Беспощадный целитель. Том 5 (СИ), стр. 45

— У некоторых людей слова не пыль, господин Цао. Я смею надеяться, что у вашей внучки они весят так же, как у меня.

И в этот момент он ударил.

Я не видел движения, потому что движения не было. У Цао остались на месте лицо, плечи, ладони, чаша. Изменилось только содержание комнаты. В моей голове, у затылка, медленно начала просачиваться холодная вода. Не вода как образ. Вода как ощущение. У воды был вкус — тонкий, минеральный, как у родника, который пробивается из-под старой скалы. У неё было давление — лёгкое, ровное, идущее по позвоночнику снизу вверх. Она искала путь в мозг.

Небо, я не знал, что водник может работать в такой манере. Никогда раньше я не сталкивался с подобной техникой. У неё была фактура воды-льда, у неё была подача через стихию, и она знала, как разделить кожу на тонкие слои, чтобы войти в ту прослойку между телом и сознанием, где у человека лежат поверхностные мысли. Уверен, он множество раз использовал эту технику и отточил её до совершенства. Я наблюдал за ней с удовольствием, как наблюдают за течением реки.

Мне было любопытно увидеть саму технику изнутри — её ритм, давление, точку, куда она входит. Один из мастеров постоянно ругался на меня за эту манеру, но в этом весь я. Мне нравится собирать знания и использовать их. Старик идеально умел пользоваться своим даром, но ему попался плохой кандидат.

Потом я сделал то, что делал почти инстинктом двести лет: собрал волю в одну точку под основанием черепа, в ту точку, в которой повелители духов хранили центр своего «я». Это был не приём. Это был я сам. Двести лет работы с духами, двести лет переговоров с тем, что больше и древнее тебя. Воля повелителя духов — единственная вещь, на которой держится связка «я и оно». Если воля рассыплется на полсекунды — дух забирает тело. Если воля стоит — никакая ментальная техника не пройдёт.

Мой разум — это нерушимая скала, сотканная из моей воли. Прости, старик, но ты слишком юн, чтобы справиться с моей волей, — и его вода стекла, не оставив на моём разуме ни капли.

Цао моргнул — впервые за весь разговор. Это было едва заметно. Веко опустилось чуть медленнее обычного и поднялось чуть быстрее. У старого мастера такие сбои бывают только тогда, когда он наткнулся на что-то, чего не ожидал.

— Молодой человек, — сказал он, и в голосе у него теперь была чистая интонация интереса. — И кто же вы такой, Алекс Доу?

Я взял свою чашу. Поднёс к губам. Сделал глоток — медленно, по правилам, не торопясь. Поставил обратно на стол.

— Союзник вашей внучки.

Больше всего меня удивило, что он не стал настаивать или давить. Когда мастер такого уровня вдруг отступает, это всегда странно, но он как будто увидел границу, за которой не пройдёт без затрат, на которые не готов сегодня.

У Цао было хорошее представление о границах.

— Расскажите мне про сегодняшнюю работу, — сказал он. — В подробностях.

— С каких именно подробностей вы хотите начать?

— С тех, где Эйра шла в опасности.

Я рассказал. Коротко, чётко, без поэтики. Структура: лаборатория в типографии «Восточная-3». Отрабтотанные часовые. Чердак. Коридор. Подвал. Лаборатория. Ученик-батарейка и сам Маркус-некромант. Кратко рассказал бой в лаборатории. Так, словно отчитывался перед старшим по званию. Старик слушал и подливал мне чай, чтобы пиала никогда не оставалась пустой.

— Я знаю, что вы зачищали ещё и разлом. Что было там? — спросил Цао.

— До этого, — сказал я, — мы зачищали разлом E-ранга всей пятёркой. Три купола, твари E-ранга стихии дерева, альфа Садовница была уровня D плюс. Четыре с половиной минуты на самый плотный купол. — Я дал акцент на то, что Эйра идеально командовала в бою. Все живы. Ни одного критического ранения.

Цао кивнул. Это был кивок принятия как факта того, что его внучка уже активно участвовала в зачистках, и ему это было не по душе.

— Что мне в вашей работе не нравится, Алекс, — сказал он, — это лаборатория. Зачистка разлома — это понятно. Это хорошая практика перед турниром, вам действительно нужно готовиться. Зачистка преступников — это работа для полиции. Когда моя внучка выступает в роли полиции — это мне не нравится. Даже когда сам Джозеф Тейлор ведёт своих людей в связке с ней. Клык — отличный командир, но это слишком высокий риск для моей крови.

— Полиция бы не пришла, господин Цао. Это я могу доказать. Не словами, бумагами — но я не имею права давать бумаги сейчас. Я лишь могу сказать: была причина, по которой эту лабораторию должны были зачистить мы, а не люди в форме. И, к сожалению, это должны были сделать те, кто старше и опытнее нас, давным-давно.

— Расскажите про причину.

Я рассказал ему всё, не стараясь ничего скрывать. И в конце я рассказал ему про старуху.

— Узкоглазая, куда более раскосая, чем вы или Эйра, и с более выраженными скулами.

— Северный Цинлань. Что она тут забыла? — Старик словно разговаривал сам с собой. — Продолжайте, Алекс.

— Она была в клетке третья слева, и она была единственная, на ком процесс пошёл в обратную сторону. Маркус назвал это «протоколом для отдельного изучения». Старуха нас проклинала, по словам Эйры, а потом Эйра подошла к её клетке, и они о чём-то говорили на вашем языке. Не знаю, о чём, но мне показалось, что ваша внучка с ней попрощалась и тут же подарила ей покой двумя ледяными иглами — одну в сердце, одну в мозг. Старуха не успела поблагодарить, но успела закрыть глаза с улыбкой на лице.

Цао сидел не двигаясь, и теперь я налил ему ещё чая. По правилам — не выше двух третей, наклон чайника плавный, рукав левой руки придерживается правой ладонью, чтобы не задеть. Поставил чайник на подставку. Поставил чашу обратно у его правой руки.

Он смотрел на чашу, не на меня. Долго, почти тридцать ударов сердца, потом поднял глаза и произнёс:

— Алекс Доу, теперь вы мне нравитесь ещё меньше, чем в начале нашего разговора.

— Я заметил, — сказал я.

— Но вы хороший союзник для моей внучки.

Цао достал из внутреннего кармана пальто телефон. Старый, кнопочный. Такие уже не выпускают, но, судя по его тяжести, его вполне можно было использовать как кастет. Открыл крышку движением большого пальца, набрал номер из памяти, не глядя на экран.

Дождался ответа.

— Здравствуй, внук, — сказал он. — Не сплю. Слушай меня внимательно и не перебивай. Соберёшь семью к утру. Скажешь от моего имени: Цао Два Ножа, по праву второго генерала семьи Чен, объявляет, что семья вступает в войну. Доброй ночи, Лян.

Он закрыл крышку телефона. Положил телефон рядом со своей пиалой на стол.

Я держал свою чашу обеими руками и не пил.

Цао слегка приподнял свою чашу в мою сторону.

— За тех, юноша, кто не успевает поблагодарить.

Я поднял свою.

— За тех, кто слышит.

Мы выпили, и Цао поставил пустую чашу на стол.

— Утром, — сказал он, — мне понадобится список имён. Полный, какой у вас есть. Я не буду спрашивать, откуда. Имена. Это всё, что мне нужно. Вы хороший союзник для моей внучки, Алекс. Ускоренной свадьбы с Эшборнами не будет.

— У меня есть всё необходимое для вас, — сказал я.

— Я знаю, что есть. Вы слишком уверены, чтобы быть лжецом. Идите спать, юноша. Завтра у нас длинный день, а вам бы стоило хорошенько выспаться.

Я встал и поклонился старику. Цао кивнул, не поднимаясь.

У двери я остановился.

— Господин Цао, спасибо за то, что помогли Эйре. — Старик улыбнулся, и в этот раз у него была очень тёплая улыбка.

— Это тебе спасибо, Алекс. Можешь называть меня дедушка Цао. И ещё, парень.

— Слушаю.

— Я больше не хочу тебя убивать.

Глава 22

На рассвете в кабинете Цао Чена мы сидели втроём. Сам владелец кабинета, Эйра и я. Дэмион и Алиса ещё спали, и у нас было полчаса, чтобы обговорить все нюансы. Понимая, что мне придётся отдать все документы из типографии, я перед сном аккуратно сфотографировал в двух экземплярах каждый предмет и каждую страницу документов.