Рыцарь для Лики, стр. 21

Скоро приобрёл Саша дорогой металлоискатель с наушниками и датчиком к нему: на какой глубине, какого рода металл залегает. Раздобыл мощный магнит (для глубоких расщелин и колодцев), сапёрные лопатки, газовый баллончик и травматический пистолет (оборонятся от грабителей, если кулаков будет недостаточно), сумку от противогаза (для будущих находок), прорезиненные перчатки (чтобы копаться в мокрой земле), совок с решёткой (просеивать сухую почву и песок). Но самое главное – карты потенциальных кладов у друзей уже были. В общем, подготовился основательно, осталось дело за малым – найти и поднять клад. Александр был целеустремлённым, упрямым, но это пристрастие больше похоже было на кладоманию, держало цепко, как наркотик. На девушек у Саши не находилось времени.

В интенсивном, изматывающем поиске время пролетало незаметно. Все выходные после рабочей недели Саша пропадал с единомышленниками вне дома, как бешеный кабан, роя землю в ближних и дальних окрестностях Судака, но всё тщетно.

Однажды проснулся утром в воскресенье и понял, что нет желания никуда больше ехать. Выключил мобильный телефон и в одиночестве поднялся на гору Сокол. Просидев на вершине несколько часов, любуясь великолепным видом, открывшимся ему сверху, – весь город с Генуэзской крепостью, горы Алчак и Меганом и бескрайнее море до горизонта. Он с высоты птичьего полёта увидел совершенно по-новому последние годы своей жизни и как будто прозрел. Саша прикинул, сколько потратил денег, заработанных тяжёлым трудом, на всевозможное оборудование и примочки, необходимые в поисках, на бензин и запчасти, когда автомобиль друга приходилось ремонтировать. И главное – сколько времени и энергии бездарно потратил! Хоть и небольшую пока, но всё-таки часть своей неповторимой жизни. А в итоге – живописная горка ушек от пивных банок, кучка гвоздей, несколько десятков ржавых патронов и гильз, жалкая, умещающаяся на ладони россыпь почерневших от времени медных и серебряных монет!

«Да гори оно ясным пламенем!» – подумал Саша, стоя на вершине Сокола, в сердцах плюнул, махнул рукой на свою глупую детскую затею – и вылечился. Вот как-то сразу, в одночасье вылечился, хотя и долгие годы «болел».

Какие бы ни доходили до него впоследствии слухи о поднятиях другими счастливчиками кладах, он больше не реагировал, не вёлся на разговоры, не интересовался – как отрезал. Оборудование своё Саша желающим в полцены распродал и, окончательно избавившись от своей зависимости, всё свободное время теперь проводил на пляже и в спортивном зале. А прошедшим летом, побывав на международном рыцарском турнире, уже лет десять проходившем на территории крепости, он решил, что в следующем сезоне попробует себя в новой роли. Ничего особенного в этих поединках, такого, чего не мог бы сделать он, Александр не заметил. Правда, теперь нужны были другие причиндалы: средневековые доспехи – кольчуга, шлем, латы. Он подготовится и в следующем фестивале обязательно примет участие в числе 450 рыцарей – членов клубов, которые занимаются реконструкцией не только средневекового доспеха, но и средневекового военного искусства. Будут среди них, конечно, и актёры, и каскадёры, но Сашу это не могло остановить, даже наоборот. Он был молодым, азартным и честолюбивым.

Три раза в неделю Александр ходил в спортивный зал на тренировку с железками, а вечерами до поздней ночи просиживал у отца в мастерской, что находилась при гараже, занимаясь своей кольчужкой. Изучая литературу о рыцарях, он так увлёкся новым хобби, что решил поступить в университет на исторический факультет. Довольный отец посмеивался в усы и необидно подкалывал «рыцаря». Вообще-то, он и сам был бы не против поучаствовать в этом мероприятии, но остерегался, что товарищи засмеют: в его-то возрасте – и в рыцари!

У отца в собственности был экскаватор, и вот уже несколько лет он трудился на своём стальном коне, принося в дом приличный доход. Судак строился, разрастался на глазах, и работы отцу всегда хватало, востребованный экскаваторщик не простаивал, на него была очередь. В прошлом году он позволил себе купить «Фольксваген», и не какой-нибудь подержанный, а прямо из автомобильного салона – в целлофане! Правда, иногда подводило здоровье. Вот и в тот день не на шутку разыгрался радикулит, и отец попросил сына заменить его.

Саше на всю жизнь врезался в память канун этого дня и весь последующий день – всё, что происходило, до самой незначительной мелочи. Он перебирал все события впоследствии, как ловцы жемчуга перебирают свои сокровища, любуясь, вспоминая и рассказывая, при каких обстоятельствах и в какой день была добыта та или иная, особо крупная, ценная жемчужина. Да, Саша часто вспоминал события этого дня и, видимо, помнить будет до конца жизни, но рассказать не мог никому.

В то памятное воскресенье он проснулся рано и, наспех позавтракав, поспешил к бывшему пансионату – подменить отца. На месте скромного пансионата, перешедшего к новым собственникам, должен был вырасти грандиозный гостиничный комплекс.

Экскаватор понуро замер посреди строительной площадки с опущенным ковшом, ожидая своего хозяина. Им вдвоём осталось совсем немного – пару рабочих дней до финиша. Уже которую неделю стальной ковш отчаянно вгрызался в тяжёлую глинистую почву, вырывая котлован для будущего бассейна под открытым небом. Глину должен был поднять экскаватор, а дальше примутся за дело другие рабочие с более агрессивным инструментом, предназначенным дробить скальную породу. Сашин отец с удовольствием работал и в выходные по двойному тарифу. Работодатель спешил закончить объект к открытию курортного сезона.

Александр отомкнул ключом дверь и легко поднялся вовнутрь кабины. Уселся за штурвал агрегата, воткнул в уши наушники, нажал на кнопку плеера с любимой музыкой. Всю ночь лил дождь, и в глубине котлована образовалось небольшое озерцо. Тяжелая, спрессованная веками глина не хотела вот так легко пропускать сквозь себя влагу. Саша опускал ковш, проводил им по дну будущего бассейна и, зачерпнув слой глины пополам с водой, относил ковш направо, с трудом сбрасывая налипшую рыжую массу. Прошло несколько часов скучной работы. Дождь припустил с новой силой, и строители, возившиеся у естественного грота – большого фрагмента скальной породы, когда-то отделившегося и свалившегося сюда, вниз, от скалы под названием «Сахарная голова», поспешили в укрытие, под навес. Они покурили, посовещались, глядя на небо, по всей вероятности, надолго затянутое тучами, и решили разойтись по домам.

Саша слушал музыку и занимался нудной, монотонной работой, когда с площадки ушёл последний строитель, махнув ему на прощанье рукой. Александр размеренно вёл ковшом по дну, слой, за слоем срезая почву, и вдруг ковш застрял, споткнувшись о преграду, не желая двигаться дальше. Саша поднял тяжёлую железяку и под другим углом попробовал снова провести от начала и глубже захватить затесавшийся в глину, как ему тогда подумалось, каменный валун. Но посередине котлована ковш опять упёрся в препятствие и, неприятно проскрежетав, остановился. Саша чертыхнулся и, накинув капюшон куртки, собрался выходить под дождь и осматривать препятствие, чтобы оценить его масштаб и свои дальнейшие действия. Он открыл дверь и спрыгнул на землю.

С первого взгляда, издали, он решил, что наткнулся на кусок какого-то металла, но подойдя ближе к котловану, сразу увидел крышку ржавого железного сундука. На крышке просматривался незамысловатый рельефный рисунок. Саша не поверил своим глазам, не хотел даже впускать догадку, которая, как и сотни предыдущих, обернётся пустышкой, иллюзией, и отогнал её прочь – нет, не стоит заблуждаться. Это наверняка старый сундук без дна или же набитый ржавыми гвоздями или какой-нибудь рухлядью.

Марина держала в руках хрустящие зелёненькие купюры и радовалась, как дитя. Никогда в жизни не получала такого удовольствия от портретов мёртвых президентов чужой страны! Это были особенные деньги – гонорар за книги от московского издательства. И Марина просто обязана была потратить их по-особенному. Она решила подарить себе путешествие в Европу. Решила и подарила. Из всех предлагаемых выбрала понравившийся маршрут: Краков-Прага-Мюнхен-Зальцбург-Нюрнберг-Вена.