Люди и Боги, стр. 31

– В каком смысле?

– Экий вы глупый… Я вас хочу. А вы в беде. Герцог Ориджин придет сюда, возьмет замок и повесит весь гарнизон. С другой стороны, если попытаетесь уйти сами, вас схватит и повесит лорд Мартин. Ведь если он позволит сбежать вам, то через день сбегут все.

– Не думаю, – огрызнулся Джо. – Много вы понимаете.

– Не важно, что вы думаете. Вас повесят независимо от хода ваших мыслей. А у вас такие… – она опустила взгляд ниже его пояса, – красивые глаза. И сердце доброе. Мне жаль вас терять. Граф выпустит меня, поскольку хочет союза с Орисом. А я найму вас на службу – и выведу, как своего солдата.

Она положила ладони ему на грудь.

– Вы мне дадите одну ночь. Сделаете все, что я прикажу. А потом – кое-что из того, что я запрещаю. Такая цена, сир Джоакин.

Теперь она отстранилась сама и склонила голову, ожидая ответа.

В голове все спуталось. Все мысли ринулись вместе, ничего не разобрать. Он сказал:

– Вы думаете, графу конец? Я не хотел обидеть, вы приятная женщина, просто не время. И это неправильно – убегать при опасности. И Ориджины…

– Иными словами, вы меня не хотите?

– Нет, я…

– Не хотите настолько, что лучше погибнете, чем отдадитесь мне?

– Тьма! Да вы совсем не так поняли! Я не знаю, хочу ли вас. Может, и хочу, но только похотливый безумец стал бы думать об этом, когда вокруг гибнут люди! И если вы намерены уйти прямо сегодня, то я…

– Что – вы?

– Не поеду с вами. И дело совершенно не в вас. Граф Шейланд – первый лорд, кто был со мной действительно добр. Честно помог мне, без подвоха. А Ориджины – редкая дрянь, подлецы и убийцы, мнящие себя какими-то… сверхлюдьми. Я не брошу графа именно сейчас, когда он схватился с ними. Потом, если выживу, сделаю с вами все, чего нельзя… или что можно… как вы там сказали?

Хаш Эйлиш рассмеялась и быстро, мельком поцеловала его в губы.

– Благодарю, сир Джоакин. Вы дали то, чего я хотела.

– Один поцелуй? Всего-то?..

Хохоча, она погладила его по щеке. Без страсти, снисходительно, слегка обидно.

– В гадательных картах есть такая фигура – дурачок. У него пустая голова, зато доброе открытое сердце. Он принимает решения сердцем, поскольку больше нечем. В простых ситуациях, где имеется логичный ответ, дурачок всегда ошибается. Зато в сложных, где мудрецы дают маху, дурачок попадает в цель.

Джоакин выпучил глаза:

– Это я – дурачок? И вы хотели, чтобы я решил… победит Шейланд или Ориджин? Тьма, я что для вас, карта из колоды?!

– Не зазнавайтесь, – подмигнула Хаш Эйлиш.

Она попятилась с явным намерением исчезнуть, но наткнулась на Айви, возникшего за ее спиной.

– Миледи, милорды зовут вас. Джо, тебя тоже.

Войдя в кабинет графа, Джоакин сразу заметил перемены. Кинжал исчез из груди Ионы, как и стрела из ноги. Она была бледна, словно снег, и дышала так слабо, что не приметить глазом. Но Джо повидал достаточно трупов, чтобы понять: она – не труп. По крайней мере, пока.

Другая перемена случилась в самом графе. Он восседал в кресле, вальяжно откинувшись на спинку. Вместо прежнего одеяния теперь на нем был траурный черный костюм. Над теменью платья маячило призрачное белое лицо графа. Он усмехался.

– Господа, мне пришлось переодеться. Моя леди-супруга, видите ли, при смерти. Следует выглядеть подобающе.

Закатники склонились над Ионой. Хаш Эйлиш потрогала жилу на шее, затем откинула простыню и осмотрела грудь. На месте ножа остался вздутый алый рубец. Кровотечения не было и в помине.

– Ваше искусство, граф, вызывает восторг!

– Пустое, – Шейланд небрежно развел руками. – Как верный муж, я просто обязан был сделать все для спасения супруги. Но, к сожалению, моя душенька потеряла ужасно много крови. Жизнь бедняжки сейчас в руках богов.

– Пускай же они будут милостивы!

Лорд Мартин, стоящий за плечом брата, уточнил с ухмылкой:

– К нам.

– Господа, вы удовлетворены? – осведомился граф.

– Сделанное вами выходит далеко за грань возможностей медицины, – уважительно кивнул Лахт Мис. – Но мы надеемся, что вы исполните и вторую нашу просьбу.

Вместо ответа граф выдержал паузу и повернулся к Джоакину, иронично поднял бровь:

– Ну, сир Джоакин с Печального Холма, вы собираетесь бежать?

Он пожал плечами:

– Бежать не намерен. Могу уйти, если не договоримся.

– Желаете геройски погибнуть в борьбе со злом? Или уповаете на победу?

– Не вижу причин умирать, милорд.

– Откуда такая уверенность?

– От Предметов, милорд. Герцог Ориджин – всего лишь человек, и отнюдь не самый сильный. На вашей стороне нечто гораздо большее.

– Хе-хе. Вот тут вы правы, сударь. Даже не представляете, насколько.

Граф обратил взгляд к своему рыцарю:

– Айви?..

– Джоакин имел возможность сбежать, но не воспользовался. Я ему верю, милорд.

– Мартин?

Младший Шейланд повел носом, будто пес.

– Чутье говорит: Джо – хороший парень, от него будет польза.

Граф кивнул:

– Сир Джоакин, мы не против принять вас на службу. Назовите вашу цену. Надеюсь, вы уже сложили ее?

– Вполне, милорд. – Джоакин поиграл желваками, набираясь наглости. – Я хочу Перст Вилгельма.

– Я обдумаю это. Перстами сражаются те, кто проявил определенные качества. Вы показали только некоторые из них.

Джоакин покраснел – не от сказанного, но от собственной дерзости. В горле пересохло, он сглотнул комок, закашлялся, но все же произнес:

– Милорд, позвольте уточнить. Я хочу Перст Вильгельма в свою собственность. После войны, когда мы разобьем Ориджина, я оставлю Перст себе.

Граф поднял брови – и рассмеялся:

– Ай, хорош! Вы возмужали, сир Джоакин. Выросли прямо на глазах!

Смех внезапно угас. Граф выдержал долгую паузу, холодно глядя на Джо. Затем кивнул:

– Я согласен. После победы Перст – ваш.

Джо так растерялся, что не нашел слов.

– Я рад… служить… слава…

Граф усмехнулся его потугам и поднял ладонь:

– Давайте не строить из себя то, чем мы не являемся. Сделки скрепляют рукопожатием, а не пафосными речами.

Джо приблизился и сжал холодную белую ладонь графа.

– Мы… договорились, – очень медленно произнес Шейланд.

– Да, милорд.

Тогда граф отпустил его руку и наконец дал ответ закатникам.

– Сударь и сударыня, простите, что отвлекся. Вы желали кое-с-кем поговорить, верно?

– Это не просто желание, а мечта, милорд. После такой беседы мы вернемся в Сайленс, полные вдохновения. Наш господин, генерал Орис, будет счастлив, что его послы удостоились подобной чести.

– Так извольте же.

Граф открыл ящик стола и извлек широкий молочно-белый браслет. Надел его и что-то шепнул – слов не разобрать, но губы шевельнулись. Браслет озарился сиянием. Послы Закатного Берега подались к графу с выражением трепетной надежды на лицах.

Вмиг у Джоакина мелькнула мысль: сейчас граф испепелит их! Закатники посмели давить на него, он отомстит. Секунда – и ничего не будет, кроме черных костей. Но потом Джо заметил: это не Перст Вильгельма, и даже не очень похож. Иной цвет, иной размер, одно только сходство – так же одевается на руку.

И граф, конечно, не произвел выстрела, а просто сказал:

– Вызываю.

Ничего не произошло. Он повторил: «Вызываю». Выждал целую минуту – и повторил снова. Результата не было. Гнев проступил на лице графа, но вдруг браслет засветился ярче и издал звуки человеческой речи:

– На связи.

Голос – сухой, жесткий, неприятный – шел прямо изнутри Предмета. Хаш Эйлиш и Лахт Мис затаили дыхание, услышав его. Но кем бы ни был тот человек из браслета, граф говорил с ним, как со своим слугой:

– Почему не отвечал так долго?

– Возникли трудности.

– Последний у тебя?

– Да. Но были трудности. На месте оказались люди щенка.

Граф брезгливо поджал губы:

– Ты с ними покончил?

– Разумеется, – голос выразил тень чувства: наслаждения. – У нас тоже потери. Хрупкие, хрупкие люди.