Верность (ЛП), стр. 40

— Мисс Коллинз и мисс Мур здесь, чтобы ответить на вопросы о временной шкале. Они закончили?

— Мисс Мур, — начала детектив Минс, — что случилось с вашей щекой?

Челси посмотрела на мистера Оуэна.

— Это относится к мистеру Спенсеру и мисс Саммерс? — снова спросил Оуэн.

— Я не знаю, мисс Мур, это относится к мистеру Спенсеру или мисс Саммерс?

Слезы наполнились в глазах Челси, но она держалась прямо. — У Брайса вспыльчивый характер.

Глаза детектива расширились: — Вы хотите сказать, что получили этот синяк от Эдварда Спенсера?

— Я... я не подаю заявление.

— Но вы готовы подтвердить его вспыльчивость?

Она снова посмотрела на Оуэна. Это была тема, которую мы все ожидали. Этот синяк был красноречивее тысячи слов. Это было доказательство насильственных выходок Брайса.

— Я подтвержу, — вызвалась я.

— Мисс Коллинз? — уточнил офицер Эмерсон.

— Я была свидетельницей конфликта. — Это была лазейка в договоренности Челси. Она не подавала заявление, и я тоже. Но я могла засвидетельствовать то, что видела, то, что пережила сама.

— Вы видели, как мистер Спенсер ударил мисс Мур?

Я глубоко вздохнула: — Да. Я была в той же комнате.

Офицер и детектив обменялись взглядами.

— Мисс Мур, мы хотели бы сфотографировать вашу щеку, если вы позволите?

Она прикусила губу, посмотрев на Оуэна, а затем на меня. Мы обе кивнули.

— Да, но я не подаю заявление.

Детектив продолжила: — Кто-нибудь из вас видел Эдварда Спенсера в субботу?

— Я видела, — сказала я. — Это было после шести часов вечера. Он звонил мне много раз в течение дня. Он был недоволен тем, что я провела день с матерью. Вы можете проверить мои записи звонков. Он хотел, чтобы я приехала в Каррмайкл-Холл. Я согласилась, но потом состояние матери неожиданно ухудшилось. Как я уже сказала, я провела день с ней и врачами. Когда я вернулась в Монтегю, мне нужно было готовиться к вечеринке. Гости должны были прибыть в 18:30.

— Вы видели его перед вечеринкой?

— Да. Он заходил в мою комнату.

— Он был все еще расстроен? — спросил Эмерсон.

Я покачала головой: — Нет. Совсем наоборот. Днем он был в ярости, но к вечеру стал спокоен и даже мил.

— Мил, — повторила детектив. — Вы говорите это так, будто это исключение из правил.

— Я не знала, чего ожидать.

— Мисс Мур, вы видели мистера Спенсера в субботу?

— Нет. Как я уже сказала, я была в поместье, а потом везде по Саванне из-за вечеринки. Я не посещала саму вечеринку и решила уехать во время нее. Я его не видела.

— У вас есть телефон?

— Да, — ответила Челси.

— Мистер Спенсер знал ваш номер?

— Да. Можете проверить мои записи. Он звонил много раз. Я даже переадресовывала часть звонков на голосовую почту.

— Чего он хотел?

Челси глубоко вздохнула: — Он хотел, чтобы я приехала в Каррмайкл-Холл. Он был очень расстроен тем, что я была «недоступна».

— Недоступна? — переспросила детектив. — Но он собирался на вечеринку, объявляющую о его помолвке перед всей Саванной... и всей страной, и он хотел, чтобы вы были доступны ему перед этим?

Челси кивнула: — Именно поэтому я хотела уехать. Поэтому я ушла во время вечеринки.

Офицер и детектив переглянулись. После долгой паузы они посмотрели на нас.

— Леди, — сказала детектив, — спасибо за сотрудничество. Сегодняшние показания не были даны под присягой. Будете ли вы готовы подтвердить эту информацию в суде?

Я облизнула губы: — Я буду. — Не мне было решать за Челси.

Мы все повернулись к ней. Наконец она кивнула: — Да.

В дверь постучали, и этот звук эхом разнесся по маленькой комнате.

Глава 24

Александрия

Офицер Эмерсон встал и открыл дверь, когда мы начали собирать свои вещи.

— Александрия!

Я обернулась на знакомое лицо Ральфа Портера. Он был на вечеринке в субботу вечером, однако до этого я не видела его много лет. По большей части мои контакты с «Гамильтон и Портер» по поводу моего трастового фонда осуществлялись через Натали, одну из их помощниц.

Я кивнула.

— Ральф?

Конечно, в приличном обществе мужчина возраста Ральфа Портера — вероятно, старше Алтона — заслуживал того, чтобы к нему обращались по фамилии. Но ничего из того, что я узнала о Ральфе Портере, от архаичного завещания моего деда до потери моего трастового фонда, моего уважения не заслуживало.

Он поднял руку, подзывая меня выйти из комнаты.

Когда я не сдвинулась с места, он сказал:

— Офицеры, если позволите. Мне нужно поговорить со своей клиенткой.

Прямо за спиной Ральфа стоял Айзек. Его голова и плечи возвышались над остальными, заставляя казаться крошечным человека, который всегда был адвокатом моей матери, а также Алтона и Брайса.

— Мы закончили? — спросил мистер Оуэн у детектива Минса и офицера Эмерсона.

— Да, спасибо, — ответил детектив, и они оба вышли из комнаты. Мы с мистером Оуэном и Челси еще не успели сдвинуться с места.

Бросив взгляд назад на Айзека, Ральф вошел внутрь и закрыл дверь.

— Дорогая, я увидел твою фотографию в новостях и примчался сюда. Ты не должна находиться здесь без адвоката.

Моя улыбка стала шире. Наклонив голову в сторону, я произнесла:

— Ральф, я уверена, ты знаешь Дэрила Оуэна. У меня есть представитель. Спасибо за беспокойство.

Его морщинистое лицо побледнело, или, может, посерело? Глаза затуманило замешательство.

— Я не понимаю. Я бросил все дела, как только увидел, что ты вошла сюда. Дорогая, ты — Монтегю. «Гамильтон и Портер» представляет интересы Монтегю исключительно с... ну, с тех пор, как был жив твой дед.

Над верхней губой Ральфа выступил пот. У него были редеющие седые волосы, которые становились гуще ближе к затылку, обрамляя голову подобно белой подкове. В свете люминесцентных ламп допросной даже его лысина казалась блестящей.

— На самом деле, Ральф, — сказала я, — мистер Оуэн очень помог не только нам с Челси, но и моему другу Ленноксу Демитри. — Я поджала губы. — Учитывая, что ты представляешь Брайса и, ну, моего отчима, я не хотела бы конфликта интересов.

— Никакого конфликта интересов. Дорогая, мы все на одной стороне. У нас одна цель. Мы все хотим, чтобы Брайса оправдали по этому нелепому обвинению. Как его жену... то есть, невесту, разве это не твоя цель?

Я сделала шаг вперед.

— Что случилось с брачным свидетельством, которое ты показывал мистеру Демитри?

— Я... я, — заикаясь, ответил он. — Я ничего не показывал этому человеку.

— Нет, вы дали его мне, — вмешался мистер Оуэн. — Со всеми необходимыми утверждениями суда. Но теперь кажется, что оно аннулировано. Возникла какая-то проблема?

Ральф посмотрел на меня.

— Александрия, пожалуйста, нам нужно поговорить наедине. На кону нечто большее, чем просто брачное свидетельство.

Я приподняла бровь.

— Подделка?

— Нет, дорогая. — Он повернулся к Челси. — Мисс Мур. Мы так рады, что вы вернулись в Саванну. Поскольку вы уже давали показания в пользу Брайса, нам понадобится ваша дальнейшая поддержка.

Когда она промолчала, он добавил:

— Нам потребуется ее поддержка.

— Спасибо, Ральф, что так быстро приехал. Как видишь, мы в порядке, и теперь мы закончили.

— Александрия, приходи в «Гамильтон и Портер», и мы поговорим. Давай приведем все в порядок. Не уезжай из Джорджии, не узнав о своих вариантах.

— О моих вариантах? О чем ты говоришь?

— Дорогая, ты видела завещание. — Он наклонился ближе. — Я не могу позволить, чтобы наследство Монтегю ушло из рук законных наследников без борьбы. Как я уже сказал, я представлял твоего деда... твоего отца, Александрия. Я был с Аделаидой, когда он умер. Я здесь ради тебя и ради нее.

— Я знаю, где ты была в Нью-Йорке. Пожалуйста, скажи мне, что Аделаида там, или, по крайней мере, что ты знаешь, что она в безопасности.