Копатель (ЛП), стр. 52

Она усмехнулась.

— Я не думаю, что ты станешь черносливом.

— Мы все равно останемся там столько, сколько ты пожелаешь.

Тепло снова разлилось в его груди, когда ее губы изогнулись в улыбке.

Между ними воцарилась приятная тишина, прерываемая только тихим падением капель, доносившимся откуда-то из глубины пещеры. И хотя Уркоту приходилось быть настороже в поисках любых признаков приближения странников духа, он чувствовал себя гораздо более расслабленным, чем когда-либо за долгое-долгое время.

— Знаешь, — сказала она, глядя в потолок, — здесь очень красиво. Я имею в виду, если игнорировать тот факт, что все эти извивающиеся светящиеся штуковины — черви, это все равно что смотреть на звезды. Я почти могу забыть, что мы застряли в пещере, и представить, что мы в каком-то волшебном убежище.

Он обратил свое внимание наверх. Все эти черви и их блестящие нити действительно напоминали звездное ночное небо, а их отражения на поверхности воды создавали впечатление, что они с Келли купаются в бассейне, полном звезд.

— Я рада, что я здесь, с тобой, Уркот.

Уркот перевел взгляд на Келли и обнаружил, что она смотрит на него, выражение ее лица смягчилось, а взгляд сиял ярче, чем любая звезда. Он опустил передние ноги в воду перед собой и положил на них руки.

— Хотел бы я защитить тебя от всего этого, Келли.

Она сделала глубокий вдох и выпустила воздух со словами:

— Я знаю, — откинув голову назад, она согнула ногу, так что колено показалось из воды, и провела рукой по нему вниз, по бедру. — Но даже если ты не смог уберечь меня от этих испытаний, ты защищаешь меня, пока мы проходим через них.

Его взгляд снова вернулся к ее грудям. Волнение в воде, вызванное ее движением, заставило их снова закачаться, и он вспомнил, какими мягкими и податливыми они были, как идеально ложились в его ладони.

Келли тихо хихикнула.

— Я вижу, ты пялишься на них.

Он защебетал, но не смог заставить себя отвести взгляд.

Она подняла руки и обхватила нижнюю сторону своих грудей, поднимая их из воды и прижимая ближе друг к другу.

— Тебе нравится смотреть на мое тело, Уркот? Тебе нравится, какое оно мягкое? Какая мягкая у меня грудь?

Ее руки ласкали эту упругую плоть, делая то, что Уркот жаждал сделать сам.

Его застежки согнулись, впиваясь в тело достаточно сильно, чтобы причинить боль, когда его стебель набух внутри разреза. Он никогда не осознавал, насколько соблазнительно было видеть, как она прикасается к себе таким образом, но после того, как она ласкала клитор в пещере, ему захотелось большего. Он хотел видеть, как она доставляет себе удовольствие, глядя на него, хотел видеть, как в ее глазах загорается похотливый огонь.

Единственным ответом, который он мог ей дать, было отрывистое «Да».

— Когда ты застал меня купающейся в храме, как долго ты наблюдал за мной?

— Недостаточно долго.

Улыбаясь, Келли обвела большими пальцами соски. Они затвердели у него на глазах, превратившись в крошечные пики, по которым ему страстно хотелось провести языком.

— Ты хотел меня тогда? — спросила она. — Ты хотел трахнуть меня, Уркот?

— Да. Я хотел заявить на тебя права. Сделать тебя своей.

— Ммм… Я тоже тебя хотела, — она сжала свои груди. — Я смотрела, как ты купаешься. Смотрела, как светятся твои отметины, как двигаются твои мышцы, и когда я втирала масло в твою шкуру и чувствовала эти мышцы под своими ладонями…

Ее руки оторвались от груди, и она встала. Вода каскадом стекала по ее телу. Он боролся с желанием провести языком по ее коже и слизать все до последней капли.

Келли сократила расстояние между ними и уперлась руками ему в грудь. Она легонько прошлась мелкими поцелуями по его подбородку и шее, в то время как одна из ее рук погладила его живот и погрузилась под воду.

Дрожь пробежала по его телу от ее прикосновения. Положив руки ей на бедра так, что пальцы с когтями впились в ее податливую плоть, Уркот судорожно вздохнул. Его застежки ослабили хватку.

Она провела пальцем по его щели, погладила ее, лаской заставляя раскрыться шире.

— Я хотела знать, как будет ощущаться твой член внутри меня.

— Келли…

Она просунула пальцы в его щель.

Его стебель вырвался на свободу, и тонкие нити, удерживавшие его, лопнули, разорванные простейшим прикосновением его пары.

Зарычав, Уркот подхватил Келли на руки. Она удивленно вскрикнула, когда он поднялся из воды и вышел из бассейна. Его фильеры уже работали, производя шелковую нить, которую он перекинул с одной из своих задних ног в нижнюю руку.

— Ты играешь, самка, — прорычал он. — Я не могу.

Келли усмехнулась, когда он поставил ее на ковер из растений. Инстинктивно, без раздумий, его руки быстро обвили шелковую нить вокруг ее торса, обрамляя мягкие груди. Ему нужно было связать ее, покорить. Спасения не будет. Она была его.

— Я думала, ты любишь игры, — сказала Келли со смехом. — Уркот, подожди!

— Нет. Не подожди, — он просунул нить между бедер Келли, где она вдавилась в ее щель, прямо над клитором. Он решительно дернул за нее.

Келли вздрогнула, задыхаясь, ее рука ударила его по груди.

— О, черт. Уркот!

— Нет, — он потянулся к ее запястью.

Она отдернула руку и со смехом поймала его.

— Уркот, подожди. Пожалуйста!

Он замолчал, встретившись с ней взглядом.

— Наконец-то мы в безопасном месте, где тепло и светло, — сказала она. — Давай не будем торопиться. Я хочу исследовать тебя.

— Не торопиться? — он зашипел, когда его застежки дернулись по обе стороны от ноющего, пульсирующего стебля, а кулаки сжали нить. — Я должен быть внутри тебя, женщина.

— И ты будешь, я обещаю. Потому что я тоже этого хочу. Но сначала у меня есть кое-что еще на уме, — Келли опустила его руку, переместив ее себе между ног, и положила его пальцы поверх нити над ее щелью. Ее глаза не отрывались от его, пока она терлась о его пальцы, опустив ресницы. — Разве ты не хочешь попробовать меня на вкус?

Воспоминание о ее вкусе дразняще заплясало у него на языке, почти заставив его зарычать, и стебель в отчаянии напрягся в пустом воздухе. Его потребность в ней была пыткой, но искушение попробовать другой вкус, настоящий вкус, было тем, от чего он не мог отказаться.

Он обхватил пальцами ее киску твердо, собственнически, вырвав у нее стон.

— Блядь. Да. Мне это нужно, Келли.

— Хорошо, потому что я тоже хочу попробовать тебя на вкус.

Попробовать его на вкус?

Взгляд Уркота переместился на рот Келли, на эти пухлые, податливые губы. От резкого повышения давления внизу живота суставы ног внезапно ослабли.

Она поймала его за жвалы, заставляя снова посмотреть ей в глаза.

— Ляг на спину.

Внутри него бушевала битва, когда он смотрел на нее.

Возьми ее. Предъяви на нее права.

Его побуждение, его инстинкт, его потребность — овладеть ею и наполнить своим семенем. Это было брачное безумие, окутавшее его разум багровым туманом, распространяющее огонь по крови с каждым ударом его сердец.

Но потребность — это не то же самое, что желание. Он хотел этого момента с ней, хотел попробовать ее на вкус, хотел упиваться удовольствием вместе с ней. Он хотел исполнить любую ее прихоть. И чтобы они оба получили то, чего хотели, ему придется ухватиться за эти истрепанные нити самоконтроля. Ему придется побороть свой инстинкт и противостоять безумию.

Формирователь, уничтожь меня, я хочу этого.

Стиснув челюсти, он отстранился от нее. Его шкура гудела, и он ощущал каждую ниточку расстояния между их телами, пока укладывался на спину на ложе из мха и лиан, подогнув ноги кверху. Его член стоял торчком на открытом воздухе, пульсируя от желания.

Приподнявшись на локтях, он наблюдал, как Келли приближается, ее тело было облачено в его шелк, а губы изогнуты в соблазнительной улыбке.

Она остановилась рядом с ним и провела пальцами по суставу ноги, окидывая его пристальным взглядом.