Сияющая грань (ЛП), стр. 15

— Ты не будешь разговаривать с нами в таком тоне, Алонсо Пьетро Де Лука. Ты не решаешь, что мы будем делать, а что нет.

— Но…

— Нет. — Вера встаёт, ударяя ладонями по столу. Её глаза ярко-красные, от слёз ли или от того, что она слишком напряжена, чтобы моргать, — невозможно сказать. Алонсо знает, что должен бояться, но он никогда не был таким умным.

— Я не могу стоять в стороне и позволить этому случиться. Если вы слишком трусливы, чтобы позвонить в Совет, это сделаю я.

Донна и Эмилия резко вдыхают. Алонсо ожидает, что мама накричит на него. Бросить что-нибудь было бы хорошим дополнением. Он тоже к этому готов. Он полон ярости и ему некуда её деть, и ему не терпится, чтобы кто-то сказал слова, которые столкнут его за край. Он хочет потерять контроль. Алонсо — здравомыслящий человек в безумном мире, и его нельзя привлекать к ответственности за свои поступки.

И затем, когда гнев Алонсо достигает крещендо, его мама сдувается, как воздушный шар. Она съёживается, закрывая лицо одной худой рукой.

— Мы учились в одной школе, — говорит Вера. — Однажды мы были напарниками в лаборатории.

Это хуже всего, что мама Алонсо могла бы накричать на него или бросить в него, потому что это поражение. Сёстры Де Лука не позвонят в Совет. Алонсо бы позвонил, но он знает, что будет. Его семья в изгнании. Без магии. И Совет не может никому помочь. Это хуже, чем быть ничтожеством; это наказание его семьи. Их бремя.

То, что случилось с миссис Эмберли, — полностью их вина.

Алонсо больше не дрожит. Он пуст, хотя не хочет им быть. Он решается взглянуть на маму, но она снова игнорирует его. Даже если бы она и смотрела, Вера не увидела бы, что Алонсо нуждается в ней, а у него слишком много гордости, чтобы просить её о чём-либо. Но хотя бы в этот раз разве она не могла бы почувствовать, что ему нужно, не говоря ни слова?

Не мама Алонсо возвращает его к реальности. Это тётя Донна. Она подходит и кладёт руку ему на плечо, хотя это скорее похлопывание. Зажжённая сигарета торчит в держателе на её серебряном кольце. Дым окутывает их, заставляя глаза Алонсо слезиться. Он моргает сквозь слёзы и смотрит на неё в поисках помощи. Ему нужно направление. Отвлечение.

Тётя Донна приподнимает подбородок, понимание едва заметно в твёрдой линии её губ.

— Иди почисть кошачий лоток, хорошо? — говорит она. — Нимбл засрала всё вокруг.

Алонсо едва соображает, когда высыпает наполнитель и дезинфицирует пластиковый лоток в перчатках. Кондиционер выключен, и запах выворачивает ему желудок. Он весь взмок от пота, даже сквозь майку.

Нимбл появляется в нескольких футах, глядя на него из-под тени фикуса.

— Что ты ела? — говорит Алонсо.

Нимбл моргает, не обращая внимания на то, что её какашки воняют особенно сильно. Затем она осторожно подходит к двери в подвал.

— Мяу, — говорит она, выгибая спину и выжидающе глядя на него.

Алонсо скрежещет зубами. Это тревожно — иметь магическую связь с кошкой, которая позволяет ей буквально читать его мысли.

— Я не пойду туда.

Он возвращается к лотку, но Нимбл не унимается. В этот раз она трётся о дверь подвала, заставляя её скрипеть на петлях.

— Чёрт, — говорит Алонсо, бросаясь к двери, чтобы остановить её движение. Он замирает, ожидая, не услышала ли что-нибудь его мама или тётки. Дело не в том, что подвал запретный, но он не хочет, чтобы они задавали вопросы. В конце концов, с чего бы Алонсо вдруг заинтересовался подвалом, когда он ненавидит всё, что связано с их магическим наследием? Не говоря уже о том, что они понятия не имеют, что Нимбл — фамильяр Алонсо. Без магии его семья не может чувствовать энергию, связывающую его с ней, поэтому всегда неудобно, когда Нимбл решает показать, какая она умная. Алонсо не нужно, чтобы его семья начала подозревать неладное.

— Мяу, — говорит Нимбл, ставя лапы на икру Алонсо и выпуская когти.

Он ругается и отдёргивает ногу.

— Ладно! Перестань быть такой надоедливой.

Она издаёт победное мяуканье, когда он открывает дверь. Алонсо тихо закрывает её за ними, и только убедившись, что никто не идёт, он спускается по узкой деревянной лестнице.

Неотделанный подвал — это, по сути, складское помещение, бетонный пол завален картонными и пластиковыми коробками. Алонсо щёлкает выключателем, и лампочке, висящей на потолке, требуется целых пять секунд, чтобы загореться.

Нимбл исчезла в тенях, оставив Алонсо одного искать нужную книгу. И, к его несчастью, каждая из этих коробок забита книгами. Все книги заклинаний, гримуары и другие магические тексты его семьи — здесь, и Алонсо нужно найти одну единственную народную сказку в одной из них.

— Будешь помогать? — говорит Алонсо в темноту.

Нимбл не отвечает.

— Я ненавижу себя, — бормочет он и принимается за работу.

Двадцать минут спустя, когда Алонсо открывает седьмую коробку, появляется Нимбл. Она сидит на коробке в дальнем углу, хвост покачивается из стороны в сторону.

— Решила быть полезной? — говорит Алонсо. Нимбл может быть надоедливой, но её инстинкты необычно остры. Это, вероятно, связано с тем, что она однажды умерла.

И действительно, когда Алонсо роется в коробке, которую Нимбл выбрала своим троном, он находит то, что искал: древний том в серебряной обложке, полный старых народных сказок, которые веками пересказывали ведьмы.

Когда Алонсо был ребёнком, до того как нашёл Нимбл, его мать и тётки отправляли его спать после ужина, чтобы продолжить пить вино, не чувствуя себя дурным влиянием. Но Алонсо всегда вылезал из кровати и садился за дверью столовой, чтобы слышать, как они шепчутся. В основном их разговоры были скучными, но иногда они говорили о вещах, которые Алонсо знал, что никогда не сможет повторить.

Несколько раз они говорили о Пак Хэджон.

По всему миру ковены в целом согласны с тем, что Пак Хэджон была самой могущественной ведьмой из когда-либо живших. О ней существует миллион историй, и хотя некоторые из них, вероятно, были преувеличены со временем, другие имеют слишком много подтверждений, чтобы их отрицать — благодаря обильным записям ковенов Кореи эпохи монархии.

Алонсо ищет одну конкретную историю и находит её ближе к концу этой книги. Его глаза бегут по строчкам:

В 1402 году ковен Пак из Кэсона в центральном королевстве Чосон был на грани вымирания. Четырьмя поколениями ранее глава рода Пак Чохуи прокляла семью купцов после того, как узнала, что они занижали плату её семье за их продукты. Это Проклятие поражало каждого первенца в семье купцов медленной, мучительной болезнью, приводившей к смерти до достижения десятилетнего возраста. Когда горожане поняли, что они натворили, ковен Пак из Кэсона подвергся остракизму, а их земли были конфискованы королевской семьёй. Годы лишений, депрессии и сожалений тяготили ковен, пока почти все его члены не умерли. Последним выжившим потомком семьи была юная Пак Хэджон.

Хотя Хэджон была лишь юной ведьмой, её сила была велика, а решимость — ещё больше. После многих лет усилий Хэджон получила доступ к магии своей бабушки через кровную связь и разрушила Проклятие, спасая многих членов семьи купцов и обеспечивая будущее своего собственного ковена.

Алонсо переворачивает страницу, но на этом история заканчивается. Он уже знал, что Хэджон не оставила записей о заклинании, которое она использовала, или деталях ритуала, потому что она была печально известна отсутствием ведения записей. Но он думал, что эта история может дать ему какую-то подсказку о том, как он мог бы сделать то же самое — разрушить Проклятие после того, как его создатель давно мёртв.

Но ничего нет. Никаких подсказок.

Алонсо вздыхает, захлопывая бесполезную книгу. То, о чём эта сказка на ночь умалчивает, так это то, что Пак Хэджон была сверхъестественно одарённой ведьмой. Конечно, ей было под силу разрушить Проклятие давно умершей ведьмы. Но разрушить Проклятие Баррионов невозможно. Алонсо не какой-то ведьмак раз в тысячелетие. То, что случилось с Нимбл, было случайностью.