Ты не для меня, стр. 14
– Спасибо, – бормочет Сашка и вяло улыбается.
– Буду должен.
– Заправь до полного.
Мы пожимаем друг другу руки и расходимся.
Машину нахожу сразу – Вит всегда паркуется в одном месте. За нами никого нет, мы вдвоем здесь, но я все равно, посадив Сашку в салон, дополнительно осматриваюсь.
До дома доезжаем за рекордно быстрое время. Я ничего не спрашиваю, не до меня ей сейчас, и, если честно, не мое это дело. Да и вряд ли она расскажет, даже если расспрашивать. Эта скорее будет держать язык за зубами до последнего. Отстегиваю ремень безопасности и ставлю машину на ручник. Саша так и сидит, как приклеенная. Смотрю на нее, снова касаюсь, на этот раз плеча. Потребность ее растормошить растет в геометрической прогрессии. Мне нужно, чтобы она ожила и вернулась в нормальное состояние, пусть в нем она и бесит меня до одури.
– Проводить тебя до квартиры? – догадываюсь, почему она продолжает сидеть.
– Пожалуйста. – Сашка поджимает губы и прячет застывшие в глазах слезы.
– Эй, эй. За нами никто не ехал, ты со мной и ты в безопасности. Видела же, как я дерусь, – пытаюсь пошутить, но выходит отстойно – Сашка еще больше пугается и прижимает ладони к груди. – Ну чего ты? Не собираюсь я больше никого сегодня бить. Если только не напросятся, конечно. И тебя в обиду не дам.
Саня всхлипывает. Да-а, я умею успокоить. Обращайтесь, служба поддержки «Бездушный Бессонов»: от радости до глубокой депрессии пара слов.
– Так, давай-ка выходи из машины. Нечего тут реветь на виду у соседей, – выбираюсь первым. Обойдя тачку, открываю дверцу и подаю руку.
Она чуть не плачет, а у меня мозги плывут. Что за странный эффект женских слез? Хотя нет, дело в том, что это ее слезы. Ноющих девиц я видел предостаточно, а изнутри скребет только от Сашки.
Снова сжимаю ее руку в своей. Захожу в подъезд. Тут тоже пусто. Поднимаемся на лифте, я торможу перед их дверью. Санька смотрит на меня, вниз по щеке срывается слезинка, которую она сама же быстро стирает.
– Можешь подождать Савелия тут со мной? – переминается с ноги на ногу.
Мои слова подобны выстрелу себе же в ногу, но я все равно их произношу, потому что не хочу оставлять ее одну:
– Давай подождем.
Глава 10
В просторной гостиной быстро становится душно. Это из-за неловкости и напряжения, витающего между мной и Сашей. Она садится на диван, я падаю в кресло. Так нам находиться на одной территории комфортнее. Мы не друзья – просто в сложной ситуации я оказался рядом и смог помочь. А теперь я всего лишь жду ее брата, чтобы после уехать. Пишу Савелию сообщение, что я отвез Сашу домой и жду его тут. Прошу вернуться как можно скорее. Она наблюдает за мной лишь изредка, больше рассматривает свои дрожащие пальцы и глотает слезы, сдерживаясь из-за меня.
– Сань, расск…
– Нет, не спрашивай, пожалуйста, – качает она головой и резко вскакивает. Отходит к окну, задвигает штору, отрезая нас от света уличных фонарей.
Она заламывает пальцы и, обернувшись, долго смотрит сквозь меня. Мне становится не по себе, но я не двигаюсь – не провоцирую новый приступ истерики. Санька потерянная, и как ее найти, я не представляю. Да и не уверен я, что у меня получится. Между нами ноль доверия, и на ее месте я бы тоже отказался от помощи.
– Может, потом как-нибудь расскажу тебе. Пока давай просто помолчим.
Она так и стоит у окна, больше не двигается. Как статуя. Поднявшись, иду на кухню и делаю нам чай. Зачем – не знаю. Наверное, хочу занять чем-то руки, чтобы не наделать еще больших глупостей. Краем глаза слежу за девчонкой: стоит. Кажется, даже не дышит. Вперила взгляд в одну точку. Жутковатый видок.
Что должно произойти в один миг, чтобы превратиться из вздорной девчонки в сомнамбулу? Она кому-то бабок должна? Вроде Савелий говорил, что их отец – влиятельный и неприлично богатый человек. Судя по машине, на которой гоняет Саша, так и есть. В чем же тогда проблема? Накосячила по-крупному и сбежала из дома от гнева отца? Ну не разыскивает же он ее тут, в самом деле! Это уже совсем бред какой-то.
Взяв одну чашку, иду к Сане. Она не смотрит на меня, но вздрагивает, когда я попадаю в поле ее зрения.
– Возьми, – осторожно передаю ей кружку. – Только аккуратно, горячий. С медом и лимоном.
– Ничего себе… – на выдохе и потрясенно. Уголки моих губ приподнимаются в улыбке. Саша протягивает руку – пальцы немного дрожат, – а затем касается моей ладони. Ее кожа – лед, на контрасте с горячей керамикой ощущается особенно сильно.
Обхватываю ее запястье, тоже холодное. Быстро трогаю щеки и кончик носа. Девчонка морщится и пытается отстраниться, но я не позволяю. Всучив кружку, усаживаю на диван.
– Пей, а потом дуй в душ греться.
– Окей, папочка, – произносит и тут же кривит губы. – Что еще сделать?
– Не лезть в неприятности и не бесить меня? – предлагаю с усмешкой.
Кажется, после чая она начала оживать, и я вместе с ней. До этого даже дышал наполовину.
– За такое чаем не расплатишься, – улыбается в ответ, отвешивая мне ментальный апперкот.
В мозгу звездочки, а перед глазами только Сашка. И в этот момент я готов отдать все, что у меня есть, чтобы мы продолжали наш разговор:
– Пришли мне свой прайс.
– Если это способ взять мой номер телефона…
– Просто запиши, – пожав плечами, протягиваю свой мобильный.
– Ни за что, – качает головой. В глазах появляется озорной блеск. А мои, наоборот, тухнут. В смысле ни за что? Я лицом не вышел или чем еще? Я вообще-то ее задницу спас от неприятностей и даже не настаивал на объяснениях. – Мы не друзья, Гордей. – Саша прикусывает губу, но та выскальзывает из плена зубов. Наблюдаю за этим, как в замедленной съемке.
Не друзья, тут она права. Друзей не хотят поцеловать. Я не знаю, что влияет на мои желания: полумрак в гостиной, отсутствие каких-либо отношений на протяжении долгого времени, дерзкий характер Саши или ее манящие губы, но факт есть факт. Мне хочется их попробовать – укусить, облизнуть и поймать ответ.
– Но соседи. И я лучший друг твоего брата.
– Если мне понадобится помощь, я постучу в твою дверь.
– Заметано, – киваю.
Нужно отступить, пока не наделал глупостей. Просто сделать два шага назад, чтобы грудь перестало распирать и мысли упорядочились.
Мы снова замолкаем. На этот раз в тишине есть что-то умиротворяющее. Иногда посматриваем друг на друга, точнее Саня на меня – я на нее безостановочно пялюсь. Красивая она, даже колючий язык ее не портит. Ладная, волосы нереально густые и очень мягкие, до сих пор вспоминаю, как приятно они ощущались. И вроде ничего в ней нет особо выдающегося, взгляд же опять колючий, но меня тянет, причем сильно.
– Ты до сих пор дрожишь, – подмечаю я трясущуюся в руках чашку. – Холодно?
– Неловко. Ты все время смотришь, – ведет плечом и отводит взгляд. На щеках проступает румянец. В момент становится жарко.
– Не могу ничего с этим поделать, – признаюсь, потому что впервые не хочется врать и строить из себя какого-то суперсоблазнителя, готового флиртовать в любое время, стоит только красивой девочке дать зеленый свет. Нет, тут вообще что-то другое, причем такое, чему я сам не могу определить название.
– Ты ведь не ждешь от меня объяснений, правда? – спрашивает с надеждой, что я не полезу в душу.
– Не жду.
– Хорошо, – выдыхает с явным облегчением и вдруг сосредотачивает внимание на мне. Набирает в грудь побольше воздуха, словно собирается с духом. Но тут же выдыхает и начинает говорить только после третьего вздоха: – Ты сегодня красиво стоял на парковке, когда мы только приехали.
Красиво стоял? Что за девчачий бред! Я уже хочу перебить, но заставляю себя сидеть молча и слушать. Ей нужно выпустить пар и переключить внимание, и если я, ерунда какая-то, красиво стоял, то пусть так, лишь бы Саша перестала вести себя как собственная тень.
– Я художница, – поясняет она, заметив мое замешательство. – И ты стал референсом.