделаем. Я не позволю этому Проклятию убить кого-то из-за меня.

Джулиан смотрит на него, на его губах играет печальная улыбка.

— Все умирают, Кори. Но если ты попытаешься отгородиться от мира, я думаю, в долгосрочной перспективе это будет больнее.

— Кто из нас отгородился от мира? Это ты никогда не покидаешь поместье Мередит.

Улыбка Джулиана становится горькой.

— Ага, спасибо. Я забыл.

Гнев Кори исчезает, сразу же сменяясь тем же желанием всё исправить.

— Прости. Мне не следовало этого говорить.

— Я знаю, что ты не хотел. — Джулиан переводит взгляд за бассейн, на дом их дедушки. — Это Проклятие никуда не денется. В жизни всегда есть хорошее и плохое. Даже если бы мы избавились от Проклятия, возможно, мы все заболели бы неизлечимыми болезнями. Или потеряли бы компанию. Что мы можем сделать с этим Проклятием? Ведьмы не помогут нам, у нас нет магии, а Джованни Де Лука — прах. Так скажи мне, как бы ты это исправил?

Стыд поднимается в животе Кори, и он внезапно чувствует себя злым ребёнком. Но он молчит.

Джулиан вздыхает, а затем лёгкое прикосновение касается плеча Кори. Это рука Джулиана, влажная, несмотря на жару. Она под странным углом, будто он никогда этого не делал раньше. И это может быть правдой, потому что заслужить прикосновение Джулиана — редкость.

Кори на мгновение накрывает руку Джулиана своей. Затем всё заканчивается, и Джулиан встаёт, доставая из кармана солнечные очки.

— Я пойду изучать доходы за прошлый квартал, — говорит Джулиан. — Наслаждайся мрачными мыслями.

— Да. Увидимся.

После ухода Джулиана Кори опускает голову в руки. Ему нужно взять себя в руки. Джулиан прав — ничего не изменилось.

Кроме всей жизни Пенни. Она превратилась из девушки, улыбавшейся в футболке группы своего отца, в девушку, стоящую на тёмной парковке, обхватившую себя руками и умоляющую Кори о помощи.

Кори было семь лет, когда Проклятие в последний раз убило члена его семьи. Он думал, что на этот раз сможет принять это как факт жизни. Двинуться дальше. Но Кори хочет кричать. Он хочет разорвать землю обеими руками. Он хочет бороться с этим Проклятием из последних сил.

Даже если это безнадёжно.

Телефон Кори вибрирует. Он поднимает его из травы и открывает групповой чат футбольной команды. Все собираются на дрэг-шоу в кафе «Горизонт» сегодня вечером, и они договариваются о поездке.

Кори собирается отключить чат, когда вспоминает кое-что: кафе «Горизонт» принадлежит маме Пенни, а это значит, что Пенни может быть там.

Пока пальцы Кори печатают ответ, в его голове уже формируется план. Это глупо. Но не так глупо, как сидеть сложа руки и ждать, пока миссис Эмберли умрёт.

Он нажимает «отправить»:

Я буду.

Пока исполнители суетятся, готовясь к дрэг-шоу, Пенни заперта в заднем офисе кафе и смотрит покрасневшими глазами на ноутбук. Она проводит каждую свободную минуту, гугля проклятия и ведьм. К сожалению для неё, в интернете нет базы данных ковенов в её районе. Всё, что она нашла, — это форумы, полные людей, пытающихся наложить приворотные заклинания на «козлов», и исследовательские работы о салемских процессах над ведьмами.

Может быть, это не имеет значения, потому что Пенни не из тех людей, кто разрушает проклятия. Она даже голосовать не умеет.

Рон врывается в дверь офиса, и Пенни быстро закрывает ноутбук.

— Там сумасшествие, — говорит Рон. Он выглядит очень официально со своим планшетом и костюмом из джинсов, ковбойских сапог и замшевой рубашки на пуговицах. Он всегда ведёт дрэг-шоу вместе с мамой Пенни, и после долгих уговоров Пенни наконец согласилась заменить маму на сцене, в основном потому, что так они могут получить больше пожертвований на покрытие медицинских счетов Аниты. В животе уже бурлит тревога, но мама Пенни всегда говорила, что умение быть на виду — это навык. Требуется практика, как игра на пианино или приготовление идеального латте.

— Наоми уже здесь? — спрашивает Рон.

Пенни морщится.

— Я забыла тебе сказать, что у Наоми пищевое отравление?