Аспирант, стр. 7

Додумать и осмыслить всё я не успел, вставая, пошатнулся и ухватился за клешню рядом стоящего технического дроида-ремонтника. Зря я это сделал. Кстати, прототип «НК» для фермеров, рухлядь древня, этих дроидов уже лет двести прекратили выпускать, но тут, на Татуине, они ещё встречаются. Свалка – она и есть свалка, как назывался магазин запчастей Уотта. Не успев подивиться такими своими знаниями, которые вдруг всплыли в моей голове при виде дроида, видимо, остаточная память реципиента, как меня снова ударило током (зря за клешню схватился), и я снова упал на пол, матерясь на хаттском и тряся рукой под хихиканье Уотто за прилавком. Ладно рядом с лужей упал, одежду не запачкал, но рукой вляпался. И теперь старательно вытирал её об утрамбованный пол из песка.

Видимо, я снова коснулся обнажённой энерголинии, что шла к манипуляторам, а та под питанием была, Энакин забыл её обесточить, вот меня и шибануло. Но не зря, это быстро позволило мне собраться с мыслями. Взять себя в руки и начать действовать. А подумать и осмыслить всё я и потом успею. Пользуясь некоторыми воспоминаниями Энакина, которые постепенно всплывали, я вызвал старого полудохлого дроида-уборщика, из тех, что выставлены на продажу, в магазине своего уборщика не было, веник да совок, что у входа стояли, и тот прибрался, почистил пол. Сам я отключил дроида, которого ремонтировал, и, покинув помещение мастерской, Уотто был виден за прилавком через открытый дверной проём, попрощавшись с ним, направился домой. М-да, дом. Шагал я, машинально переставляя ноги, в задумчивости. Куда идти, я не знал, остаточная память Энакина помогала, и ноги несли, куда нужно. Но при этом помня, где нахожусь, не забывал поглядывать вокруг. Я, конечно, хоть и имею статус раба, вряд ли кто тронет чужую собственность, что также является некоторой защитой, но дурачья везде хватало. А уродов на Татуине всё же преизбыток, что мне за время пути удалось увидеть не раз, и даже перестрелку между контрабандистами и пиратами.

В общем, было о чём подумать, вот и размышлял всё время пути, особо не обращая внимания на чувства жажды и голода. Идти хоть и довольно далеко, хижина Скайуокеров находилась на окраине, но всё же пять минут – и на месте. А там мама, что ушла из магазина раньше, она там продавщицей работает, и приготовленный ею ужин. Так что приду, поем и попью, это не такая страшная проблема, чем сама встреча и общение с чужим для меня, по сути, человеком. Проблема в другом: говорить или нет? То есть, раскрыться или нет? С одной стороны, я не знаю, как та отреагирует, с другой, сомневаюсь, что смогу хорошо скопировать поведение ребёнка, её сына. Всё равно спалит. Я уже и сам не ребёнок – муж, отец и глава семейства. Обязанностей и ответственности выше крыше, что заметно дисциплинирует. Особенно чувство ответственности. Оно легло мне на плечи с первых дней, как я узнал, что у меня есть дочь. Вот что-то подобное, но уже в отношении Шми Скайуокер было и сейчас. Как ни крути, но я решил считать её своей семьёй, кем по сути она и была.

Постараюсь пояснить, в чём дело. Пока я шёл, наконец смог разобраться в себе. В общем, Энакин не ушёл, я его чувствовал, отголоски эмоций и остальное. Да, я вытеснил его из тела, и общаться мы не могли, но тот с интересом наблюдал за всем, что я делаю, и изрядно веселился. Например, когда меня током повторно ударило, или когда я вляпался в кучу свежего навоза, оставленную бантой, местными травоядными тягловыми крупными животными. Вот ещё одна штука, что меня изрядно изумила в фильме. Травоядные животные, которые, внимание, используются во множестве на планете-пустыне. Интересно, как режиссёр тут вывернулся? В фильме этого не было, банты есть, навоз на улицах есть, а где корм берут? Кстати, прошерстил память Энакена на эту тему, пока я шёл, то всплыли все его воспоминания, которыми я без зазрения пользовался, и в его воспоминаниях этого тоже не было. Правда, как кормят банту, он видел – сеном на стоянке, там тюки были спрессованные. Но откуда тюки берутся? Да-а, ляпов в фильме хватает, неужели и здесь они будут? Посмотрим. А вот где корм берут для банты, я всё же узнаю. А принципиально.

Вот так я и дошёл до дома, матерясь и на ходу вытирая обо всё что можно босые ноги. Точнее, правую, я ею вляпался. Пока шёл, успел всё обдумать и решить. Пока дальнейшие планы не строил, это уже при разговоре со Шми будет видно. Я решил всё же раскрыться, смысла не видел скрывать, там вместе и решим. Не хочу решать всё за нас двоих, хотя чувствовал, что придётся. Командир в семье должен быть один. Как там говорится? У кого пипка, тот и старший? Я так же считаю. Сам дом напоминал полуземлянку. По сути, видна была только круглая крыша, на которой было с пяток окон, стена в метр высотой без окон, а вниз вели ступеньки, там виднелась дверь. Всё было пустынной расцветки. Скатившись вниз, я открыл дверь (она кодовой была, код я «помнил») и забежал в дом, не забыв проверить, что дверь закрылась и никто чужой в дом следом за мной не зайдёт, что вполне могло быть. Энакину доводилась слышать такие жуткие истории. Однако одного маньяка поймали и кожу с живого сняли, он рабов растерзал, хозяева потерянного имущества требовали его крови на Арене у Джаббы, другого ещё ищут. Вот так, забежав, я крикнул матери, что возилась на кухне, на английском:

– Я сейчас приду!

Всё же фильм был американский, поэтому неудивительно, что основной язык в этой далёкой-далёкой галактике был именно английский, который Энакин знал. Впрочем, я тоже, и не хуже. Хотя странно, конечно, оба фильма-то я смотрел с русским переводом, почему тогда основной язык не русский? Это уже загадка, и ответа у меня на неё не было.

Забежав в санузел, это я его так называл, а там и было-то что: древний биоунитаз, небольшая раковина, ведро да пару тазиков – и всё. Водопровода в доме не было, слишком дорогое удовольствие, да ещё для рабов. Но был бачок и ковшик. Сняв со стены тазик, я плеснул воды в него и стал мыться. Сначала лицо и руки, а потом и ноги. В общем, отмылся. А грязную воду в унитаз смыл. Там активное вещество, оно всё приберёт. Тазик я обратно на стену повесил, рядом с жестяной самодельной ванной. Душа в доме тоже не было, мылись в этой ванной, используя купленную воду, или просто влажными салфетками протирались. Уотто был неплохим хозяином и выдавал деньги как на кормёжку, так и на дополнительную воду, хотя и ворчал. Но он по-другому не мог, как я понял, тойдарианцы были прообразом земных евреев. Но нормальных евреев, например, Шми на панель тот не гнал и вполне довольствовался нашей работой в его лавке. К слову, дом этот принадлежал ему же, мы жили тут как ответственные квартиросъёмщики. Впрочем, шесть соседних домов тоже принадлежали ему, и он их сдавал. Ну, кроме нашего, самого маленького. Действительно маленького. Всего шесть помещений. Это прихожая, санузел, кухня, отдельно столовая и она же гостиная. Ну, и два спальни. Личные комнаты Энакина и его матери. Помнится, из новых воспоминаний, это я про жизнь парнишки, комната у матери в идеальном порядке, у него же рукотворный бедлам. Наполовину спальня, наполовину мастерская. Робота-протокольщика «С-3РО» тот ещё не начал собирать. Видимо, не попадались Энакину такие детали – голова с процессором, основа, с которой тот и начнёт его собирать. Хм, судя по резко возросшей заинтересованности мальчишки, он не ушёл окончательно, как я и предполагал, а мыслил и существовал. Только отключённый от всего. Единственное, что он может, это наблюдать за моими действиями. Причём ещё мог без зазрения совести копаться у меня в мыслях, что, видимо, и делал. Похоже, идея восстановить такого дроида в подарок матери ему сильно понравилась.

– Надо же, – искренне удивилась Шми, раскладывая тарелки на столе, когда я появился в гостиной. – Сам помылся, и уговаривать не нужно.

– Нам нужно будет серьёзно поговорить, но это после ужина. Я проголодался.

– Что-то случилось у Уотто? – нахмуривалась та.

– Нет, хотя эта тема и его касается тоже.

– Ты странно заговорил, – нахмурилась та.