Истинная для четырех драконов (СИ), стр. 25

Теодор двигался как животное. Он вбивался внутрь, вызывая лёгкую боль, но в то же время достигал в конце той точки, от которой меня шарашило током. Я плакала и подставляла ему бёдра. Я даже не представляла, что может быть так хорошо. Дракон слетел с катушек, впечатывая меня в стену грудью и щекой. Он рычал. Он наказывал меня. А я подчинялась. Попроси он встать меня на колени — я бы встала. Попроси он меня проглотить яд — я бы приняла его как лекарство.

Себастьян и Дориан, ворвавшись в ванную, попытались оттащить от меня парня, но он защитил себя артефактами, припечатывая мешающих ему драконов к стене. Я видела их мельком, будто вспышками. Себастьян и Дориан не могли отлипнуть от стены, будто их приковали.

Я чувствовала себя лошадью, которую погнали в галоп. На которой опытный наездник, который обуздает её, но выжмет все соки.

Мой рот был открыт постоянно. Я стонала беззвучно, я молила, чтобы Тео наконец довёл меня до края бездны. Всё длилось недолго, всего жалкие пять минут, и я вспыхнула. Тело буквально взорвалось на мелкие частицы, а когда я открыла глаза, обнаружила, что всё-таки цела. Меня держал на руках Себастьян, чьё лицо я разобрала не сразу.

— Господи, Элис, как ты? — спросил Дориан на пару с дипломатом. Их лица были встревожены и озадачены. Я кивнула. Попыталась найти глазами Теодора, он сидел у стены ванной в полуобморочном состоянии, с таким видом, будто открыл главный секрет вселенной.

— Что случилось? — прошептала я хрипло, и мне тут же поднесли стакан воды к губам, чтобы я смочила пересохшее горло.

— Этот идиот затрахал тебя до потери сознания, в прямом смысле, — выругался Себастьян, а Дориан кивнул в подтверждение.

— Я рассчитывал, что это сделаю я, — шепнул разочарованно некромант. — У тебя что-то болит? Генри хороший лекарь...

Я попыталась понять, сломано ли что-то, но, кажется, я была в полном порядке, только между ног очень саднило, будто кто-то отшлёпал меня ладонью. Я, прикусив нижнюю губу, вновь посмотрела на Теодора, который виновато смотрел в нашу сторону. Надо выгнать всех из дома и проверить, на что ещё способен этот артефактор.

— Даже не смотри на него, — Дориан ладонью повернул моё лицо к себе. — Не надо поощрять грубости. Он имел тебя как чёртов садист.

Я лишь двинула плечами, мол, что я могу сделать, он же меня заставил, а сознание от удовольствия я потеряла так, для вида, ага.

Меня вернули на чистую постель, уложив, как трупик, ровно посередине, и подоткнули одеялом.

— Хватит на сегодня приключений, — лёг со мной рядом Себастьян лицом ко мне и положил одну руку на мой живот в защитном жесте. С другой стороны, с левой, второй охранник по имени Дориан устроился на одеяле и начал поглаживать меня по волосам. Кажется, они больше никогда не оставят меня с Теодором наедине, но тогда я найду способ, как улизнуть от такого надзора. Я закрыла глаза, проваливаясь в свою фантазию, где артефактор вновь прижимает меня к стенке, а затем Генри зализывает мои раны языком. Лечит меня своими руками, доводя до оргазма.

Утром я проснулась от того, что не могу повернуться на бок. Две мужские руки с разных сторон от меня, принадлежащие разным мужчинам, обнимали меня, защищая во сне. Я открыла глаза, рассматривая спящих Дориана и Себастьяна. Их халаты всё ещё были на мужских телах, но фривольно открывали грудь и шею, сползая с плеч. Больше в комнате, освещённой ярким солнцем, не было никого. Я попыталась крутануться ещё раз и повернуться лицом к Дориану, а попой к Себастьяну.

— Какая прелесть, ты мне снишься? — спросил некромант, открывая один глаз. Я кивнула.

— Тогда можешь поцеловать меня, я не против, — прошептал заспанным хрипловатым голосом повелитель скелетов. Я чмокнула его в щёку, растягиваясь в улыбке.

— Какой прекрасный сон, — промурлыкал Дориан.

— Дай поспать, придурок, — сзади меня раздалось недовольное бурчание. Себастьян просунул руку мне под шею и обнял, притягивая к себе, но одеяло ему в этом очень мешало.

— Ангел мой, почему в нашей постели третий лишний? — так же недовольно пробурчал Дориан и попытался подвинуть меня к себе. Ему быстро дали по рукам, мол, нечего трогать чужое. Я, понимая, что сейчас начнётся драка, нырнула под одеяло, прячась от соперников, которые поубивают друг друга. Моё счастье не было долгим: скинув с себя халат, Себастьян залез ко мне под одеяло и пристроился сзади, взяв меня за бедро и удерживая в объятиях. Дориан сделал то же самое, только спереди, утыкаясь каменным достоинством в мой живот. И один, и второй начали целовать меня с разных сторон и потихоньку, будто я совсем не замечаю, толкаться внутрь.

Я закинула ногу на некроманта, облегчив задачу и одному, и второму дракону. Твёрдая плоть проскальзывала внутрь меня на пять сантиметров, потом ускользала обратно. С другой стороны точно такое же набухшее мужское достоинство проникало внутрь и выходило.

Я начала стонать, когда пяти сантиметров драконам уже было мало и они входили почти до конца. Я полностью расслабилась и получала удовольствие от соперничества двух парней. Дориан целовал меня сладко. Себастьян ласкал грудь, сжимая и оттягивая пальцами набухшие соски. Утро началось замечательно, надеюсь, и дальнейшая жизнь будет такой же прекрасной, как мои четверо драконов.

Эпилог

Шесть лет спустя

— Нет! Нет! Нет! Даже не смей меня трогать! — кричу я Дориану, который совсем обезумел и со своей армией скелетов наступает на меня. Я забегаю со двора в дом Генри, который уже давно стал и моим тоже, и с грохотом захлопываю тяжёлую дубовую дверь. Сердце колотится где-то в горле. — Помогите! Он достроил свой чёртов воздушный шар!

Я срываюсь с места и бегу по широкой лестнице на второй этаж. Ноги сами несут меня в детскую.

Детская комната встречает меня теплом камина и мягким светом магических светильников, парящих под потолком. Это огромное, светлое помещение, которое Генри когда-то хотел превратить в бильярдную, теперь стало настоящим королевством игрушек, об которые можно переломать ноги, но мне повезло в этот раз. Вдоль стен выстроились деревянные стеллажи, забитые до самого верха: резные фигурки драконов, которые Теодор лично покрыл защитными чарами, механические жуки, ползающие по полу, если их завести ключиком, мягкие игрушки — пушистые дракончики всех цветов радуги. В углу громоздится настоящий деревянный замок с башенками и подъёмным мостом, подарок Себастьяна в честь рождения второго сына.

В центре комнаты, на пушистом ковре, стоит Генри Рид. Он держит на руках своего пятилетнего наследника, который внимает каждому слову отца с серьёзным выражением лица, совсем недетским для его возраста.

— Запомни, Эдвард Рид, — говорит Генри, и в его голосе звучит та самая стальная нотка, которая когда-то заставляла меня трепетать. — Ты наследник нашего рода. Когда вырастешь, все драконы будут кланяться тебе в ножки. Ты — будущее нашей семьи.

Пятилетний Эдвард Рид — точная копия отца: те же тёмные волосы, тот же серьёзный взгляд исподлобья и привычка сжимать губы в тонкую линию. Мальчик кивает, но я вижу, как его глаза скользят в сторону брата, который явно скучает на этой лекции.

Четырёхлетний Леонард Хоук, сын Себастьяна, сидит на полу, скрестив ноги, и с выражением лица, которое я научилась читать за эти годы, кривит губы. Он весь в отца: светлые волосы, озорные глаза и эта вечная ухмылка, которая появляется, когда он задумывает очередную шалость. Сейчас он явно не согласен с тем, что Рид — самый сильный дракон в будущем, но тактично помалкивает об этом.

— Леонард, ты слышал? Эти простолюдины решили, что они главные, — расхохотался Себастьян Хоук, стоящий рядом, обращаясь к своему сыну. — Когда станешь министром, как я, будешь постоянно выслушивать вот таких безумцев.

— И почему они так думают? Они же совсем не из благородного рода, — вздыхает Леонард Хоук с такой обречённостью, будто ему объявили о конце света. — Может, тебе надо создать указ, чтобы они так не говорили?