Целительница для генерала. Я его лекарство после развода (СИ), стр. 57

— Я сказал «нет», Алисия, — я подался вперед, опираясь предплечьями о стол. Мой голос звучал тяжело, впечатывая каждое слово ей в мозг. — Условия нашего окончательного развода остаются неизменными. Тебе достается роскошный дом в столице — тот самый, который ты вполне себе можешь продать, если тебе так нужны наличные. Тебе досталась огромная вилла у моря. У тебя остались абсолютно все драгоценности и подарки, которые я дарил тебе за годы нашего брака. Общее состояние там достаточное.

Я сделал паузу, видя, как её лицо начинает искажаться от злости, проступающей сквозь маску несчастной жертвы.

— Моего содержания больше не будет. Ни единой золотой монеты ты не получишь. Можешь продавать свои бриллианты, можешь искать нового мужа, можешь идти работать — меня это не касается. Теперь ты сама должна решать свою судьбу.

— Но как ты можешь быть таким жестоким?! — воскликнула она, вскакивая с кресла. От её слез не осталось и следа, голос стал визгливым. — Я мать твоих детей! Они мои девочки тоже! Ты должен заботиться о матери своих дочерей!

Я медленно поднялся со своего кресла. Моя фигура нависла над столом, аура водного дракона плотным, удушливым кольцом сомкнулась вокруг нее, заставив Алисию инстинктивно вжаться обратно в кресло.

— «Твои девочки»? — процедил я, и в моем голосе зазвучал откровенный металл. — Удивительно. Всё это время, пока ты сидела здесь, пока мы шли по коридору мимо сада, ты даже не взглянула в их сторону. Ты ни разу не спросила о них. И только теперь, когда я отказал тебе в деньгах, ты решила разыграть карту убитой горем матери?

— Я... мне просто было тяжело! — попыталась оправдаться она, но я не позволил ей закончить.

— Удивительно, Алисия, но они тоже не спросили о тебе, — мой тон был убийственно спокоен, и эта правда била больнее любой пощечины. — Всего один раз. Лиана спросила, где мама, через пару дней после твоего побега. Я сказал им, что ты просто уехала на долгий отдых к морю. Знаешь, что произошло потом?

Она смотрела на меня широко распахнутыми, перепуганными глазами.

— Ничего, — жестко констатировал я. — Больше они о тебе не спрашивали. Никогда. Они не плакали ночами, они не звали тебя. Потому что дети всё чувствуют. Скажи мне, Алисия, кто на самом деле воспитывал наших дочерей всё это время? Кто читал им сказки, когда у них была лихорадка? Кто утирал им слезы, м? Рози. А ты в это время блистала на балах и выбирала новые платья. По-твоему, кто ими занимался? Ты была для них красивой картинкой, которая иногда заходила в детскую перед званым ужином, чтобы поцеловать их в лоб, стараясь не помять прическу.

Я видел, как её лицо стремительно краснеет, как раздуваются ноздри.

Правда оказалась для неё невыносимой.

Маска окончательно слетела.

— Да как ты смеешь?! — завизжала она, вскакивая на ноги. Её красивое лицо исказила уродливая, злобная гримаса. Она вмиг превратилась в настоящую истеричку. — Ты просто мстительный ублюдок! Ты не можешь простить мне, что я выбрала другого! Что меня благословили боги! Ты настраиваешь детей против меня! Ты хочешь оставить меня ни с чем из банальной ревности!

Алисия кричала, брызгая слюной, размахивая руками, сыпя оскорблениями и проклятиями в мой адрес.

Она обвиняла меня во всех своих бедах, кричала, что я сломал ей жизнь, что я черствый чурбан, помешанный на своей войне.

Я стоял молча, не меняя позы, и просто смотрел на эту бьющуюся в истерике женщину.

Мне было абсолютно всё равно.

Её крики больше не трогали меня, не вызывали даже раздражения. Только брезгливость.

Когда она начала задыхаться от собственного визга, я плавно поднял руку, прерывая её поток брани.

— Закончила? — ледяным тоном спросил. — А теперь вон из моего дома. И чтобы я тебя здесь больше никогда не видел. Охрана!

Дверь кабинета мгновенно распахнулась. Двое моих крепких, проверенных бойцов, дежуривших в коридоре, шагнули внутрь.

— Проводите леди к выходу, — скомандовал я, даже не глядя больше в её сторону. — И впредь — на территорию особняка не пускать.

Алисия задохнулась от возмущения, попыталась что-то выкрикнуть, но охранники уже взяли её под руки, вежливо, но абсолютно непреклонно разворачивая к двери.

Когда её истеричные крики окончательно стихли за тяжелыми дубовыми дверями особняка, я выдохнул. В кабинете повисла тишина. Я подошел к окну и выглянул в сад.

Кира всё так же сидела в кресле. На её белоснежных волосах красовался кривой, нелепый венок из одуванчиков, который надела ей Мари.

Кира смеялась — искренне, тепло и заливисто, обнимая прижавшуюся к ней Лиану.

Мой дракон довольно заурчал, сворачиваясь клубком внутри.

Прошлое только что само захлопнуло за собой дверь.

А мое настоящее и будущее было прямо здесь. Мои девочки сидели на залитой солнечным светом дворе.

А еще я думал, насколько мы все разные. Ведь я тоже встретил истинную, но не позволил себе отказаться от детей, даже мысли такой не было.

Кира

Боль накрыла меня тяжелой, обжигающей волной. Я до побеления костяшек вцепилась в простыни, в ужасе чувствуя, как мой ментальный дар от невыносимой боли начинает вибрировать и пульсировать.

Я так боялась, что магия выйдет из-под контроля и ударит по всем в этой комнате!

Мой суровый, бесстрашный генерал, не раз смотревший смерти в лицо на поле боя, сейчас был бледен как полотно.

Нортан метался у моей постели.

— Сделайте же что-нибудь! Ей больно! — рычал он на Армуса, хотя я еще помню, как он призывал его самого не паниковать. Теперь же они поменялись местами.

— Так, герой, на выход, — раздался властный голос моего брата. Эрэйн вместе с Рейгардом с двух сторон подхватили упирающегося Нортана под руки и буквально потащили к двери.

— Дыши, брат, дыши, — наставительно гудел Рейгард, пытаясь оторвать пальцы генерала от косяка. — Посмотри на нас с императором. Вот мы, когда наши жены рожали, были само спокойствие. Кремень, а не мужики! Вспоминай генеральскую выдержку!

Сдавленный, истеричный смешок Армуса, мгновенно дал понять, что эти двое нагло врут, и их самих тогда наверняка отпаивали успокоительными зельями.

Всю эту суету разом прервала Виола. Она вошла в спальню с грацией разгневанной валькирии или виверны.

— А ну, все вон отсюда! Не мешайте таинству! — жестко скомандовала она, выставила сопротивляющихся мужчин за порог и непреклонной скалой встала у закрытой двери, охраняя мой покой.

У моего изголовья мягко опустилась Грейс. Её прохладные, уверенные пальцы бережно перехватили мою ладонь. И вдруг мне стало так легко. Под её ласковым взглядом паника мгновенно отступила, а разбушевавшаяся ментальная магия послушно свернулась в клубок.

Я выдохнула, позволяя себе наконец-то расслабиться и полностью довериться своему телу.

А потом мир разорвал первый звонкий крик. За ним, спустя всего пару минут — второй.

Два мальчика. Мои сыновья.

Когда дверь снова открылась и абсолютно счастливому Нортану передали два крошечных свертка, по щекам моего грозного генерала текли слезы.

Он опустился передо мной на колени, держа наших детей, и благоговейно, трепетно поцеловал мои губы.

В ту же секунду в комнату вихрем влетели Лиана и Мари. Увидев малышей на руках отца, девочки восторженно и звонко захлопали в ладоши.

— Какие они миленькие! Какие хорошенькие! — защебетали они наперебой, осторожно заглядывая в свертки. — Мы будем самыми-самыми хорошими старшими сестрами, обещаем!

Я смотрела на Нортана, на девочек, на наших новорожденных сыновей, и сквозь слезы абсолютного счастья понимала: моя долгая дорога из тьмы к свету наконец-то завершена.

Нортан

Время летит непозволительно быстро. Кажется, еще вчера я держал на руках два крошечных, орущих свертка, гадая, как вообще подступиться к этому хрупкому чуду, а сегодня эти свертки превратились в мое главное, каждодневное и абсолютно неконтролируемое испытание на выдержку.