Чисто английские убийства. Смерть накануне свадьбы, стр. 48

— Черт возьми, Джоди… — Натан потянулся за моей рукой, но передумал. Я была слегка разочарована.

— Могло быть хуже. Фургон врезался в автобусную остановку — к счастью, там уже никого не было, — и водитель выскочил, размахивая огромным ножом. Тогда мы все на него кинулись и обезоружили. Честно говоря, еще и изрядно его отметелили. Угроза бомбы оказалась ложной, ее придумали, чтобы выманить всех из метро.

— Должно быть, это было ужасно. Неудивительно, что ты ушла.

Я покачала головой:

— Я не струсила, если ты это имеешь в виду.

— Я не это имел в виду.

— Я бы осталась. Да, это меня потрясло, но ты же знаешь, что у нас за работа: все вместе, все друг друга поддерживают, так? — Я улыбнулась, вспоминая друзей-сослуживцев, шутки и подколы в столовой. Я это обожала. — Я проходила психотерапию. А моя дочь — нет.

— А-а… — сказал Натан.

— Сейчас же все снимают, правда? Чертовы мобильники. А новостные каналы еще и подстегивают это, показывая такие видео. Ей было всего одиннадцать, так что тогда она этого по телевизору не видела, но видели ее школьные подруги. Они спросили, видела ли она, как ее мама стала героем, и она нашла это в интернете. Потом неделями ей снились кошмары. Она плакала каждый раз, когда я выходила из дома. И я вспомнила, как сама в детстве переживала за отца, когда он отправлялся на дежурство. А ведь тут, в Корнуолле, ему приходилось иметь дело только с домушниками и угонщиками. У Дейзи же было гораздо больше поводов для тревоги.

— Вот почему ты ушла, — сказал Натан.

— Да. И как бы я ни скучала, я ни секунды не жалею.

Мы допили кофе и попрощались — странно… почти официально. Расследование было закончено, но ведь это не значит, что наши пути больше не пересекутся, пока мы оба живем в Пенстоуне. И я пошла назад в гараж, за фургоном.

Двигатель не кашлял, а урчал, и Роб был прав: выглядел и двигался он как новенький. За исключением того, что при определенном освещении, даже без старых наклеек секс-шопа и под несколькими слоями краски, все еще проступал слабый контур.

Я знала, что моему фургону навсегда суждено остаться похаб-мобилем. И поехала домой.

— У тебя тут гости, — сказала мама, открывая дверь в сад.

Я обернулась и увидела Тони.

— Привет, все нормально? — сказала я, подвинувшись, чтобы он мог сесть рядом со мной на ограду.

— Ага. Чем занята?

— Любуюсь пейзажем.

Он сел и перекинул ноги так, что мы теперь смотрели в одну сторону. Его ступни свисали над одним из многочисленных кустов утесника, усеявших корнуолльские поля.

— Ого.

— Ради этого вида я и купила дом, — сказала я, — но у меня почти не было времени просто сесть и полюбоваться.

Большая часть сада была сбоку от дома, позади — лишь маленький участок. Из-за склона каменная стена с этой стороны была невысокой, сидеть было удобно, но со стороны пастбища она была куда выше, так что мои парнокопытные полорогие соседи не могли (надеюсь) через нее перемахнуть.

За полем начинался скальный обрыв, а дальше — море. Солнце клонилось к закату, и небо переливалось цветами: от оранжевого к красному, от красного к пурпурному и темно-синему, отражаясь на поверхности воды.

— Тут так спокойно, — сказал Тони.

— Ага.

Мы сидели молча, наблюдая, как солнце опускается все ниже.

— Слушай, а ты ведь так и не спросил, почему я ушла из полиции, — сказала я.

Он улыбнулся:

— Думаю, я знаю почему. Я видел тебя по телику.

— Я не струсила…

Он рассмеялся:

— Я этого не говорил. Не рискнул бы! Ты ушла из-за Дейзи, правда? Я помню, как ты переживала за своего отца, и думаю, ты не хотела, чтобы она переживала за тебя.

Я повернулась к нему, глядя с восхищением:

— Тони Пенхалигон, да у тебя потрясающий эмоциональный интеллект!

— Не до конца понимаю, что это значит, но приму за комплимент.

Я почувствовала, как мама стоит у нас за спиной в саду, и обернулась. В руках у нее было две кружки.

— Подумала, вам захочется чаю.

— Спасибо, Ширли, — сказал Тони. — Присоединишься?

— Нет-нет, оставлю вас двоих… — Она юркнула прочь с многозначительной улыбкой. Интересно, была бы она так же довольна, если бы знала, что днем я пила кофе с симпатичным старшим инспектором полиции.

— Так вот, Шерил выпустили под залог, — сказал Тони, не отрывая глаз от горизонта.

— Я слышала, пересекалась сегодня с Натаном Уитерсом.

Я скорее почувствовала, чем увидела, как он повернулся ко мне с неодобрительным удивлением:

— А, теперь уже Натан, да?

— Он нормальный мужик, — сказала я, а Тони фыркнул. — В конце концов он ведь все сделал как надо, а?

— В конце концов, — нехотя ответил Тони. — Я бы все еще сидел за решеткой, если бы не ты.

— Насчет этого я не уверена.

Мы снова посидели в молчании, наслаждаясь обществом друг друга и видом, даже если и расходились во мнениях относительно местного инспектора полиции.

— Она приходила ко мне, — сказал он спустя время.

— Шерил?

— Да.

— О. — Мне хотелось задать ему миллион вопросов, но я промолчала.

— Она спросила, не попробовать ли нам еще раз, — сказал он, преувеличенно пристально вглядываясь в даль.

— Правда? — И снова у меня скрутило живот. Я не была до конца уверена, что чувствую по поводу того, что он и Шерил могут опять сойтись. Не то чтобы это было мое дело — ну, я же не хотела Тони себе или что-то в этом роде, — но он был моим самым давним и, как я осознала к собственному изумлению, самым близким другом. Эта непривычная эмоциональная сумятица была для меня слишком сильной. Наверное, у меня уже начиналась язва. — Знаешь, ее ведь могут посадить. Я понимаю, это была самооборона, и я ее не виню, но все же…

— Я сказал «нет».

Тони протянул руку и сорвал розовую армерию — из трещины в стене торчал целый кустик.

— Я простил ее, но этого недостаточно. Сказал, что если бы она по-настоящему любила меня, то доверилась бы мне и позволила помочь ей освободиться от Крэйга. Все, что ей нужно было сделать, — это быть со мной честной, но она не смогла. А потом — даже подумать о том, чтобы исчезнуть, не сообщив мне, что с ней все в порядке… Я знаю, Полин ее запугала, но она даже не задумалась, как это отразится на мне. Доказывать мою невиновность должна была не ты. Но я рад, что ты это сделала.

Он улыбнулся и повернулся ко мне, протянув цветок. Я взяла его.

— Ну, а ты как себя чувствуешь? Все будет в порядке? — спросила я. Он действительно заслуживал счастья.

— Да, все будет хорошо. Единственное, о чем жалею, так это о том, что так и не попробовал твою стряпню.

Я рассмеялась:

— Ну, это легко исправить. У меня в холодильнике двести свиных колбасок.

Я перекинула ноги обратно в сад и поднялась, протянув руку, и Тони последовал моему примеру. Я помогла ему подняться.

— Пойдем, — сказала я. — Пойдем, и я приготовлю тебе лучший в мире бутерброд с колбаской.

Проверенный рецепт Джоди № 1

Отличный рецепт, чтобы пустить в дело все завалявшиеся овощи. Быстро, вкусно и, пока все рубите и кидаете в духовку, у вас будет уйма времени поразмышлять над своим последним расследованием и придумать, как доказать невиновность своего старого друга. Самое то!

1. Разогрейте духовку до 200°C. Вам будет жарко, но не так жарко, как в присутствии одного местного инспектора криминальной полиции (на такие температуры моя духовка не рассчитана).

2. Нарежьте морковь, батат, картошку и все прочее, что завалялось, крупными кусками. Помните: чем больше кусок, тем дольше он готовится. Это правило работает не только в кулинарии, но и в жизни. Отлично подойдут тыква и кабачок. Цветную капусту разделите на соцветия. Красный лук нарежьте на четвертинки, раздавите минимум два зубчика чеснока (никогда не доверяйте рецепту, где написано «1 зубчик чеснока». Одного зубчика не хватает ни на что, даже на блюдо под названием «Один зубчик чеснока»). Если планируете играть в «Целуй, женись, посторонись», чеснок лучше не класть, иначе посторониться придется именно вам. Красный перец сюда тоже отлично идет — порежьте крупными кусками.