Охотник (СИ), стр. 32
Немного смущала меня фигура первого секретаря райкома комсомола. Нет, как раз с одеждой у него все было нормально. Молодой парень, примерно моего возраста, стройная фигура, хороший костюм, явно пошитый у портного в городском ателье, красный галстук, с металлической заколкой, все было можно сказать прекрасно. Смущало только то, что, встретившись со мною взглядом он подмигнул. Я вначале не обратил на это внимания, но второй раз произошло тоже самое. На всякий случай ответил ему тем же, и тот сразу же заулыбался, как хорошему знакомому, хотя я, видел его впервые в жизни. Потом я увел взгляд куда-то в сторону, и на какое-то время, забыл об этом.
Чуть позже, когда уже началось награждение, я вновь, почувствовал его взгляд на своем лице, и повернувшись к нему вновь увидел его лицо. Но на этот раз на нем явно читалось недоумение, вместе с некоторым раздражением. Сам я видел его впервые, и потому несколько недоумевал, что происходит, и почему этот человек, так странно смотрит на меня.
Вскоре, начали вызвать на сцену, награжденных. Чаще давали, какую-то грамоту, рабочий несколько запинаясь, от волнения произносил пару слов благодароности, обещал работать еще лучше, и возвращался на свое место. Вскоре, вызвали и меня. Как оказалось, мое имя было подано в списки ударников труда, и мне должны были вручить почетную грамоту. Еще более удивительным оказался тот факт, что грамоту вручали от имени райкома комсомола. Я как бы уже давно вышел из комсомольского возраста, а членского билета, у меня не было и в помине, поэтому я несколько растерялся, выйдя на сцену. Впрочем, в грамоте было четко прописано наставничество, в отношении молодых комсомольцев, наверное, поэтому грамота и предлагалась от имени этой организации.
Вручал грамоту, как раз первый секретарь местного райкома. Произнеся несколько слов, он вручил мне в руки грамоту, а после пожимая мою руку, неожиданно вывернул мою кисть тут же бросив на нее взгляд. Затем извинился за свою неловкость, и вернулся на свое место, я поблагодари присутствующих за оказанное мне доверие. Ну и процитировал те слова, которые перед собранием были выданы мне на короткой записке.
Вернувшись на свое место, я еще несколько раз ловил на себе, теперь уже откровенно враждебный взгляд представителя комсомола, не понимая, где я наступил ему на любимый мозоль. Это было и подозрительно, и вместе с тем внушало некоторые опасения. Мало ли, в моем положении пренебрегать этими знаками явно не следовало, и я решил присмотреть за ним, после окончания собрания. Теоретически, вывести его на чистую воду, было достаточно легко. Стоило взять под свой контроль, применив способности, и он рассказал бы все что знает и в чем подозревает меня. Однако на сцене я об этом как-то не задумался, а сейчас, мне было необходимо хотя бы находиться с ним рядом. Теоретически, кое что было доступно на расстоянии, но здесь я скорее мог заставить его выполнить какой-то мой посыл, или же что-то еще, а вот для предметного разговра по душам, необходимо было прикосновение. Да и делать это в присутствии всего завода, мне тоже не хотелось. Поэтому приходилось сидеть как на иголках, ожидая конца собрания.
Рано или поздно все заканчивается, и поэтому стоило директору завода объявить о закрытии торжественного собрания, как народ поднялся и потянулся к выходу. Вместе со всеми, вышел из зала и я. Вот только если большая часть людей пошла на выход и домой, то я задержался в двух шагах от выхода из зала, пристроившись возле кадки с огромной пальмой, выставленной в фойе. И едва увидел, как зал покидают почетные гости, осторожно двинулся вслед за ними. Если большая часть гостей направилась в сторону директорского кабинета, наверняка, для дружеского застолья, то мой визави, подхватив под руку начальника «Первого отдела», отделились от толпы, и вошли в кабинет секретчика.
Дело принимало явно опасный поворот, и потому я убедившись в том, что коридор пуст, подошел к не до конца прикрытой входной двери ведущей в «Первый отдел» и прислушался к тому, что там происходит. Хотя честно говоря, будь даже дверь заперта, я все равно услышал бы все, о чем там говорилось. Хотя начало разговора я не застал, но и того, что услышал было более, чем достаточно.
… — Да, ты услышь меня, Иван Семенович! Я знаю Ханса Краузе, как облупленного! Три года на соседних койках спали в армии! И уж за службу, времени изучить друг друга, было предостаточно! К тому же заметь у настоящего Ханса на правой руке, не хватает одной фаланги мизинца. Каюсь, я и виноват в этом.
— Это как?
— Мы же, с ним, в инженерно-понтонном батальоне служили, вот при наведении учебной переправы, при забивании штока в сочленения понтонной секции, я и саданул ему по пальцу кувалдой, который после частично и ампутировали. Без умысла, просто отвлекся. А сегодня, он меня не узнал, хотя мы, пуд соли вместе съели, а когда вручал ему грамоту, специально повернул кисть его руки, чтобы взглянуть. Так у этого вражины, все пальцы на месте. Враг он, поверь мне. Все-таки наш завод на экспорт работает, чувствую я не просто так он здесь появился, как бы беды с собой не принес. Но даже если и не шпион, то явно и не Ханс Краузе. Чем хочешь поклянусь!
— Да, это серьезно! Так подожди.
Я услышал, как начальник отдела набирает какой-то номер на телефоне, а затем произносит.
— Проходная?
— …
— Краузе из шестнадцатого цеха не покидал территории? Нет? Прекрасно, задержите его, пожалуйста на выходе и направьте в мой кабинет. Надо, кое-что выяснить. Да, все спасибо.
После чего положил трубку и добавил.
— Сейчас его доставят, не волнуйся. К тому же далеко не факт, что мы говорим об одном и том же человеке. Мало ли вдруг однофамилец. Или просто похож на твоего сослуживца.
— А, вы проверьте, Иван Степаныч. У вас же наверняка места службы записаны. В\ч 45445 город Каскелен, это под Алма-Атой. Годы службы 1960–1963.
— И, вправду это не сложно. Сейчас гляну.
Послышался какой-то шум, потому недолгое молчание, и вновь голос Ивана Семеновича.
— Да, похоже ты прав. Надо срочно звонить в управление безопасности, а то упустим, мало никому не покажется.
Дальше ждать было нельзя. Я решил действовать на опережение. Постучав в дверь, услышал: «Войдите» и вошел в кабинет.
— Вызывали Иван Степанович?
Произнес я, протягивая руку, и едва коснулся руки начальника «Первого отдела», тут же взял его под свой контроль, а следом сделал тоже самое и с представителем райкома комсомола. Болтать я не собирался, действовать нужно было достаточно быстро, чтобы обезопасить свой отход, и заполучить хотя бы сутки форы. В принципе, заставить этих двоих уснуть, было проще простого. Вот только удалить из их памяти мое посещение, или скажем то что знал обо мне секретарь райкома, я был не в силах. Боюсь если бы я попытался это сделать, в итоге в кабинете сейчас остались два овоща, забывшие обо всем на свете. Проще было бы просто убить их. Но тут имелся маленький нюанс. Звонок на проходную, где начальник отдела просил меня задержать и направить к нему. И оставь я здесь два трупа, или двух живых людей лишенных памяти, первым под подозрение попал бы именно я.
Одним словом, оставлять за собой такие улики было нельзя, да и мне просто не хотелось брать на себя убийство двух ни в чем не повинных людей. Теоретически, я мог заставить их просто уснуть до завтра и все, но кто знает, как подействует на них мой посыл, поэтому осмотревшись, увидел в приоткрытом шкафу, распечатанную бутылку водки, и стакан. Решив, что это поможет моему делу, извлек его оттуда, и наполнив водкой, заставил выпить ее вначале хозяина кабинета, а затем и первого секретаря. А уж после, погрузил их в сон. И они, уткнувшись головами навстречу друг другу мирно засопели на рабочем столе.
Хотел было уже отправиться, по своим делам, как вспомнил, что у меня всего на сегодняшний день двадцать рублей денег. Для того, чтобы дожить до заплаты, которая будет через декаду, этой суммы хватало с лихвой, а вот для того, чтобы куда-то отправиться, а оставаться в Пскове, после сегодняшнего, не было никакого смысла, таких денег было уже маловато. Вообще-то в «Сберкассе» у меня имелась достаточно большая сумма, около сотни рублей из тех денег, что я откладывал с каждой зарплаты. Но первая проблема состояла в том, что судя по времени сберкасса должна была вот-вот закрыться, и я просто не успевал снять вклад. А при снятии его где-то в другом месте, нужно было ждать подтверждения наличия денег, а на это могло уйти до десяти дней.