Исток Жизни (СИ), стр. 44

– Понимаю, Елизавета Павловна, – рассмеялся старик. – Ну уж простите старика. Натворил я делов…

– Ложитесь на кровать, – велела Лиза. – Снимайте халат. Андрей Яковлевич, помогите отцу. Всеволод, мне нужна ваша правая рука. Я буду вести очистку через ваш контур.

При пациентах она зачастую обращалась ко мне на “вы”, как того и требовал этикет. А среди домашних мы общались уже без всего этого.

Я снял сюртук, закатал рукав, затем сел у кровати с левой стороны. Справа расположилась Лиза. Пушок не захотел уходить, так и остался на моём плече – наблюдать до самого конца.

– Будет неприятно, – предупредила Лиза старика. – Особенно первый час. Кровь будет через вену выходить. Не бойтесь, это нормально. Выйдет вся дрянь, которая в вас скопилась. Сжимайте зубы и терпите.

Кровопускание. Старый лекарский метод, который на самом деле не имеет никаких научных доказательств. Другими словами, он не работает. Только вред организму несёт. Но в данном случае это – единственный способ извлечь яды.

Мы с Лизой обговорили заранее, как пойдёт процесс лечения. Мы зациклим кровь. Девушка будет выводить яд, а я подпитывать старика своей маной, чтобы тот пережил кровопотерю. После очищенная кровь вернётся в его организм.

Слышал, что примерно по такому же методу работал аппарат диализа в моём мире. Вот уж не думал, что мы провернём нечто подобное в моём санатории!

Работа шла долго.

Час, полтора, два – я уже потерял счёт. Мы с Лизой работали в унисон. Даже не приходилось концентрироваться на движениях друг друга. Словно в одного человека слились. Андрей Яковлевич менял тазы с кровью и вытирал отцу лицо влажной тряпкой.

Когда Лиза наконец отняла руки и выдохнула, за окном уже было темно. Начало вечереть.

– Кровь чистая, – сказала она. – Печень восстановится за неделю. Почки – за две. Сердцем займёмся завтра, на сегодня уже хватит.

Яков Антонович лежал бледный, мокрый, с закрытыми глазами. Дышал ровно. Отёки на ногах заметно спали – не до конца, но результат было видно.

– Жив? – шёпотом спросил Андрей Яковлевич.

– Жив, – сказала Лиза. – И будет жить. Только сначала я с ним поговорю. Когда проснётся.

– Боюсь я за него, – пробормотал Андрей Яковлевич. – Вы уж только не гневайтесь на него, Елизавета Павловна. И меня простите. Это я во всём виноват. И на вас зря наговаривал…

– Ничего, – сухо ответила Лиза. – Главное, что ваш отец теперь гарантированно выкарабкается. Больше ему ничего не угрожает. Пусть отдыхает.

Я отпустил запястье Лизы, а затем закрыл канал к Истоку.

Пушок зевнул на спинке кресла, потянулся всем телом и проскрипел мне в ухо:

– Ну, барон. Отравитель спасён, целительница не убила пациента. Считаю, день прошёл не зря. Пора орехи лущить, и на боковую!

– Да кончились уже орехи, – напомнил я. – Новые пока не закупили. Ягодами обойдёшься.

– Так Ярослав обещал, что принесёт мне новые. Он ведь как раз в лес пошёл, – ответил Пушок.

– Погоди… Что? – оторопел я. – Ты же сказал, что он тебя сменил и яйцо сторожить продолжает!

– Э-э-э… – замялся Пушок и смог выдавить из себя только одно слово: – Ой.

По иронии судьбы, именно в ту же секунду я почувствовал, как со стороны моего особняка прилетела волна магической ауры.

Та самая, которая исходила от яйца.

Главное, держать себя в руках. Иначе одной белкой в этом лесу сегодня станет меньше!

Глава 18

Как бы мне не хотелось отправить Пушка на тот свет во второй раз, я всё-таки сдержался. Хотя это стоило больших усилий! И со всех ног ринулся к поместью, благо здесь было недалеко.

С каждым моим шагом магический отклик, идущий из подвала, усиливался. Волна за волной. Деревья вдоль тропы вздрагивали от каждого импульса, листья шелестели без ветра, и даже земля под ногами слегка подрагивала, как будто что-то внизу, глубоко под фундаментом поместья, ворочалось и пыталось выбраться на поверхность.

Через Круг Тишины я почувствовал, как мои люди в поместье забеспокоились. Степан на кухне застыл с тарелкой в руках, Архип с молотком в руке поднял голову и забыл, что собирался прикрутить полку. Даже егеря насторожились.

Все ощущали дрожь, хотя не понимали её причины. Только Ярослав, который уже успел вернуться из леса и стоял у входа в подвал, знал, что происходит, и через нашу связь я уловил от него одно-единственное чувство: тревогу.

Пушок скакал следом и причитал у меня в голове:

– Всеволод, я не виноват! Ярослав сказал, что отлучится на пять минут! А прошло уже полтора часа! Я не могу торчать в подвале вечно, у меня лапы затекают! И спина болит! И вообще, яйцо было спокойное, когда я уходил!

– Просто тебе стало скучно, – мысленно ответил я, не замедляя шага. – Как всегда.

– Ну... Может быть, чуть-чуть. Но совсем немножко! Самую капельку! Я просто хотел орехов поискать, и я подумал, что в саду, может, что-нибудь завалялось…

– И ты решил наплевать на свои обязанности.

Благо мысленные разговоры не мешали мне бежать.

– Нет! Вовсе нет! Просто я не смог устоять перед орехами… Понимаешь?..

– Пушок, заткнись уже и беги быстрее!

– Бегу! Видишь, бегу! У меня четыре лапы, я быстрее тебя! Просто пропускаю тебя вперёд из уважения!

Иногда мне казалось, что Валерьян переместил душу моего предшественника в белку не в качестве наказания, а в качестве испытания для меня лично. Проверка терпения. И я эту проверку пока что проваливал.

Я влетел в поместье через парадный ход, промчался по коридору первого этажа и чуть не сбил Ярослава, который стоял у двери в подвал, бледный и неподвижный. Ждал меня. Его жёлтые глаза были устремлены на дверь.

– Хозяин, – прошипел он. – Я вернулся пару минут назад. Яйцо уже было таким. Простите, что отлучился, Миха позвал на помощь, у него на границе сектора появились мутанты, и я...

– Потом, – оборвал его я. – Сколько длятся эти выбросы энергии?

– Сначала было раз в минуту. Теперь уже каждые десять секунд. Ускоряется.

Очень похоже на естественный процесс рождения. Если пульсация ускоряется, значит существо внутри тратит последние силы на то, чтобы пробиться через окаменевшую скорлупу.

Я распахнул дверь в подвал и сбежал по ступеням. Яйцо лежало на привычном месте и пульсировало светом. Очень ярко, а не как в прошлые разы.

Прожилки на поверхности скорлупы налились светом и трещали по швам. Четыре кристалла вокруг яйца горели так, что смотреть на них было больно, и я понял, что они на последнем издыхании, потому что отдавали яйцу всю оставшуюся энергию разом.

А на скорлупе появились трещины. Мелкие, тонкие, они расходились от верхушки к основанию и с каждой пульсацией становились чуть глубже.

Нечто вылуплялось, теперь это стало очевидно.

Только делало это с большим трудом. Скорлупа за столетия окаменела настолько, что существо внутри не могло пробить её самостоятельно. Изнутри раздавался тихий скрежет, как будто кто-то скрёб когтями по камню, и этот звук был таким жалобным и таким упорным одновременно, что у меня сжалось что-то в груди.

Оно пыталось выбраться изо всех сил и не могло.

– Валерьян! – позвал я вслух. – Если ты где-то поблизости, сейчас самое время появиться!

В углу подвала сразу сгустился воздух, и там проступила знакомая фигура моего деда. Как всегда, от него потянуло перегаром, и я подумал, что даже в критической ситуации этот запах умудряется добраться до меня раньше, чем сам призрак.

– Ох ты ж... – лицо призрака сразу стало серьёзным. – Рановато! Я думал, у нас ещё полно времени! Что случилось?

– Точно не знаю. Но видимо, кристаллы отдали слишком много энергии, – ответил я, стараясь говорить спокойно, хотя внутри у меня всё кричало: «Действуй быстрее!» – Скорлупа окаменела, и теперь оно не может пробиться. Как помочь?

– Магией точно нельзя, – сразу предупредил Валерьян. – Магический удар может повредить то, что внутри. Нужно размягчить скорлупу снаружи, аккуратно, чтобы существо смогло проклюнуться само.