Попаданка в академию, или руки прочь от меня, Дракон! (СИ), стр. 54

Император поднимает руку высоко вверх, показывая камень. По толпе пробегают шепотки.

— Это, — продолжает Килаир, — наше спасение! Этот небольшой камень вернет нам воду, а вместе с ней — наше благополучие, наш урожай и нашу память. С ним нам будет нестрашно встретиться с нашими предками и с гордостью сказать им, что мы вернули все, что когда-то нам принадлежало. Позвольте представить вам компактную поливальную систему!

Хм, звучит лучше, чем «поливайка». Император нажимает на камень, собираясь прямо тут, в зале, показать, что имеет в виду. Вот только незадача: камень нужно активировать особым образом, и из всех присутствующим только я знаю, как. Когда Килаир это понимает, его скулы на мгновение обозначаются особенно четко — но в следующее мгновение он берет себя в руки и делано смеется:

— Но вы же не думаете, что я заберу всю славу создателя себе?

Смех. Хороший ход, Килаир. Лучший, что ты мог выдумать в данной ситуации.

— Позвольте представить вам, — объявляет император, — создателя этой системы. Шиэрра Леенна Дерр! — и взмахом руки показывает на меня.

Я вновь в центре внимания. Улыбаюсь, холодно и расчетливо, чтобы окружающие не вздумали увидеть «фиалку», и легко выскальзываю из собственного круга охраны. В тишине цокот моих каблуков звучит оглушительно и чертовски уверенно. Мне это нравится. Все взгляды скрещиваются на мне. Боковым зрением вижу, как заинтересованно вздергивает брови наследный принц, но прости — мое сердце уже отдано твоему брату. Я пересекаю разделяющее нас с императором расстояние. Он протягивает мне камень. Чувствую исходящую от него злость — и щедро приправляю ее своей. Но внешне мы дружелюбнее некуда — он улыбается доброй, отеческой улыбкой, я добавляю в свою капельку теплоты. Идиллия да и только.

— Благодарю вас, Ваше Величество, — отзываюсь я и, отвернувшись, сосредотачиваю все свое внимание толпе гостей. Сейчас решающий момент. Здесь собраны самые сливки общества: высшие аристократы, видные маги и основатели магических и торговых гильдий. Мне нужно их заинтересовать. Повернувшись к императору полубоком, я обращаюсь к нему. — Не будете ли вы столько любезны приказать, чтобы сюда принесли той самой земли, которую я и мои спутники привезли с собой?

Он поджимает губы — но машет рукой. Минуту спустя передо мной на пол ставят длинный, метра два, и неглубокий чан, наполненный сухой почвой. Я включаю режим презентации и демонстрирую камень толпе:

— В этом маленьком камне, — говорю я, опуская оный прямо посередине и нажимая заветные точки, — содержится около десяти литров воды. Воды непростой, — прямо на глазах толпы, под ахи нескольких изумленных леди, почва темнеет, — а подпитанной различными магическими чарами. Чарами легкости, чтобы вес такого объема воды не ощущался в камне; чарами усиления, чтобы корням растений было легче зацепиться за почку; чарами урожайности, чтобы зелень росла быстрее и лучше; чарами отпугивания, чтобы выращиваемые посадки не съели насекомые; чарами поглощения, чтобы земля впитала в себя воду, и последняя проникала глубоко вглубь, а не разливалась по поверхности сухой земли и не засыхала в то же мгновение под солнцем. Эта земля, которую вы видите перед собой, — продолжаю я интриговать людей, — была взята за Саморрией. Ради эксперимента глубоко внутрь я спрятала одно маленькое семечко, и сейчас вы увидите, на что способна наша заряженная вода.

Я опускаю руки на уже полностью влажную почву и касаюсь земли, пробуждая в себе соответствующую стихию. Обнуляющего браслета на моих руках нет. Он на щиколотке, куда его с каменным лицом прицепил охранник, когда я закапризничала, что браслет не сочетается с платьем, но под пышным подолом браслета не видно. Стихия земли свободно течет по моим пальцам, и теперь все окружающие непременно подумают, что раз мне дозволено пользоваться магией во дворце — откуда им знать, что у меня сразу две стихии? — значит, я на особом счету у императора, значит, он мне доверяет и оказывает мне этим честь. Ух, как его разозлит такой поворот событий! Позволив себе легкую ухмылку, я привычно уговариваю зерно проклюнуться — и вот, под восхищенными взглядами окружающих, из-под некогда безжизненного верхнего слоя почвы проклевывается…

— Докрокк! — восклицает какая-то женщина. — Это же докрокк!

Да, он самый. Я не прекращаю подпитывать его своей магией, пока докрокк не становится полностью зрелым, и вот, еще минуту спустя, перед толпой появляется великолепный образец лечебной травы. Я убираю руки и выпрямляюсь.

— Это восхитительно!

— Просто замечательно!

— Прорыв… столько возможностей…

— Как… еще не удавалось… хотя столько попыток…

— …сотрудничать. Она согласится?

— Шиэрра Дерр, — вперед выходит мужчина средних лет, — это воистину восхитительное изобретение, но вы сказали, что использовали чары поглощения. Насколько мне известно, секрет этих самых чар был известен только одному народу, и уж они-то не стали бы делиться им со всеми подряд. Так откуда же вы знаете эти чары?

— О, Шиэрр Шимер, — я позволяю себе тонкую улыбку и поворачиваюсь к неподвижному Килаиру, — а вот это — вторая причина, по которой мы сегодня здесь собрались. Верно, Ваше Величество?

78. Однотомник

Если бы не только у драконов, но и у всех остальных была вторая сущность, то Килаир непременно был бы змеей. Огромной, ненасытной, изворотливой и опасной. Наши взгляды снова скрещиваются. Я не свожу с императора глаз, но вижу боковым зрением, как на меня смотрит в этот момент Дастан. Все мое существо тянется к нему, но я огромным усилием воли напоминаю себе, что нам больше не быть вместе.

— Безусловно, — скрипит Килаир. Будь его воля, вцепился бы мне в глотку. Хотя, уверена, он попытается это сделать после сегодняшнего приема. Не удивлюсь, если вдруг вскорости со мной произойдет несчастный случай. — Речь о салларах, дамы и господа. И о том, что эта юная Шиэрра хотела бы поблагода…

Нет. Ты не пойдешь сейчас на попятный. И не соврешь снова. Ты откроешь правду — здесь и сейчас.

Я склоняю голову набок и смотрю на императора, пробуждая свою вторую стихию. Тонкой, невидимой нитью я тянусь к саллару — и тот отзывается на мой призыв собственной магией. Наши браслеты, не выдержав напора, тихо ломаются — но, к счастью, это остается незамеченным. Я тянусь к магии дворца, и магия Арсаха переплетается с моей, укрепляя, поддерживая, помогая. Я втягиваю всю свою силу в защитный купол — тот самый, что хранит вековую историю. Тот самый, что был свидетелем всех интриг, всех незаслуженных обвинений и человеческих пороков. Я обрушиваюсь не на Килаира — я взываю к магии куда более древней, чем его, — к магии, что хранит этот дворец, к магии, что отвечает за соблюдение магических контрактов. Сила Арсаха дополняет мою. Я вижу, как он показывает куполу, что стало с его народом из-за жадности императоров, что случилось с его матерью, с его сестрой и с его людьми из-за того, что люди с коронами, жившие под этим самым куполом, нарушали свои обещания. И купол… проникается. Вижу, как пробуждается его сила. Вижу, как отряхивается от бесчувственного сна. Вижу, как оживает древняя магия — и спускается на Килаира, холодя его кровь и требуя свершить все условия магического договора, который он так самодовольно пытался обмануть. Глаза императора изумленно распахиваются, когда высшая, древняя сила, проникает в его тело и говорит его устами:

— Много лет назад мои предки совершили ошибку, вследствие которой пострадал наш народ — саллары. В том, что происходит сейчас, только наша вина…

Я слушаю его признание. Признание, которое выливается древней магией из его уст против его воли. И чувствую усталую радость и опустошение. Я сделала это. Я смогла. Я восстановила правду. Я раскрыла, кто на самом деле виновен. Я… действительно стала решением для салларов.

Перевожу взгляд на Арсаха. Саллар стоит — и с широко раскрытыми глазами и с потрясенным лицом слушает речь императора. Сегодня он явился сюда только для того, чтобы защитить меня — и не ожидал, что этот день настанет, что перед таким количеством людей император вдруг откроет правду и саллары больше не будут варварами, но станут несчастными, загнанными в ловушку и вынужденными бороться за выживание любыми способами.