Люди и Боги, стр. 53

Она очнулась в порту. Под охраной того же Пальца валялась на скамье, а солдаты бригады рыскали по набережной. Ей было слишком худо, чтобы наблюдать за ними. Пальцы раздулись, будто две булки, пришитые к ладони. Аланис как могла баюкала руку, но боль все равно терзала ее. Казалось, обломки костей трутся друг о друга…

Потом ее подняли и занесли на палубу корабля. Звучали какие-то голоса, весла мерно плескали о воду. Арден остался позади, влажная свежесть наполнила воздух, забрезжил рассвет. Стало как будто полегче, Аланис подняла голову и попыталась разобраться в обстановке.

Корабль не дорос ни до шхуны, ни до брига. Это было речное одномачтовое суденышко, снабженное веслами, чтобы ходить против течения. На Ханае полчища таких лоханок, снуют вверх-вниз, как жуки-водомерки. Команды – святая дюжина: шестнадцать матросов да капитан, он же хозяин. Штурманом и старшим офицером тут даже не пахнет, как и любыми офицерами. Матросы, судя по их виду, недалеко ушли от бурлаков.

– Ааать! – покрикивал передний правый, налегая на свое весло. Прочие подстраивались в ритм. – Ааать!.. Ааать!..

Разрезая волну, лодка заходила за длинный остров на середине реки.

Капитан – широкий костью мужик с окладистой бородой – восседал на кресле по центру палубы. Аланис лежала недалеко от него, потому слышала, как Пауль сказал капитану:

– Когда город скроется из виду, спусти шлюпку.

– Какую шлюпку, генерал?

Пауль окинул взглядом палубу. Не было никаких шлюпок, само это судно – большая лодка.

– Тогда правь вон туда, к рыбаку.

Капитан отдал приказ, и судно двинулось к лодчонке, стоявшей возле острова. Пауль подозвал воина в полумаске.

– Отправишься к нашему. Отвезешь добычу.

– Я отправлюсь?

Странно: командир спустил воину дерзость.

– Мелкий знает, где мы и куда едем. Он закроет прямые пути, отряд не пройдет. Один – проберешься.

– Это понятно, командир. Почему я? Я нужен в Фаунтерре для пляски.

– В Фаунтерре плясать будет не с кем. Мелкий уйдет в Уэймар.

Воин помедлил, обдумывая слова командира. Сказал другим тоном – не то жадным, не то хищным:

– Прикажете сплясать в Уэймаре?

– Пора.

– Так точно, пора! Давно пора, командир!

Без слов они проделали некий ритуал: воин подал Паулю блестящее украшение, а тот закатал рукав. Вдоль предплечья Пауля тянулась серебристая полоска – будто лента металла на коже. Он потер об нее украшение, и оно на миг озарилось светом. Капля Солнца, – успела заметить Аланис. Матросы не разглядели Предмета, поскольку воин в полумаске сразу спрятал его в нагрудный карман. Затем спросил Пауля:

– Куда пойдете вы?

– Инк Найтрок – Эвергард – Флисс.

– Мак?

– Подкова.

Воин присвистнул:

– Командир, я же спляшу! Зачем подкова?

Пауль поднял сжатый кулак перед лицом воина. Разогнул один палец, затем два, а затем – три. Воин усмехнулся:

– Как прикажете, командир. Выйду на связь после пляски.

Аланис мало поняла из этой странной беседы, но вопрос о том, кто куда пойдет, волновал ее. Она подала голос:

– Кто из вас доставит меня к Кукловоду?

– Я, – сказал Пауль.

– Где он находится? В Эвергарде?

– Это тебя не касается.

– Я помогла ему! Кукловод обещал мне кое-что, и я требую…

Аланис умолкла, когда Пауль тронул ее распухшие пальцы носком сапога. Касание было слабым, но очень выразительным.

Тем временем судно подошло к рыбацкой лодке. Рыбаку бросили веревку и велели причалить к борту корабля. Он выглядел удивленным и испуганным.

– Мне нужен раб на весла, – сказал Паулю воин в полумаске.

– Есть он, – Пауль указал на рыбака.

– Кончится быстро.

Пауль выбрал солдата:

– Бобер, ты идешь со Льдом.

– Есть.

Солдат по кличке Бобер схватил свой вещмешок и прыгнул в рыбацкую лодку.

– Постой, куда?.. – проблеял рыбак.

– Именем Короны! – рявкнул Бобер.

А воин в полумаске подошел к Аланис. Присел рядом, поглядел внимательно, с тенью усмешки. Серые стальные глаза были ей до странности знакомы.

– Будь осторожна, внучка Агаты. Исполняй приказы, ходи на цыпочках, не дерзи. Если выживешь – поцелую.

Он подмигнул ей и прыгнул в лодку следом за Бобром. Спустя минуту лодка отчалила и пошла вверх по реке.

А Пауль приказал капитану развернуть судно.

– Как бишь – развернуть? Генерал, вы ж говорили – в Фаунтерру. Она – вверх по реке.

– Идем вниз, – бросил Пауль.

– Нам же легче, – пожал плечами капитан. – По течению – не против. Разворачивай, парни! Ставим парус!

Пауль подозвал одного из солдат:

– Швея, осмотри птичку. Пальцы могут мешать.

Тот, кого назвали Швеей, присел возле Аланис, посветил на руку.

– Будут мешать, командир.

– Починить можешь?

– Смогу, если ввести ей.

– Вводить не будем.

– Без этого не починю.

– Тогда отрежь.

Швея вынул из мешка медицинскую сумку. В сумке, связанные кожаной лентой, блестели несколько скальпелей.

– Вы что… отнимете мне пальцы?! – Она задохнулась от ярости. – Это же вы их сломали!.. Лечите, тьма вас сожри! Или поплатитесь жизнью!

Пауль наклонился к ней. У него были до странности блеклые, почти бесцветные глаза – будто пятна тумана.

– Объясню один раз. Ты – никто. Исполняешь приказы и молчишь. Иначе сдохнешь. Швея, приступай.

Хирург взял ее за плечи.

– Стойте! – крикнула Аланис.

Швея подтащил ее к борту, усадил, приложив руку к поручню. Аланис рванулась:

– Прекратите!

Швея щелкнул ее по изломанному пальцу. Пока она корчилась от боли, он привязал руку к поручню ремнем. Плеснул на пальцы спиртом, протянул флягу Аланис:

– Выпей.

– Будьте вы прокляты!

Швея вынул из сумки скальпель, отер спиртом лезвие.

– Вы все поплатитесь за это!..

И вдруг Аланис поняла: что ни сделай, что ни скажи – это произойдет все равно. Нет смысла унижать себя мольбами и угрозами. Ничего не изменить.

Она сказала так спокойно, как только смогла:

– Командир, позвольте высказать просьбу.

Пауль приподнял бровь:

– Говори.

– Прошу разрешения воспользоваться пудрой. Хочу выглядеть достойно.

Пауль помолчал, будто пытаясь понять. Швея замер со скальпелем в руке.

– Позволяю.

Она сняла с пояса макияжную сумочку. С трудом открыла ее одной рукой, вынула парфюм, брызнула на шею. Смочив розовой водой платочек, отерла лицо. Провела помадой по губам. Затем щелкнула затвором пудреницы. Открылась крышечка с зеркалом на внутренней стороне. Обычно Аланис держала зеркальце одной рукой, а другой – запудривала шрам. Теперь рука осталась одна.

– Командир, прошу вас о помощи.

Она протянула пудреницу Паулю. Он выдержал паузу, не в силах понять ее действий. Кивнул Швее:

– Помоги.

Хирург взял пудреницу. Глядя в зеркало, Аланис покрыла шрам слоем белой пыли, и тот стал почти незаметен. Подправила румяна на щеках, убрала тени под глазами. Кивнула своему отражению, щелкнула крышечкой. С нарочитой аккуратностью сложила все предметы в сумочку и прицепила ее на пояс.

– Я готова.

Швея отнял один ее палец, затем другой.

День она валялась в полусне, наблюдая события сквозь пелену болезненной мути. Оказалось, она – не один пострадавший на борту. Шесть или семь солдат отряда имели ранения разной степени тяжести. Швея поочередно занялся каждым, и даже сквозь полудрему Аланис понимала, как странно это происходит. В дни осады дворца она усвоила: медицинская помощь делится на первую и регулярную. Когда речь идет о боевых травмах, нанесенных мечом или топором, именно первая помощь определяет, жить солдату или умереть. Остановить кровь, наложить жгут, промыть рану вином или орджем, убрать инородные частицы, заштопать… Скорость и точность действий в первые минуты дают шанс на выживание. А уж регулярная помощь – рутина и скука, направленная лишь на то, чтобы не допустить гниения. Дважды в день менять повязки, промывать, мазать снадобьем… Так вот, Швея оказывал бойцам бригады именно регулярную помощь. Кто и когда оказал первую – Аланис не могла понять. На бегу из усыпальницы к складу? От склада в порт?.. Была и другая странность: Швея не накладывал швов. Промыв рану, просто зажимал ее парой металлических прищепок и говорил больному: «Посиди». Аланис сочла бы здешнего хирурга полным дилетантом, вот только ей-то он шов наложил, и довольно умело. На месте двух пальцев шла аккуратная стежка…