Брошенка в Синих Дубах, стр. 4

В итоге уснула я, а не бабка. И наверное, к счастью – хоть немного удалось «ускорить» время. Несколько часов прошли в мире тревожных сновидений. Я то снова видела свою вероломную подругу, «объезжающую» Вадима, то передо мной представало перекошенное от злости лицо Аргейла. Я смотрела в его глаза цвета льда и цепенела от страха, беспомощная и жалкая. Пыталась от него сбежать, но он схватил меня и тряс, тряс, тряс… Очнулась от резкого толчка и к своему облегчению поняла, что это не муж Элианы выбивал из меня душу – просто колёса дилижанса ни один ухаб не пропускали.

Покрутила головой, пытаясь размять затёкшую шею. Осмотрелась. За окнами экипажа смеркалось, и большинство пассажиров дремали. Только мужчина в сюртуке читал газету, портя себе впотьмах зрение, и… Мне тоже следовало приступить к чтению.

Я покосилась вправо. Воткнутый в клубок крючок был так близко, что оставалось просто за ним потянуться. Что я и сделала… Почти не думая, вытащила крючок, сжала в кулаке. Бросила напряжённый взгляд на пассажира с газетой – ничего не заметил. Вздохнув, с силой себя уколола и тут же вздрогнула: боль была резкая, жалящая, неприятная. На кончике пальца заблестела густая капля, и я поспешила вытащить волшебную записную книжку.

Не успела коснуться обложки пальцами, как та будто ожила. Стала тёплой, словно согретой пламенем, и мне даже показалось, словно цветочные плетения узора на ней замерцали. Так это или нет – понять не успела. Рядом завозилась старушка, и я поспешила сунуть крючок в клубок. В рот отправила перепачканный в крови палец, а другой рукой открыла загадочную книгу.

Сработало! Теперь страницы не были пустыми. Чернильные линии, тонкие и аккуратные, расползались по бумаге, как трещины по камню, а потом, словно подвластные чьей-то воле, складывались в буквы. Несмотря на сгущающийся полумрак, я хорошо видела написанное. Казалось, страницы были подсвечены изнутри. На первой, сразу под тиснением, вырисовались аккуратные инициалы: Д.В.Р.

Незнакомые инициалы. И Мирелла не сказала, кому принадлежал дневник. А я, как это водится, забыла спросить.

Растяпа Алина.

Перевернула страницу, ожидая обнаружить записи в стиле мемуаров, но вместо этого взгляд наткнулся на непонятный чертёж. Рядом сбоку темнело что-то смахивающее на формулу, а в самом низу страницы красовался рисунок неведомого растения. На следующей странице было то же самое. Какие-то схемы, рецепты, описание ингредиентов.

Радовало, что читала я на здешнем языке так же хорошо, как и говорила. А вот огорчало то, что яснее от этого совершенно не становилось.

Зацепившись взглядом за знакомое название, Грейсхольм, стала ещё внимательнее рассматривать чужие записи, но чем больше вглядывалась в строчки, тем сильнее запутывалась. Вот что за узел силы? Какая память рода? Что это вообще такое?!

Дом делает нас сильнее, но даже в его стенах у всякого колдовства есть своя цена. Кровь – ничтожная плата. Наши эмоции, сны, воспоминания… Вот с чем точно не стоит расставаться. Иначе история повторится…

Дилижанс резко остановился. Настолько неожиданно, что я едва не улетела вперёд. В последний момент успела ухватиться за жёсткое сиденье и напряжённо выдохнула.

Спокойно, Алина.

– С вами всё в порядке, милая? – обеспокоенно поинтересовалась пожилая дама, которая и сама чуть не упала.

– Всё хорошо, спасибо. А вы? Не ушиблись?

– Немного испугалась – и только. Кажется, это наша остановка.

Пожелав мне приятного продолжения путешествия, старушка и её спутник покинули дилижанс. Мы поехали дальше, но вскоре остановились на ужин на постоялом дворе, в котором, как оказалось, имелись свободные комнаты. Это место, в отличие от той харчевни, выглядело довольно прилично, но я всё равно не решилась остановиться здесь на ночь. Во-первых, денег жалко. Во-вторых, где я потом буду искать новый дилижанс. Да и не хочу являться в загадочный Грейсхольм на ночь глядя. Лучше сейчас помучаюсь, зато потом будет полдня, чтобы познакомиться со своим новым пристанищем.

Надеюсь, временным.

Оставаться в этом мире и в этом теле (что бы оно из себя ни представляло), я не собиралась. Немного приду в себя и буду разбираться. Магия меня сюда закинула, магия поможет выбраться.

Ночь выдалась тяжёлой и показалась бесконечной. Никак не удавалось найти удобную позу… К тому же мне хотелось пить и в туалет, но справлять нужду в поле или каком-нибудь перелеске глухой непроглядной ночью казалось так себе идеей. Да и не факт, что возница согласится остановиться. В общем, терпела, маялась и продолжала отказываться верить в реальность происходящего.

Лишь под утро смогла забыться, а вскоре мы остановились на завтрак. Тут же рванула в уборную и, пока ждала, что та освободится, едва не плакала от жалости к самой себе. Сейчас я готова была отдать все деньги за возможность выкупаться и переодеться. Во что-то удобное, а не то, что на мне надето. Длинные волосы Элианы постоянно лезли в глаза. Я уже несколько лет носила короткую стрижку и так от всего этого отвыкла… А к панталонам и вовсе никогда не привыкала…

За завтраком тоже не обошлось без нервов. Я заканчивала запихивать в себя безвкусную, всю в комках кашу, когда дверь в заведение распахнулась и в зал вошли двое представителей закона. То, что это местные полицейские, я поняла сразу. Они вошли, громко топая сапогами и отряхивая плащи от дорожной пыли. Высокие, плечистые, с медными жетонами на груди и короткими саблями у поясов. Один с рыжей бородой и тяжёлым взглядом, другой моложе, но с тем же напряжением на лице. Воздух в таверне сразу стал густым, словно пропитанным тревогой. Все разом замолчали, замерли, словно испугавшись.

Хотя если кто и имел здесь право пугаться, так это я.

Беглая жена.

Я замерла над своей полупустой миской. Сердце стучало где-то в горле. Вот и всё – догнали! Сейчас подойдут, схватят и потащат обратно к Валериану…

Зря так подумала… Словно откликаясь на мою мысль, оба полицейских посмотрели в мою сторону. Их глаза задержались на мне дольше, чем хотелось бы. Мелькнула шальная мысль вскочить и броситься к боковой двери, что заприметила ранее, но рыжебородый лишь фыркнул, отвернувшись, и вместе с напарником направился к стойке со сдобой.

В тот момент я почувствовала, что меня оставили последние силы. Выдохнула устало и только сейчас заметила, что вцепилась в ложку так, будто собиралась этой самой ложкой защищаться.

Так, Алина, расслабься. Может, Аргейл меня вообще не ищет. А если и ищет, скорее всего, отправится к родне беглянки, а не сюда, непонятно куда.

А вот интересно, меня вообще впустят в этот их Грейсхольм? Кто там сейчас живёт? Мирелла обмолвилась, что Элиана была чьей-то правнучкой. Вот только не уточнила, чьей именно…

– Дилижанс через пять минут отходит, мисси, – раздался совсем близко голос возницы, прогнавший тревожные мысли.

Я вздрогнула, обернулась и увидела знакомую высокую фигуру. Мужчина кивнул и тоже направился к стойке, явно решив угостить себя булочкой.

Прежде чем подняться, я торопливо сунула в рот последнюю ложку каши. Она казалась мерзкой, вязкой, но я всё равно упрямо её проглотила, лишь бы не оставлять недоеденной: кто его знает, когда в следующий раз представится возможность поесть.

Собрав сумку, поспешила к дилижансу и, только оказавшись на жёсткой лавке, позволила себе выдохнуть.

С ума тут сойдёшь, пока доберёшься до этого Грейсхольма.

Мне всё-таки удалось успокоиться. А может, я просто была настолько уставшей, что сил на страх и тревогу уже не осталось. Последние пару часов я бездумно пялилась в окно, а оживилась немного, только когда редкие дома с огородами сменились вполне себе приличными улицами.

Погода стояла хорошая. Солнечный свет ласково золотил крыши незнакомого города. Узкие улочки были вымощены брусчаткой, по которой неспешно стучали копыта лошадей и колёсные обода повозок. Невысокие дома с резными ставнями и черепичными крышами стояли плечом к плечу, словно боялись остаться в одиночестве.