Копатель (ЛП), стр. 29

— Мое племя, моя семья в Калдараке, — повернувшись к ней лицом, Уркот сократил то небольшое расстояние, которое их разделяло. Он обхватил ее подбородок верхними руками, приподнимая его, и наклонил голову так близко, что она видела только его. Их взгляды встретились. — Ты в Калдараке, Келли.

Ее глаза расширились, дыхание перехватило.

Он остался в Калдараке не только ради своих друзей, но и ради нее? Неужели… он ждал ее все это время? Ждал, что она проявит к нему интерес, увидит его интерес к ней, поймет, что ему нужно больше, чем дружба?

Неужели она была такой рассеянной?

Слишком быстро Уркот отстранился от нее и повернулся обратно к нише. Келли обнаружила, что делает шаг к нему, тянется, почти умоляя его вернуться. Но слова застряли у нее в горле, и рука упала.

Подняв кристалл повыше, Уркот наклонился в нишу и осмотрел ее. Затем он поманил ее скрюченными пальцами.

— Идем. Мы отдохнем здесь.

— О, наконец-то, — вздохнула она с облегчением, подходя к нему сбоку, чтобы заглянуть в нишу. Она была размером с гардеробную, достаточно широкая, чтобы они вдвоем поместились внутри, не оставляя много свободного места.

Она сняла рюкзак и еще раз потерла руки, чтобы согреться от холода.

Уркот вошел внутрь, повернулся и сел, вытянув передние ноги перед собой. Он взял ее сумку, поставил рядом, затем потянулся вперед, обхватив руками бедра Келли. Она тихонько пискнула, когда он поднял ее и втянул внутрь, усадив к себе на колени.

Выхватив кристалл из ее руки, Уркот обнял ее за талию, притягивая к себе под прикрытие своего тела.

— Отдыхай, женщина.

Келли не сдержала низкого стона, тая в его объятиях. Ее мышцы болели, тело ныло и продрогло, но Уркот излучал тепло, прогоняя холод. Поэтому она бесстыдно прижалась к нему, подтянув колени и положив голову ему на грудь.

— Ты такооой теплыыый, — простонала она.

Он издал горловое урчание; вибрация прошла сквозь нее, пока он двигался у нее за спиной. Она почувствовала, как он поправил сумку у себя на поясе, и тогда свет кристаллов погас.

Келли напряглась, погрузившись в темноту.

Затем обе верхние руки Уркота обхватили ее, когти нежно погладили ее кудри.

— Спокойно. Тени не могут причинить нам вреда, и ты со мной.

От этих слов ее тревога исчезла, и она расслабилась в его объятиях. Она была с Уркотом. Она была в безопасности.

Келли сосредоточилась на ощущении его присутствия, на его когтях, поглаживающих ее волосы, на биении его сердец у ее уха, на жаре его тела. Его теплый аромат бренди и мускуса окутал Келли, она глубоко вдохнула его, и ее веки, дрожа, закрылись. Усталость навалилась, и сон окутал ее сознание.

Она потерлась щекой о его грудь, еще глубже прижимаясь к нему в надежных объятиях.

— Для меня ты тоже Уркот, — прошептала Келли.

Она погрузилась в дремоту, но не раньше, чем почувствовала, как его руки крепче обняли ее.

ГЛАВА 12

Келли никогда не отличалась чутким сном. Просыпаться и вставать с постели всегда было борьбой, испытанием силы воли.

Но она что-то услышала, что-то такое, что зацепило ее подсознание и заставило быстро очнуться. И переход от глубокого сна к бодрствованию был достаточно тревожным и выбивающим из колеи даже без ужаса от этого неопознанного звука.

Она открыла глаза. Темнота оставалась такой же полной и непроницаемой, как и за закрытыми веками. Тем не менее, ее взгляд беспокойно метался по сторонам, как будто это могло каким-то образом рассеять темноту. Она почти чувствовала, как тени давят на нее, такие густые, что по коже ползли мурашки, а в глазах стоял зуд.

Каждая частичка ее тела, включая сердцебиение, замерла, когда она снова услышала этот звук.

Щелчок. Чужой, колеблющийся щелчок, эхом разносящийся по туннелю.

Прежде чем Келли успела подумать, стоит ли ей заговорить, губы открылись, и с них сорвался вопрос.

— Что…

Большая мозолистая рука зажала Келли рот, заставляя ее замолчать. Она в панике вцепилась в нее обеими руками, впиваясь ногтями в твердую, шершавую шкуру.

Щелчок в туннеле закончился резким шипением.

Ее сердце колотилось о ребра, не замедляясь, даже когда она осознала, что рука, закрывающая ее рот, и теплое, твердое тело позади принадлежат Уркоту. Она чувствовала его напряжение. Мускулы были сжаты, как тугие пружины, и в груди чувствовалась слабая дрожь, когда он сдерживал дыхание.

Щелчок раздался снова, немного тише, немного глубже, немного ближе. И, о Боже, она знала, что это, даже если не знала, что его издавало.

Эхолокация.

Что-то царапнуло камень в туннеле. Для Келли это прозвучало так, словно какая-то конечность волочилась по полу пещеры. В тишине этого темного туннеля звук был оглушительным.

С мучительной медлительностью Уркот поднялся с пола алькова, увлекая Келли за собой. Казалось, он боялся вдохнуть. Она сама была слишком напугана, чтобы сделать вдох, несмотря на жжение в легких. Не надеясь на собственные ноги, Келли вцепилась в руку Уркота, пытаясь удержать себя в вертикальном положении.

Теперь ее спина еще плотнее прижималась к его груди, и она чувствовала, как его сердца бьются так же быстро и тяжело, как у нее. Любое существо, способное использовать эхолокацию, наверняка смогло бы услышать биение их сердец, не так ли? Сердцебиение Келли, должно быть, было здесь самым громким звуком, с ним мог соперничать только сердцебиение Уркота.

Еще одно царапанье раздалось всего в нескольких футах от нее. Это был звук, который она слышала от Уркота — царапанье когтей по камню.

Щелканье повторилось сразу за нишей. Как оно могло звучать таким… голодным?

У Келли внезапно подкосились колени, и ужас разлился по венам, отчего кровь застыла в жилах.

Монстр в темноте фыркнул. Она почувствовала, как его дыхание коснулось ее лица. Он неровно втянул носом воздух, и Келли зажмурилась, отворачивая лицо.

Эта тварь была прямо перед ней, прямо там, черт возьми, и она не могла ее видеть, не могла определить источник этого леденящего душу ужаса. Никогда за всю свою жизнь, даже во время пребывания в этом неукротимом чужом мире, она не чувствовала себя такой напуганной и беспомощной.

Существо снова издало щелчок. Находясь так близко, Келли кожей почувствовала слабые вибрации звука.

Оно знает. Оно знает, что мы здесь.

Словно в ответ на ее мысль, щелчки перешли в глубокое рокочущее рычание.

Оттолкнув Келли в сторону, Уркот рванул вперед. Она уперлась о холодную каменную стену, но дрожащие ноги подкосились, и Келли упала на колени. Она едва почувствовала удар. Огонь вспыхнул в ее легких, когда она, наконец, сделала судорожный вдох.

Сразу за нишей туннель наполнился рычанием, к которому присоединились звуки невидимой борьбы — глухие удары падений, царапанье когтей, скребущих по полу пещеры, клацанье и скрежет клыков.

И даже глядя прямо на эти звуки округлившимися глазами, Келли ни черта не могла разглядеть. Она не могла сказать, с кем боролся Уркот, не могла сказать, все ли с ним в порядке, нужна ли ему помощь.

Кто-нибудь, пожалуйста, разбудите меня от этого кошмара.

Но это был не кошмар. Все было очень, очень реально. И Келли не могла прятаться здесь, в темноте, пока Уркот сражался за их жизни. И она не будет.

Ползая, она слепо и лихорадочно ощупывала пол ниши. Ее сумка должна была быть где-то поблизости.

Что-то с глухим стуком упало позади. Келли вздрогнула, отскочив к стене. Монстр зарычал, а затем невидимое существо оттащили назад, царапая пол.

С колотящимся сердцем, застрявшим где-то в горле, она ускорила поиски. Ее пальцы натыкались на россыпи камней, пока, наконец, не нашли рюкзак из выделанной кожи ятина.

Схватив сумку, она потянула к себе, встав на колени и пытаясь ее открыть. В такой темноте руки казались еще более неуклюжими, чем когда-либо. Неужели она действительно так туго завязала эту штуку?