Копатель (ЛП), стр. 62

С наступлением ночи джунгли становились только опаснее, и не только из-за угрозы выхода на охоту странников духа. Многие из самых опасных хищников рыскали по Клубку под покровом темноты, и запах крови Келли был мощной приманкой.

Хотя какая-то упрямая его часть была готова идти вперед, пока он не рухнет, Уркот знал, что это не поможет ни ему, ни его паре. Ему нужно было действовать сейчас… пока он не стал неспособен ни на что.

Часть дня он шел вдоль извилистого ручья, и теперь, повернув к нему, направился к кромке воды.

— Мы остановимся здесь, — он протянул руку назад к Келли.

— Хорошо, — тихо сказала она, соскальзывая с помощью Уркота с его задней части. Перенеся вес тела на раненую ногу, она вздрогнула и, вскрикнув, сжала его руку.

Уркот подхватил ее на руки и усадил на землю.

Он сразу же почувствовал дрожь в конечностях, неровное дыхание и резкую сухость в горле. Его тело казалось слишком тяжелым, как будто оно было сделано из камня, как часто шутил Рекош. Просто оставаться в вертикальном положении было нелегко.

Не следовало останавливаться. Возможно, я больше не смогу двигаться дальше…

Пыхтя, Уркот опустился рядом с Келли, сложил ладони и окунул их в прохладный ручей. Затем он запрокинул голову и, налив воды в открытый рот, сделал большой глоток.

Как только он насытился, он протянул наполненные водой руки к Келли.

— Пей, самка.

Ее рука дрожала, когда она накрыла ладонью его руку, но она прижалась губами к его пальцами и отпила.

Он поднес к ее губам еще пригоршню воды, потом еще, пока она не покачала головой.

— Хватит, — сказала она, отталкивая его руку.

Уркот вылил воду в ручей и оглядел ее. Низкое гудение раздалось в его груди от того, какой пепельной казалась ее кожа. Под ее глазами залегли глубокие тени, а на лбу выступили крошечные капельки пота. Царапины и ссадины покрывали ее руки, живот и ноги, каштановые волосы были спутаны, а несколько ногтей потрескались и сломались. Но хуже всего был пропитанный кровью шелк, обернутый вокруг ее икры.

Он должен был держаться к ней ближе. Должен был заметить странника духа, скрывающегося в той темной пещере, должен был действовать быстрее.

Несмотря на свою усталость, он сел на земле так, чтобы его тело было обращено к ней, свел предплечья вместе и склонился в настолько глубоком поклоне, насколько мог.

— Мне жаль, Келли. Я не смог защитить тебя от этих ран.

Келли схватила его за подбородок и потянула, заставляя подняться. Ее глаза были сердито прищурены.

— Не смей извиняться. Это не твоя вина, Уркот. Ты вытащил нас оттуда. Ты спас нас.

Она наклонилась вперед и прижалась лбом к его головному гребню.

— И мы идем домой. Вместе.

— Вместе, моя найлия, — Уркот погладил ее по затылку и закрыл глаза, вдыхая ее, чувствуя ее.

Но ее дрожь и резкий запах крови, смешанный с ее ароматом, заставили его отстраниться.

— Твоя нога.

Келли слабо улыбнулась ему.

— Чертовски болит.

Он издал еще одно недовольное гудение. Так осторожно, как только мог, он снял с нее ботинок и размотал шелковые нити, которыми обвязал ее икру. Келли зашипела, схватившись обеими руками за бедро выше колена.

Как только конец окровавленной нити отвалился, он бросил его в ручей, чтобы его унесло течением.

— Ах, Келли, — сказал Уркот, увидев ее ногу в последних лучах дневного света.

Ее икра распухла, кожа потемнела от гематом, покрытая глубокими царапинами и колотыми ранами от когтей странника духа. Кровь сочилась из некоторых ран, которые он наспех закрыл. К счастью, его липкий шелк остановил основную часть кровотечения, но ран… было много. Ее нежная плоть не оказала никакого сопротивления этим злобным когтям.

Он не мог себе представить, насколько серьезнее мог быть ущерб, если бы он хоть на мгновение промедлил с вмешательством. Он отказывался думать об этом.

Но он мало что мог для нее сделать. Она нуждалась в Диего, нуждалась в человеческих знаниях и технологиях, которыми он обладал, чтобы исцелить ее. Все, что мог сделать Уркот, это перевязать раны Келли и доставить обратно в Калдарак.

Взявшись за тыльную сторону ее ступни, он приподнял ногу и осторожно смыл кровь. Она вздрогнула, и когда он использовал еще больше липкого шелка, чтобы заклеить открытые раны, скривила губы и прикусила их. Он услышал тихие крики, которые она пыталась подавить, почувствовал напряжение в ее теле и увидел слезы в глазах.

Все эти реакции вызывали боль в его груди, каждая из которых была лишь крошечной частичкой ее боли. Он ненавидел то, что ему приходилось причинять ей боль, чтобы помочь. Ненавидел беспомощность, которую чувствовал. Но была также ярость, грубая и неудовлетворенная, по отношению к вриксу, который причинил вред его паре.

Он достал еще одну шелковую нить, аккуратно и крепко обернув ее вокруг ее икры, чтобы защитить раны.

Когда он закончил, тело Келли сотрясала дрожь, она неглубоко дышала, а по вискам стекали струйки пота. Он все еще чувствовал запах крови от ее ноги, хотя и слабее.

Дав ей несколько мгновений прийти в себя, он заставил себя подняться и поискал поблизости, пока не нашел растение с широкими, сильно пахнущими листьями. Он оторвал несколько штук, и, вернувшись к Келли, обернул их вокруг ее икры и закрепил на месте шелковыми нитями. Они помогут замаскировать запах ее крови.

Смыв в воде кровь с ее ботинка, Уркот осторожно надел его обратно на ее ногу, прежде чем переключить внимание на собственные раны. Хотя ран было много, большинство из них были незначительными и уже перестали кровоточить. Остальные он залепил шелком, тихо кряхтя от уколов боли.

Эта ночь не будет комфортной ни для него, ни для его пары.

— Пойдем, мое полуденное солнце, — сказал он, поднимая Келли и осторожно ставя на ноги. — Мы должны подняться повыше, чтобы отдохнуть.

Он наклонился и протянул ей руку.

Келли усмехнулась, принимая его помощь в забирании на его заднюю часть.

— Думаешь, мы увидим Калдарак сверху?

Уркот вытащил еще шелковую нить из своих фильер.

— Мы можем поискать его.

Он передал шелк Келли, и они привязались друг к другу, Уркот надежно протянул нити поперек живота. Затем он подошел к стволу большого дерева и посмотрел вверх.

Хотя Уркот провел в Клубке за пределами Такарала и близко не так много времени, как Кетан или Телок, он лазил по многим и многим деревьям. Но ни одно из них не казалось таким большим и внушительным, как это. Он знал, что усталость сковывает его конечности, знал, что изнеможение терзает каждую клеточку его разума.

Еще немного, и мы сможем отдохнуть.

Келли обвила его руками, и Уркот нежно похлопал по ним нижней рукой.

— Держись крепче, самка.

— Не отпущу.

Если он когда-либо сомневался в силе слов, то в тот момент все сомнения развеялись. Ответ Келли проник в его сердце, наполнил грудь теплом и придал ему сил, когда его собственных осталось так мало.

— И я никогда не отпущу тебя, моя сердечная нить, — пророкотал Уркот.

Вонзив когти в кору, он полез вверх.

Он нашел широкую ветку на полпути к верхушке дерева и втащил себя на нее. Отвязав веревку, он с особой осторожностью помог Келли спуститься. Усадив ее перед собой, он устроился рядом со стволом и усадил ее на свои согнутые передние ноги. Она прижалась к нему спиной, и он обвил Келли руками, притягивая к себе, и обхватив пальцами ее бедра.

Ему не нравилось, что ее тело продолжало дрожать.

Напевая, он провел ладонью вверх и вниз по ее рукам.

— Странно снова оказаться так высоко после столь долгого пребывания под землей, — сказала Келли.

Уркот огляделся. Тени были глубокими, небо почти полностью темным, но он мог видеть листья, колышущиеся на ветру, чувствовал запах всего вокруг, такого земного и живого.

— Странно, но хорошо. Очень хорошо быть здесь, с тобой.

— Очень хорошо, — Келли положила голову ему на плечо и прижалась теснее. Какое-то время она молчала, и звуки насекомых и шелеста листьев наполняли тишину по мере того, как вокруг них сгущалась ночь.