Охотник (СИ), стр. 30

— И что же делать?

— На заводе в раздевалке, имеется душевая, вполне можно привести себя в порядок там. А не нравится, в городе имеются бани.

Я застелил свою койку, освободил тумбочку от какого-то старого барахла оставшегося скорее всего от предыдущего постояльца, и сложил все на подоконник, чтобы не было претензий ко мне, когда здесь появятся соседи. Если никто не объявит вытащенные мною вещи своими, тогда выброшу в мусор, а пока пусть стоят там. Полки тумбочки, застелил газеткой, переложил туда кое-какие свои вещи, остальное оставил в чемодане, который задвинул под койку, и еще раз оглядев комнату, тяжело вздохнул. Честно говоря, моя бочка, выглядела не в пример лучше. Не знаю, как здесь с клопами. Очень надеюсь, что их нет, но обои на стенах были откровенно грязноватыми.

Между тем время, приближалось к обеду, и нужно было найти хоть какую-нибудь столовую. Вроде бы неплохая столовая имелась на территории завода, но туда меня пустят, только в понедельник. Пока же нужно было найти что-то в городе. Заодно и сфотографироваться.

Фотоателье, нашлось на соседней улице, и я объяснив, что мне нужно, был усажен на стул под софитами, и мастер сфотографировал мою физиономию, сказав прийти завтра к обеду. Попрощавшись вышел из ателье, и сориентировавшись отправился вдоль по Октябрьскому проспекту, и вскоре, наткнулся на пельменную. Здесь за рубль, плотно поел, взяв полторы порции пельменей, половину стакана сметаны, и чай. И в общем-то решил, что это место, меня вполне устраивает. Может заводская столовая будет и лучше, или хотя бы удобнее, но вряд ли она, будет работать в выходной день. А здесь и недалеко и в общем-то приемлемо и достаточно вкусно.

Чуть позже набрел на какой-то универмаг, где приобрел небольшой кипятильник, под кружку, и кружку для чая. Чайники в общежитии были запрещены, а за кипятильник мне ничего не говорили. В гастрономе взял пару пачек чая, как раз давали «№36», не знаю правда насколько он хорош, но очередь возникла практически моментально. Там же взял полкило кускового сахара рафинада. Когда мне отвесили полкило, некоторое время, удивленно разглядывал то, что мне дали. Это был совсем не тот сахар рафинад, который продавали в моем будущем. В бумажном пакете лежали куски, размером в два спичечных коробка, уложенных друг на друга. Поневоле вспомнил о когда-то вычитанных щипчиках, для колки сахара. В противном случае, даже не предполагал, как это едят. Щипчики я так и не нашел, пришлось покупать молоток, и колоть сахар с его помощью.

Кроме сахара и чая, купил несколько булочек по восемь копеек, решив, что на вечер, вполне сойдет перекусить, и на этом остановился. В очередном встретившимся мне газетном киоске, взял журнал «Вокруг света», за прошлый месяц, решив, что тот вполне сойдет для того чтобы скоротать вечерок. Впрочем, к вечеру, пришлось немного раскошелиться и скоротать его за бутылкой вина. Соседи, настойчиво потребовали праздника, за знакомство, пришлось выдавать деньги, и Степка, один из соседей, тут же метнулся в близлежащий гастроном, и вскоре, принес две бутылки портвейна, и банку килек в томате. Впрочем, посиделки прошли достаточно прилично. Выпили, поболтали, узнал немного о заводе, и на этом все завершилось. Мужики разбежались по свим делам, а я остался валяться на койке.

Клопов не обнаружилось, но спать возле голой стены, было и холодновато и несколько брезгливо. Поэтому на следующий день, отправился поискать хоть что-то, чем можно было бы прикрыть стену, хотя бы возле койки. Ковры и паласы были в дефиците, но в одном из кооперативных магазинов, нашел гобелен с изображенными на нем оленями на природе. Тоже своего рода коврик, правда, на основе бархатной ткани. Но в общем-то лучше, чем ничего. Правда пришлось отдать за него двенадцать рублей, но зато, так было гораздо уютнее.

Фотографии были отданы мне вовремя, и я тут же отнес их на завод, где мне сразу же оформили пропуск, и даже, вызвали завгара, который провел меня на завод, и показал гараж в котором мне предстояло трудиться. Не сказать, чтобы я был сильно впечатлен, но мое будущее рабочее место хотя бы располагалось в достаточно теплом помещении, а не на открытой площадке. В тот же день, мне выдали рабочую одежду, и я занял свободный шкафчик в раздевалке. Правда пришлось озаботиться замком, но это не такая уж и большая проблема. Выходные провел, гуляя по городу, или валяясь на койке с журналом. А в понедельник, отправился на завод.

Что сказать о рабочем месте? Обычный гараж, смотровая яма и много-много грязи. Собственно, ремонт автомобилей, никогда не был стерильным, потому жаловаться здесь не на что. Как говорится, за что боролся, так тебе и надо. С другой стороны, дав объем работ, мастер тут же ушел в контору, и никто не стоял над душой до самого вечера. Правда, вечером тот же мастер, увидев, что я сделал за день, тут же схватил меня за пуговицу на куртке, и вполголоса предложил не гнать, и притормозить.

— Тебе эта задача на две недели, а ты за полдня, решил все закончить. У нас так не принято. Ты что же хочешь, чтобы расценки срезали.

— Так предупреждать надо, откуда я знал о местных порядках. У нас в колхозе было все иначе, вот я и старался.

Одним словом, здесь как везде. Рабочие делают вид, что вкалывают, не покладая рук, а начальство, делает вид, что платит. В итоге, все довольны. И со следующего дня, я всеми силами стал вливаться в рабочий коллектив, осваивая передовые методы производства. Последние, как правило заключались в забивании «Козла», усиленными методами, с занесением имен «Генералов», то есть тех, кто проиграл после одновременного забивания в стол, двух дупелей «6:6» и «Пусто-Пусто», на почетное место — мост кран-балки, висящей в цеху. Причем «Генералы», должны были самостоятельно добраться до нее и крупными буквами, мелом вписывать свои имена.

Исключение, делали разве что в отношении мастеров цеха, но и их имена, тоже значились на самой верхотуре. Однажды зашедший директор, с удивлением увидев это, спросил, что означают эти записи. Один паренек не растерялся, и тут же пояснил, что это своего рода внутрицеховое, социалистическое соревнование. Только с ежедневным учетом достижений.

— А, зачем именно там? — Удивленно переспросил тот. — Повесили бы доску возле комнаты мастеров, и писали бы на ней.

— К доске не набегаешься, работать нужно, а так, героев видно с любой точки цеха, стоит только поднять голову, и есть на кого равняться.

Когда директор покинул цех, хохот не прекращался, наверное, около получаса. Самое смешное, что директор, полностью одобрил нашу инициативу, и предложил ввести что-то подобное в основных цехах предприятия. Ремонт первого двигателя, я завершил, даже с некоторым опозданием. В самый последний момент, оказалось, что нужно менять кольца на одном из поршней, а их нет на складе. В итоге сборка задержалась дня на четыре, тем не менее, по итогам работы, я даже получил премию, от руководства.

Был у нас один сварщик, с фамилией Милкин, большой любитель халявного молока, которое выдавалось здесь всем работникам, первый сачок, и почти беспробудный пьяница. Приходя на работы переодевался, заходил в цех, и первым делом, наносил себе боевую раскраску. То есть окунал руки в ведро с отработанным маслом, и наносил пару мазков на лицо. Типа, я уже в трудах, в заботах, потому успел извазюкаться. затем накатывал стаканчик «бормотухи» спокойно пристраивался где-нибудь в уголке и дремал, готовый вскочить при первом появлении начальства, и изобразить активную деятельность. Если требовалось что-то разгрузить-погрузить, привлекались все свободные люди, и здесь начинался цирк. Леха носился как заведенный между всеми, делая вид, что подхватывает, какие-то грузы, но тут же, стоит кому-то еще взяться за ящик, или что-то еще, сразу же бросался к следующему. В итоге, создавал только вид интенсивной работы, на деле, не поднимая ничего, тяжелея ложки в обед, стакана с винцом, и сварочного держака, если нужно было что-то заварить. Его, частенько припирали в угол, иногда даже весьма болезненно учили, но эта учеба помогала на день-два, а после все начиналось сначала.