Мятежник. Дилогия (СИ), стр. 75

Побежали.

На южную сторону мы добрались секунд за сорок до того, как заряды рванули, мы как раз успели укрыться за баррикадой из трамвайного вагона. Кто‑то протянул мне фляжку, и я от всей души приложился к угощению, даже не поперхнувшись дрянным виски.

Взрыв получился вовсе не такой, как показывают в кино, никаких столбов пламени, ударной волны в полсотни метров и атомного гриба в миниатюре, висящего сверху ещё пару минут. Глухо бахнуло, земля дрогнула, что‑то в реке громко плеснуло. Мост просел посередине и несколько пролётов упало в Лиффи. Каменные опоры остались торчать, как пеньки гнилых зубов.

Второй мост подорвали минуты через две после нашего, я уж было забеспокоился. Но всё вроде как прошло гладко, и я стоял у парапета набережной и смотрел, как по серым волнам плывёт всяческий мусор.

– Думаешь, поможет? – тихо спросил меня Шеймус.

– Должно, – так же тихо ответил я. – На какое‑то время.

– Надолго? – спросил он.

– Пока понтоны не подведут. Или этот не починят, – сказал я, глядя на разрушенный мост. – Пара дней ещё есть, может, чуть больше.

А может и меньше. Мы, конечно, будем отстреливать инженерные команды, которые будут пытаться починить мост, но с той стороны полно отличных позиций для артиллерии, которая может превратить нашу набережную в пыль, и тогда ничто им уже не помешает. Даже отсюда виднелись обстрелянные из пушек здания на северной стороне. Наше счастье, что сюда ещё не подвели гаубицы.

К нам подошёл Дейли, грязный и мрачный, молча уставился на англичан, разбирающих завалы далеко на той стороне.

– Ты как? – спросил я.

– Нормально, – соврал он. – Что дальше? Запрёмся в замке?

– Кто‑то, может, и запрётся, – пожал я плечами, намекая на Военный совет и его тактику глухой обороны. – Я вот не хочу. Ничего, мы их ещё прогоним.

Нед только хмыкнул. С нескрываемым сомнением. Но для меня никаких сомнений не было, пусть мы потеряли эту часть города, мы сохранили боевой дух и людей, способных держать оружие. Пружина сжималась, чтобы в нужный момент ударить со всей силы.

– Будем держать южный берег. От Лиффи до Гранд‑канала, – продолжил я. – Это проще, чем распыляться на весь город, да и реку форсировать это тебе не в парке прогуляться. Посмотрим.

– Посмотрим, – согласился Нед.

Мы пошли дальше на юг, к одному из зданий, где сейчас разворачивался временный штаб. Потом он неизбежно переедет в замок, но пока расположился в простом пабе, слишком тесном для штаба. Туда тянулись посыльные, туда подходили остатки северных батальонов, туда подошли и мы.

В новом штабе Пирс встретил меня у порога, словно специально меня ждал.

– Почтамт взяли, – сообщил он. – Но флаг ещё висит.

– Куда же он денется. Закрепили надёжно, – ухмыльнулся я.

– Совет всё‑таки состоится? – спросил он.

– Да. Пусть и не так, как мы планировали, – сказал я.

Про выборы в этой суматохе все позабыли, но и откладывать их нельзя. Потеря севера, конечно, не прибавит симпатий Временному правительству, но я всё ещё рассчитывал на успех.

Я прошёл мимо него внутрь штаба, огляделся по сторонам, офицеры и адъютанты обустраивались на новом месте. Кларк устало курил у окна, Коннолли возился с телефонным аппаратом, пытаясь наладить связь. Шеймус куда‑то исчез, видимо, на запах съестного. Я нашёл место в уголке, присел прямо на пол, прислонился к стене и прикрыл глаза. Всего на минутку, переводя дух.

Минуты мне не дали.

Загрохотали чьи‑то быстрые шаги, вбежал незнакомый мне парнишка‑связной, мокрый от пота, с обрывком записки в руке. Остановился посередине паба, в центре внимания, как выступающий артист, отдышался немного.

– Из порта! Срочно! – громко выкрикнул он.

Кларк поднял взгляд на него, Коннолли отложил телефонную трубку. Я лениво приоткрыл один глаз.

– Не тяни, парень, – хрипло потребовал Кларк.

Мальчишка сглотнул. Тишина повисла такая, что слышно было, как трещит и шипит телефон.

– В порту… Подлодки. Две, зашли почти к устью, – выдохнул он.

– Чьи? – спросил Пирс.

– Не знаю… Не могу знать! Они без флагов, – ответил парень. – Никто не знает.

Глава 12

Кингстаун, штаб британской королевской армии

Обстановка в штабе генерала Максвелла напоминала улей, в который ткнули горящей палкой.

Генерал Джон Гренфелл Максвелл стоял напротив большой карты, испещрённой пометками, стрелками, кружочками, подписями и чёрточками, нанесёнными разными чернилами в разное время суток. Стоял и смотрел на неё с видом человека, которому плюнули в кашу.

Красными чернилами были изображены британские части, синими – банды мятежников. И соотношение красного и синего цветов отнюдь не радовало генерала, который клятвенно пообещал разобраться с мятежом за сорок восемь часов, и это обещание успели передать Его Величеству.

– Прошу объяснить мне, джентльмены, – ровным тоном произнёс генерал, и это для его подчинённых было страшнее, чем крики и ругань. – Как же так вышло, что горстка бандитов удерживает центр города от целой бригады?

Никто не ответил. Все присутствующие, генералы и полковники, смотрели себе либо на носки ботинок, либо на карту, стараясь не встречаться с Максвеллом взглядом. Чтобы не привлекать к себе начальственное внимание.

– Полковник Фаррелл, вы заверяли меня, что взятие почтамта займёт два часа, – продолжил Максвелл, обращаясь к командиру 5‑го Лейнстерского полка, одутловатому мужчине с редкими усиками над верхней губой.

– Сэр, мятежники оказали сопротивление…

– А вы думали, вас будут встречать с цветами? Или они сами встанут на четвереньки и раздвинут перед вами булки⁈ – взорвался Максвелл.

Фаррелл потупил взор.

– Вы, чёрт возьми, дрались с бошами! С армией кайзера! А теперь не можете одолеть кучку быдла с кувалдами! – рявкнул генерал.

Потупились все. Почти все из них за три года войны успели повоевать на Западном фронте или в Экспедиционных силах.

– Ладно. Допустим. Почтамт взят, – генерал вновь вперил орлиный взор в значки на карте. – Поздравляю вас, джентльмены, отличная работа.

Из каждого слова сочился едкий сарказм, так что никто и не думал радоваться.

– Теперь нам осталось взять всего лишь южный берег, замок, доки, и Бог знает сколько ещё укреплённых зданий, пока по нам с каждого чердака стреляют их проклятые снайперы, – продолжил Максвелл. – Превосходно. И это не считая провинции.

Он заложил руки за спину и прошёлся по кабинету. Генералы и полковники молча следили за каждым шагом командующего, пока он вновь не остановился у карты.

– В Лимерике власть взяла кучка рабочих. В Голуэе стреляют. В Белфасте… Даже не хочу вспоминать про Белфаст, – нахмурился Максвелл, отворачиваясь к карте острова. – В Корке партизаны вчера сожгли казармы фузилёров. В Типпэрери наши войска заманили в окружение. И это вы называете восстановлением порядка?

– Сэр, они воюют не по правилам, – подал голос один из генералов.

– Кто это сказал? – вскинулся Максвелл. – Кто этот трусливый сын педераста, который только что подписал себе приказ о разжаловании⁈

Никто не ответил.

– Вы что, хотели, чтобы они маршировали на вас колоннами под бой барабанов, как сраные наполеоновские гвардейцы? – зло прошипел генерал.

Максвелл вернулся к столу, опустился в кресло, уставился в одну точку перед собой, безвольно опустив руки. Офицеры стояли, из‑за окна доносились далёкие выстрелы.

– Вчера я получил несколько телеграмм. Из Лондона, – тихо сказал генерал спустя какое‑то время. – Не буду оглашать их содержание целиком. Скажу лишь, что господин Асквит интересуется, почему в Ирландии ещё стреляют, тогда как ему обещали совсем иное. Командование Экспедиционного корпуса спрашивает, когда им вернут откомандированные батальоны. Адмиралтейство выражает недовольство утратой «Хельги». А Его Величество, по имеющимся у меня сведениям, изволил употребить в частной беседе выражения, которые я даже не стану повторять.