Попаданка в академию, или руки прочь от меня, Дракон! (СИ), стр. 5

Но тогда кое-что становится непонятным.

— Зачем нужно было заменять старый подход новым, — спрашиваю я недоуменно, — если новый гораздо хуже? Ведь если ты берешь энергию по большей части у себя, то тебе потом еще черт знает сколько времени нужно восстанавливаться, в то время как взял энергию у стихии — и можешь творить магию без устали?

Гарт просыпается от дремы.

— Затем, — отвечает он странно, — что когда-то Саморрия процветала.

Ожидаю продолжения, но его нет.

— И-и? — спрашивают я с намеком.

— И вам, юная Эрра, уже пора. Солнце давно взошло.

Проклятье! А я ведь даже и близко не подошла к практической части!

Спешно вскакиваю и бегу к двери. Старик Гарт смеется.

— Скажите, Эрр Гарт, — обращаюсь я к нему на бегу, — к вам кроме меня вообще кто-нибудь заходит?

— Конечно, Леенна, — кивает он, — у меня полно посетителей. К примеру, Геркхарт. Жду его сегодня на чай. Должно быть, придет с минуты на минуту.

Я прикусываю губу. Геркхарт — этой мой дядя. Тот, что умер несколько лет назад.

— Что ж, — выдавливаю из себя через силу, — мне уже пора. Передавайте… кхм… передавайте ему привет, когда он придет.

— Обязательно, — улыбается старый библиотекарь.

Почти выйдя за дверь, я, не удержавшись, бросаю на Эрра Гарта еще один взгляд и вижу, как безмятежно он улыбается в пустоту. Что ж, надеюсь в его мире он счастлив.

7

К завтраку я, естественно, опаздываю. К счастью, этого никто не замечает: Дерр Мариадна предпочитает не допускать Леенну к общему столу; ее дочери, Никкара и Баэлла, спят до самого обеда; а Карт… Что ж, хочется надеяться, что Карту было достаточно моего скромного внушения, и ему все же хватит ума притворяться, что меня в этом доме не существует.

Впрочем, я все еще не ослабляю бдительности в его отношении. Тот солдат прав: мой братец достаточно гнилой, чтобы попытаться мне отомстить, значит, следует оставаться начеку.

Перехватив немного хлеба и остатки каши, я сбегаю в огород. Растения выглядят еще хуже, чем вчера. Стебли докрокка уже и вовсе лежат на земле и становится совершенно очевидно, что не заговори я его — и день-второй спустя пушистым косточкам конец. Но мне так и не удается достучаться до стихии земли.

— Ну же, — я уныло смотрю на косточки, — давай, оживай…

Ничего не происходит. Я припоминаю утро в библиотеке и пытаюсь извлечь из этого максимум пользы. Сейчас в ходу новая магия. Значит, нужно выдрать хороший кусок энергии из своей собственной маны и отщипнуть кусочек у этого булыжника, к примеру. Представляю, что вокруг меня — некое невидимое поле. Фокусируюсь на этой картинке по максимуму, добавляю полю четкие границы, даже чуток мысленно прихлопываю непослушные клубы обратно в поле. О общем, схожу с ума. Визуализировав себе таким образом ману, я пытаюсь найти где-нибудь ниточку, чтобы потянуть за нее и размотать необходимое количество. Нитки нет. Промаявшись с полчаса и здорово испсиховавшись, я понимаю, что поле-то воображаемое, значит, и нитку можно сделать воображаемую. Тут же представляю себе серебристую нить и тяну ее из поля. Не знаю, чего я ожидаю: что кончики моих пальцев заискрятся, или по венам побежит магия, или волосы у меня встанут дыбом — но ничего не происходит. Я могу тянуть нитку сколько угодно — но магии во мне столько же, сколько и утром. То есть, ноль.

Задираю глаза к тенту. Считаю до десяти, смиряясь с неудачей. Потом делаю глубокий вдох и перевожу взгляд на булыжник. Что ж, попробуем теперь старую магию. Беру булыжник в руки, подкидываю в воздух, взвешивая его. Потом смотрю на него долго и внимательно, представляя все то же самое поле. Мысленно рисую ниточку, тяну за нее и…

Через минуту булыжник летит куда-то в сорняки, а я, злобно отправившая его в полет, отряхиваю руки и принимаюсь ходить по тропкам как разъяренный лев в клетке.

Мне нужно пробудить в себе магию. Любым способом. Магия — это Академия. Академия — это билет в лучшую жизнь. А лучшая жизнь — это то, что мне нужно, черт побери! Если еще вчера мне было глубоко плевать на магию, то сейчас я хотела ее до дрожи, вот прямо до трясучки! Ведь это магия! Магия в магическом мире! И раз она была у Леенны, то какого лешего не передалась и мне?!

Жарко. Надо охладиться. И успокоиться. Выхожу из огорода и уже знакомой тропой спускаюсь к пруду. Там, в воде, мне моментально становится лучше. Она теплая, приятно обволакивает тело, удерживает на плаву и будто бы даже обнимает. Наверное, будь у меня мама — хоть в одном из миров — она обнимала бы меня так же.

Неохотно выбравшись из воды спустя время, я одеваюсь в старенькое изношенное платье, и поднимаюсь в город. Солнце уже высоко, улицы пустынны. Я решаюсь сократить путь и выбираю арку — под ней хоть тенек — в которую вступаю без малейшего страха.

Но кто бы мог подумать, что тот солдат был прав и мой проклятый братец выберет именно этот момент для нападения!

Я иду, погруженная в свои мысли, и не сразу понимаю, что за мной кто-то идет. Даже поняв, я не обращаю на это внимания. Ну подумаешь, мало ли у кого тут какие дела. Может, это местный житель, который забыл что-то сделать в утренние часы активности, или солдат, несущий тут охрану? В общем, я продолжаю идти. А потом, когда до выхода из арки остаются считанные метры, мне навстречу движется до боли знакомая тощая фигура.

Карт.

Закатываю глаза.

— Братец. А я думала, после вчерашнего ты будешь отсиживаться дома и не казать оттуда носа. Как он, кстати? Вижу, что покраснел. Надеюсь, инфекции нет?

Нос братца и в самом деле выглядит покрасневшим: последствия его вчерашнего близкого знакомства с каменной землей.

От моего ехидного вопроса он ожидаемо злится:

— Поговори тут у меня, мерзавка. Совсем страх потеряла. Ну ничего, сегодня я научу тебя уму-разуму.

— Ты? — я с хохотом складываю руки на груди. — Ты меня научишь? Только… как ты будешь учить? Я сама не знаю, но говорят, что люди, лежащие своей козлиной мордой в землю, с трудом могут стонать от боли — не говоря уже о том, чтобы читать кому-то лекции!

Он краснеет от ярости:

— Ты… ты!..

— Ах, боже мой, — я качаю головой, — расширь уж свой словарный запас! Хочешь, я подарю тебе словарь на день рождения? Это такая штука, в которой много-много слов!

Карт скрипит зубами. Однако почему-то быстро успокаивается.

— И в самом деле чокнулась. Что, как дракон тебя послал, так сразу крыша и съехала?

— Дракон? — я изгибаю бровь. — Какой дракон?

Его лицо расплывается в ухмылке:

— Ну-ну, не надо притворяться. Уже вся Саморрия знает, как тот крылатый выставил тебя на посмешище прямо перед всей Академией. Вот уж не думал, что после такого потрясения тебя так замкнет.

Чувствую, как начинаю терять терпение:

— Слышь, ты, жертва солнечного удара. Прекращай нести всякую чушь и посторонись — если не хочешь, что урок тебе преподала уже я. Вот только учти: сегодня я злая, и так легко, как вчера, ты уже не отделаешься.

— Нет, — его глаза торжественно блестят, — это ты учти. Сегодня злой я. И сегодня ты мне ответишь за все.

Он кивает кому-то позади меня. Чувствую за спиной движение, резко оборачиваюсь — и чувствую, как холодеет сердце.

Прямо за мной стоят еще двое парней. И ухмыляются, толкая меня к стене.

8

Трое — это вам не один. С одним Картом я бы еще могла справиться, я знаю кучу приемов — но не против троих одновременно. Это нехорошо. Это ой как нехорошо.

— Трое мужчин против одной девушки, — тяну я, пытаясь выиграть время и лихорадочно соображая, что мне делать, — как это… по-мужски.

— А она болтушка, — хихикает белобрысый с кривыми зубами.

— Но красивая, — добавляет предвкушающе толстый.

И при этом, как шакалы, они продолжают наступать, заставляя меня отступать к стене. Оцениваю свою шансы. Мне не убежать, слишком мало между ними пространства для маневра. Надо тянуть время. Или попытаться взять их хитростью.