Опал памяти. Свои, стр. 27

— К джайху их! — Нану ударила кулаком по беззащитным страницам учебника. — Янтари один за другим обретают связь, а тебе досталась Ригель! Твои печати лучшие на курсе. Это несправедливо!

— Сам знаю! — Эмит повысил голос, но быстро сбавил тон. — Без связи осталось всего два фарджера. И один — это Гранатовый Смерч. Он никому не подчинился после смерти наездника. Пятнадцать лет уже прошло.

— Ригель этому только рада, — Нану отпихнула от себя учебник. — Сделай что-нибудь, пригрози ей в конце концов! А хочешь, я?

Эмит резко посмотрел на нее. Откуда в ней столько страсти?

— Если бы угроза что-то решала, я бы так и поступил, но все куда сложнее. Ты знала, что в командах учитывается баланс сил между кадетами?

Нану расхохоталась.

— Глянь-ка на меня повнимательнее и скажи: похоже, что я это знала, или еще раз подумаешь?

Эмит рассмеялся.

— До тебя я не встречал человека, который так гордится собственным невежеством.

Нану хмыкнула. Эрхарт продолжил:

— Если кто-то в команде намного сильнее остальных, он будет подвергать всех риску. Чтобы этого избежать, существует баланс. Иными словами, команды создаются из равных. И Ригель — мой лучший вариант.

— Или они ошиблись, — вставила Нану.

— Так что я был не прав, — выдавил Эмит. — Ты не бездарна и не случайно оказалась в команде с Фей. У тебя большое будущее.

Нану глубоко вздохнула и прикрыла лицо руками, пряча улыбку. Затем наклонилась ближе и прошептала:

— У тебя тоже большое будущее. Не сдавайся, никто на курсе не владеет Бирюзой так, как ты.

— Это ничего не значит, — ответил он.

— Но почему? Ты же Эрхарт! Герб вашей семьи знают даже дети.

— Ты не понимаешь.

— Так объясни! Мы видимся каждый день, а я ничего о тебе не знаю.

Эмит опешил. Это требование. Ей правда интересно? Не выгода, не его высокое положение, он сам? Эрхарт подался вперед и начал:

— Я — не просто Эрхарт. Я — племянник Эрика Эрхарта. — Эмит потер запястье под столом. — Ты точно хочешь знать? Это… очень… плохо.

— Ты умираешь? — Нану сложила ладони вместе и поднесла к губам.

— Нет, — он слабо улыбнулся, — но то, чем мы тут занимаемся, преступление для моего рода. Если выяснится, что ты мне помогала, это может сказаться и на тебе.

— Мы же просто сидим в библиотеке, — пробормотала Нану.

Эмит тихо усмехнулся.

— Нану, я серьезно. Лучше тебе не знать.

— Не тебе решать, что для меня лучше. Рассказывай.

Эмит задумался, положил локти на стол, Нану сделала то же самое. Совершенно некстати его внимание привлекли ее глаза. С такого близкого расстояния их можно было разглядеть по-настоящему: мягкие переливы радужки, едва заметные движения ресниц. В глубине зрачков — живой человек. Каково это — не быть Эмитом Эрхартом? Каково быть ею, Нану Дэви?

— Эмит?

— Ладно, — он отвернулся и сделал глубокий вдох. —Расскажу.

Нану затаила дыхание.

— Ты наверняка заметила, — продолжил он, — что, когда мы здесь, я снимаю браслет.

Она кивнула.

— Это не просто украшение, а магическая реликвия рода Эрхарт. Каждая бусина символизирует одного из моих предков. Все они были Бирюзовыми.

— Все? Разве так бывает?

— Бывает. Оба родителя любого Эрхарта — Бирюзовые, следовательно, любой Эрхарт — Бирюза, ведь чей бы акцент он ни унаследовал — это будет…

— …Бирюза. Понятно, — перебила Нану. — Но где найти таких одинаковых родителей?

— Например, в доме Сато. Род Сато хранит чистоту акцента, поэтому Азуми с детства наречена быть моей невестой, а я — ее женихом.

Нану отвела взгляд.

— Хотя обе наши родословные безупречны, — сказал Эмит, — иногда на свет появляются ходжи — потомки рода, не способные полностью овладеть Бирюзой. Они не могут заклинать фарджеров. Мой дядя Эрик — ходжи. И это обычно передается по мужской линии.

— С этим можно что-то сделать? — тихо спросила Нану.

— Нет, — ответил Эмит. — Если я ходжи, фарджер никогда не услышит меня.

— Но с чего ты взял…

— Из-за браслета. После смерти часть души Эрхарта заключается в камни бирюзы. Они содержат магический след предков и готовят тело очередного потомка к овладению магией еще до обретения акцента. Эрхарт получает браслет на одиннадцатилетие, и с тех пор его терзает боль. Магический след слишком мощный. Параллельно начинаются наши тренировки. Браслет помогает научиться составлять печати заранее, вслепую, чтобы, когда мы обретем силу, то уже…

— …могли творить печати второго и даже третьего уровня, — закончила за него Нану.

— Да, — подтвердил Эмит. — Обычно к шестнадцати годам боль проходит. Тело справляется и полностью готово принять акцент. В редких случаях — остается до восемнадцати, но чаще всего это значит…

— Рано сдаватся, — твердо сказала Нану. — У тебя есть шанс.

— Очень на это надеюсь, — слабо отозвался Эмит. — Иначе — лучше умереть.

— Фарджеры правда так важны?

— Если ты Эрхарт, да. Наше положение и статус зависят от умения сражаться на фарджерах.

— Но война окончена! — воскликнула Нану, и тут же прижала ладонь ко рту.

— Война — да, но не притязания Эрхартов на исключительные привилегии. Без фарджеров мы не лучше простолюдинов, поэтому строго храним чистоту акцента. Лишь один из десяти безродных может подчинить фарджера, и лишь один из десяти Эрхартов оказывается ходжи.

— Каждый десятый, — протянула Нану, — это немало. Что с ними происходит?

Эмит выдохнул и ровно сказал:

— Подвергаются публичным пыткам, а остаток дней живут в изоляции.

— Но они не виноваты! — вступилась Нану, схватила стул и пересела вплотную к Эмиту, будто сократив расстояние, могла лучше понять его слова.

— Этого никто не знает, — ответил он, повернувшись к ней. — Некоторые считают, что ходжи недостаточно почтительны к роду. Боль — их наказание. По закону дома, я должен рассказать, если она не прекратилась после получения акцента. И принять свою судьбу, — его голос стих. — Но я не могу.

— Тебе очень больно? — прошептала она.

Эмит промолчал. Нану презрительно оглядела бирюзовый браслет у него на коленях.

— К джайху судьбу, Эмит. Я помогу тебе.

— Почему? — он скользнул по ней взглядом.

— Ты доверил мне правду и согласился учить, — ответила она.

— Я сделал это из расчета, — бросил Эмит. — И променяю все на малейшую возможность тренироваться с фарджерами.

— Пусть так, — Нану улыбнулась. — Это не делает твою помощь менее ценной. Меня учили быть благодарной и держаться друзей. Ты — мой друг, так что я с тобой. Говори прямо — чем помочь?

У Эмита захватило дух. Тело наполнил трепет, но в груди стало тяжело.

— Мне нужно время. Если Ригель так и не получит связь, а свободных фарджеров не останется, я подам прошение на перевод в Фолдею или Оумси. Это реальный шанс, но нужно продержаться. И тут нужна ты. Наши встречи — обычное дело, и не вызовут подозрений, а я смогу отдыхать от браслета. Без этого — не выдержу.

Как бы в подтверждение Эмит захлопнул учебник. Нану склонила голову, взглянула на него исподлобья и, выждав паузу, спросила:

— Почему ты не попросил помощи у Азуми? Она же…

— Я не хочу втягивать ее, — Эмит отвел взгляд. — Она тоже связана законом рода. Своим молчанием я делаю ей хуже. Мне еле удалось убедить ее, что встречи с тобой нужны.

— Как? — спросила Нану, чуть отстранившись.

— Сказал, что договорился с Фей. Она помогает Ригель с Янтарем в обмен на мою помощь тебе с Бирюзой, — ответил Эмит. — Между командами анималов это не редкость. Азуми не станет проверять. Не столько из доверия ко мне, сколько из презрения к безродным.

— Умно, — сказала Нану, но ее губы резко дернулись при слове «безродным». — Тогда просто подождем. Как говорит мой отец: «Купцу — удача, мудрецу — учение, а кузнецу — терпение». Не бойся, Эрхарт. Все получится.

Она снова посмотрела Эмиту в глаза.

— Спасибо… — неуверенно начал он. — Спасибо, Нану.

Глава 14. Опалы Святой Квадры