Назад в СССР: Классный руководитель. Том 6 (СИ), стр. 38

Парень, здоровенный лоб, широкие плечи, высокий, чуть сутулый, густая шапка кудрявых рыжих волос, губастый, уже веснушки по всей физиономии, зелёные глаза, в которых не светится ничего, кроме скуки.

Взял мел и, почему-то почёсывая себя по лбу, написал формулу.

— Собственное движение звезды и есть угол, под которым видно ее перемещение в пространстве…

Стал читать текст, как пономарь, через паузу. Я встал рядом и заметил, что у него вставлен в ухо наушник, к которому идёт тонкий проводок из-под отлично сшитого пижонистого пиджака из шерсти цвета электрик.

Я отогнул у парня воротник и предсказуемо увидел диктофон во вшитом карманчике. Парень сразу перестал вещать, но не смутился и даже нагло взглянул.

— Саша, ну что так сложно выучить пару абзацев и ответить?

— А зачем, Олег Николаевич? На фига мне ваша астрономия сдалась? Я экономистом хочу быть.

— Астрономия нужна, Скворцов, чтобы быть образованным человеком с широким кругозором.

Парень хмыкнул презрительно, а я присел за стол, открыл дневник. Скворцов мгновенно переместился к столу и отбарабанил:

— Если вы мне четвёрку не поставите, то я сообщу директору, что вы даёте нам материал не по учебнику, который утверждён Министерством образования.

Он жестом фокусника достал из кармана пиджака коробочку с микрокассетой, зарядил в диктофон, который перед этим использовал, как шпаргалку, и демонстративно щёлкнул клавишей. И я услышал свой голос, который вдохновенно рассказывал о темной материи, магнитарах, о том, что наука ещё не знает.

Я взглянул на него с улыбкой:

— Шантажируешь меня? Я ведь спрашиваю только по учебнику, а что я рассказываю, так это моё дело.

Вздохнул, открыл дневник, поставил размашисто четыре, расписался и передал парню.

— Иду на поводу шантажиста. Садись, Скворцов. Получишь ты свою четвёрку для аттестата.

Парень, чуть склонив лобастую башку, дошёл до своей парты, втиснулся, и я заметил на его лице кислое выражение, словно он ощутил хотя бы на мгновение, как подло поступил. Впрочем, я даже не надеялся на это.

— А теперь для тех, кому это интересно, расскажу о симпозиуме в Мюнхене по астрофизике, в котором я участвовал.

Удивительно, но речь моя понравилась не только моему активу, но и почти половине класса. Увидел, как загорелись глаза, как в них засветилось желание проникнуть в тайны Вселенной, о которых я рассказывал им.

Звонок опять прервал мой вдохновенный рассказ, я быстро дал на дом почитать параграфы и стал собирать свои заметки в портфель.

— Олег Николаевич, вы не обращайте внимания на Скворцова, он дурак, — рядом я обнаружил худенькую девушку в очках, с мягкими чертами лица, с короткой стрижкой каштановых волос.

— Он не дурак, просто человек приземлённый, — объяснил я мягко.

— А я, Олег Николаевич, нет. Не приземлённый. Я хочу заниматься астрономией. Но только ведь для девушки это странно?

— Почему странно, Варя? Женщины вполне занимаются астрономией. Я рассказывал о докладах на симпозиуме. Один из них читала очень талантливый астрофизик-женщина Джоселин Белл Бернелл. Она открыла пульсары — быстро вращающиеся нейтронные звезды. И ты можешь попробовать себя. Со временем в астрофизике будет работать много женщин.

Она смущённо улыбнулась, зарделась, как роза, глаза заблестели, словно я указал ей цель жизни.

— Спасибо, Олег Николаевич! — выпалила она, подхватив старенький портфель, выбежала из класса.

И тут с задней парты поднялся и медленно подошёл ко мне невысокий парень. Постоял рядом, застенчиво переминаясь с ноги на ногу.

— Герман, какой у тебя вопрос? Не стесняйся.

— Олег Николаевич, почему вы меня не спросили по этой теме? Я бы все рассказал.

— В следующий раз обязательно спрошу. Можешь доклад подготовить по какой-нибудь теме.

— А можно я о будущем космонавтики расскажу? — выдал он.

— Прекрасно. Сделай доклад.

— Олег Николаевич, а вот как космонавтом стать?

Я бросил взгляд на паренька, который уже покрылся багровым румянцем, выступила испарина на лбу, будто этот вопрос давался ему с огромным трудом.

— Надо вначале стать военным лётчиком. Лучше лётчиком-испытателем. Потом подать заявку в отряд космонавтов.

— А меня возьмут лётчиком? Что для этого нужно?

— Здоровье в первую очередь, хорошее зрение, отличная реакция.

— Это у меня есть все! — радостно воскликнул парень.

— Рост.

Пацан сразу сник, опустил глаза.

— Это у меня проблема. Все у меня в семье такие же. И я ростом не вышел.

— Герман, наоборот для лётчика-истребителя рост нужен небольшой. Я ведь тоже хотел стать космонавтом, лётчиком. Но с моим ростом в кабине истребителя мне трудно будет. У Гагарина был рост — метр шестьдесят три.

— А у меня метр шестьдесят пять! Я пройду?

— Конечно, Герман, пройдёшь. То, что нужно. Готовься.

— А куда лучше поступать? — деловито поинтересовался он.

— В любое лётное училище. Лучшее Качинское, в Волгограде. Оттуда многие лётчики стали космонавтами. Попробуй.

И почему-то подумал, что в современное моё время все лётные училища прекратили свое существование, осталось одно в Краснодаре. Закрыли даже училище, которое окончил Гагарин.

У парня на лице отразилось мечтательное отрешённое выражение, но потом он встряхнул головой и решительно сказал:

— Спасибо, Олег Николаевич! Буду стараться!

Когда он убежал, я вернулся в учительскую и тут же наткнулся на Таисию Геннадьевну, которая почему-то слишком любезно сообщила мне:

— Олег Николаевич, вам звонили.

Подала листок, и я увидел фамилию и телефон и что-то внутри сжалось. Направился к нашему общему телефону, но Таисия Геннадьевна, заискивающе улыбнувшись, предложила голосом, который источал такой елей, что меня едва не стошнило:

— Олег Николаевич, вы можете за своим столом позвонить. Вы теперь у нас опять завуч.

Я не удержался от удивлённого взгляда. И в то же время в голове начала крутиться мысль, что директор как-то странно изменил ко мне отношение. А Перфильева, его пассия, исчезла. Назаров решил приручить непокорного учителя, или хочет меня использовать?

Переложив свои вещи на стол завуча, я набрал номер и услышал голос Мельникова.

— Как вы, Олег? — поинтересовался он чуть хрипловатым голосом.

— Все нормально, Кирилл Петрович. Из Мюнхена вернулся недавно. А вы как?

Спросил осторожно, пока не зная ситуацию с его делом.

— У меня тоже все в порядке. Следствие закончено. Я уже дома. Хотел бы с вами встретиться. Не возражаете?

— Конечно. Где и когда, Кирилл Петрович?

— Могу подъехать к вашей школе.

— Хорошо. У нас рядом сквер есть. Давайте там встретимся. Большая перемена у нас начинается в двенадцать.

— Отлично. Отлично. Я подъеду.

Мельников даже не намекнул, что он хотел сообщить мне. Это сильно заинтриговало, почему он не рассказал это по телефону?

Но я повесил трубку и уже собрался заняться подготовкой к очередному уроку. Распахнулась дверь и на пороге возникла красавица-секретарша директора, в белой блузке и такой короткой обтягивающей юбке, которая практически уже ничего не скрывала. Широко улыбнулась и перевела взгляд на меня, промурлыкала, как ласковая кошечка:

— Олег Николаевич, добрый день! Степан Артёмович просил вас к нему зайти.

Я захлопнул с неудовольствием учебник по физике, поднялся и пошёл вслед девушке, которая так вращала бёдрами, словно приглашала меня совсем к другому действу, чем выволочка у директора.

Когда я постучал в дверь кабинета, услышал, что Назаров разговаривает с кем-то по телефону. И когда я вошёл, он продолжал это делать. Увидев меня, он жестом пригласил меня присесть на кресло. Потом положил трубку.

— Как съездили, Олег Николаевич? Понравилось в Мюнхене?

Внутри во мне все сжалось, как пружина. Я ожидал, что именно Назаров назовёт шпионский позывной, но, к моей досаде, не сделал этого.