Ухорез. Тетралогия (СИ), стр. 298
– после завершения официальной части мероприятия народ полез в Сеть. Читать Грамоту и разбираться в наклевывающихся перспективах. Увы, не забыли и о нас – устроили самое настоящее паломничество в угол, который мы нахально оккупировали, и задолбали подкатами, замаскированными под поздравления. Впрочем, и в этой цистерне дегтя нашлись свои ложки меда: за час с лишним «свободного общения» не случилось ни одной провокации, и… наша троица стала своего рода центром притяжения вменяемой части гостей. В смысле, к нам прибились Голицын, Анциферов, чета Урусовых, генерал Товстоногов с супругой и сыном, Инга Тимофеевна Залесская, Константин Антонович Силин и многие другие.
Кстати, заметно помолодевшая «бабулечка», которой я как‑то помог вынести в зал прилета Персеполя два «утяжеления», оказалась на редкость боевой и… уважаемой особой: именно она, а не генеральный прокурор и два генерала, солировала в команде, отфутболивавшей от нас иностранных гостей приема, ставившей на место Князей и обнулявшей матримониальные планы возрастных аристократок, притащивших на прием своих кровиночек, дабы дать им шанс обаять меня. А еще она одной из первых открыто поддержала государя – услышав чей‑то шепот, хаявший его решения, развернулась на месте, поймала взгляд седовласого мужчины своего возраста и презрительно поморщилась:
– Аркаша, Белосельский, в отличие от тебя, человек дела. Поэтому и это его решение гарантированно принесет пользу всей Империи . А ты, ревнитель замшелых традиций, рано или поздно захлебнешься собственной желчью. Ибо умеешь только злословить, предавать и пресмыкаться, а значит, никогда не станешь не только Императором – о чем, помнится, мечтаешь с самого детства – но и боярином. Кстати, отошел бы ты куда подальше – от тебя смердит паскудством…
Что интересно, этот самый «Аркаша» резко передумал к нам подходить и благоразумно свалил в неизвестном направлении. Впрочем, стоило оценить «мощь» покрова «ревнителя традиций», как все вопросы снялись сами собой: этот Одаренный дорос «аж» до двенадцатого‑тринадцатого уровня, а Инга Тимофеевна была сорок четвертой и «фонила» очень неплохим комплектом стихий – Водой, Молнией и Жизнью…
В общем, компания, собравшаяся вокруг нас, скрашивала ожидание «самого интересного». И оно не заставило себя ждать: в двадцать три тридцать – то есть, ровно через полчаса после перемещения основной массы дворян в фуршетный зал – церемониймейстер пригласил гостей, подавших прошение на участие в Императорском Аукционе, пройти в зал для пресс‑конференций, и добрую половину народа как ветром сдуло… А на стенах остальных залов «ожили» огромные экраны и показали возвышение с трибуной для лицитатора, помост для клеток с «лотами» и зал, в который ни разу не солидно набивались желающие повоевать за «Самые Востребованные Новогодние Подарки этого года».
– Ох, что там сейчас начнется… – предвкушающе оскалилась Залесская.
– Ага: перегрызутся все. Насмерть… – уверенно предсказал Анциферов и сдал нас по полной программе: – … а Олег Леонидович и Наталья Георгиевна получат море удовольствия от своей предновогодней каверзы.
– Справедливости ради надо заявить, что позабавиться захотела одна из моих Приручительниц… – притворно вздохнул я и добавил повествованию толику трагизма: – Потом мне не повезло добавить изначальной идее размаха и заинтересовать матушку. А она у меня – особа деятельная…
…Предсказание Георгия Денисовича начало сбываться еще во время торгов по первому лоту – пушистику ненамного крупнее, но куда «глазастее» Дашиного: как только зверек по приказу Нинки атаковал «врага» воздушным кулаком , прервал атаку, послушно сел, затем лег и весело помахал хвостиком, а лицитатор объявил стартовую цену, над залом взметнулся лес рук, и ставки начали расти чуть ли не ежесекундно.
Мы с Наташей догадывались, что так и будет, поэтому не удивились. Голицын с Анциферовым тоже сочли это нормальным. А Залесская закатила глаза к потолку и после очередного повышения ставок изумленно уставилась на Волкову, которую, судя по всему, неплохо знала:
– Яночка, девочка моя, скажи, пожалуйста, чем этот заморенный зверек может оправдать настолько безумные вложения⁈
– Точно такой же зверек, но подаренный во‑он той Приручительницей сестре Олега Леонидовича, легко и непринужденно взял вторую стихию, рвет в лоскуты иномирных зверей равного класса опасности и подстраховывает хозяйку ничуть не хуже людей. Кроме того, верен, прекрасно дрессируется и, что самое главное, является эксклюзивом от Беклемишевых . Впрочем, платить за него тринадцать миллионов четыреста тысяч я бы точно не стала…
– А ведь это – только первая ласточка… – пробормотал Товстоногов, глядя, как счастливый победитель торгов поднимается на помост, «ловит» импринтинг Пришвиной и подзывает к себе встрепенувшееся приобретение. Потом повернулся ко мне и задал по‑настоящему интересный вопрос: – Олег Леонидович, скажите, пожалуйста, а молниевые лисы такие же вонючие, как их земные аналоги?
– Нет, тот самый секрет, которым земные лисы метят территорию, эти зверьки не выделяют… – ответил я, мысленно отметив, что генерал, вероятнее всего, балуется охотой. – А чисто вымытые практически не пахнут. Нет у них и привычки устраивать раскопки. Зато лисы любят шарашить разрядами , что вынудит хозяев заэкранировать всю домашнюю электронику. В общем, скучно с ними не будет. Хотя дрессируются они – естественно, под импринтингом – очень и очень неплохо.
Тут меня завалили вопросами об остальных «лотах» и вдумывались в ответы все время, пока лицитатор «впаривал» дракошу. А через считанные секунды после того, как на помост вынесли клетку с саблезубым котом, Нинка потемнела взглядом и вышла из себя – заключила в воздушный кокон какого‑то мужичка из четвертого ряда, выдернула из кресла, подняла на пару метров и как следует встряхнула:
– Господин… не знаю, как вас по имени‑отчеству… да и не хочу знать: с вас три серьезнейшие виры и нижайшие извинения перед Его Императорским Величеством Виктором Константиновичем, боярином Олегом Леонидовичем Беклемишевым и мною, боярыней Ниной Петровной Пришвиной. За попытку сорвать мой импринтинг с хищника четвертого класса опасности и устроить провокацию в Кремле. У вас десять секунд на принятие решения…
Он аж задохнулся от возмущения и… взвыл. Восемь рад подряд. Причем истошнее некуда и на весь зал для пресс‑конференций – буйствующая Нинка, манипулируя коконом , переломала сначала обе голени, затем оба бедра, оба предплечья и оба плеча.
– Жесткая девица, однако… – уважительно пробормотала Залесская.
– Поэтому‑то государь и пожаловал ее боярыней… – сообщил Голицын, а Анциферов пожал плечами и заявил, что в моем роду «забитых» девиц нет.
В этот момент жертва Пришвиной, наконец, поняла, что Конвойные не собираются вмешиваться в Воздаяние, и сломалась – простонала, что готова выплатить виры и извиниться, была пролевитирована к ногам Андрея Ильича Филимонова и рухнула перед ним на пол. Да, отъехала от вспышек боли в переломанных конечностях, но получила по морде слабеньким воздушным кулаком , пришла в себя, была подхвачена новым коконом и «полетела» к Императорской ложе.
Тут я уронил в оперативный канал «Паутинки» фразу «Так держать…», а Наташа задала Голицыну вопрос, интересовавший и меня:
– Анатолий Игоревич, судя по акценту, этот недоумок – гость Империи?
– Это наследник главы самого влиятельного рода Дании – Эстридсенов – Юхан. Тщеславен, самовлюблен, самоуверен, завистлив и туповат. Поэтому его всегда сопровождает советник, «режущий» любые инициативы далеко не юного дурачка. Но заблокировать его воздействие не смог – видимо, обладает другим сочетанием Даров. Вот Юхан свой род и подставил. Кстати, государь наверняка в восторге. Ибо проступок Эстридсена позволяет загнать в долги Олафа Шестого…