Назад в СССР: Классный руководитель. Том 6 (СИ), стр. 26

Мы добрались до музея BMW, прошли через вращающиеся двери под здоровенной чашей. Хельга и здесь взяла общий допуск для группы, и мы прошли внутрь. Естественно, мне сразу бросилось в глаза, насколько в 21-м веке будет все иначе. Исчезли интерактивные экраны, и все автомобили, созданные после 1978-го года. Остался целый коридор с авиационными двигателями. И проходя мимо, я смотрел на самолёты, где использовали эти моторы, и представлял, как я бы сам сидел за штурвалом этих летательных аппаратов. Отсюда моя жажда скорости — желание полёта осталось.

С Хельгой мы перешли в зал, где демонстрировались модели, начиная с самой первой, схожей с Модель Т от Генри Форда. Красного цвета. Первая модель Форда тоже вначале была выкрашена в красный цвет, я даже купил такую, уменьшенную копию, которую выпустили к 100-летию создания этой машины. Но потом Форд решил использовать черную краску. А вот BMW выпускали роскошные машины в 1930х, выкрашенные в красный цвет. Они так эффектно разъезжали по улицам старого Мюнхена.

Я увидел и тот самый спорткар, который разбил, чтобы спасти Эльзу Дилмар. Постоял рядом с ним. Хельга ничего не рассказывала о машинах, я сам читал тексты, прикреплённые на стойках рядом.

Мы вышли в круглый зал, где были выставлены кабриолеты и родстеры. И я заметил, что фирменным знаком компании, кроме самого шильдика, являлась решётка-бабочка, она меняла форму, но так и осталась навечно фирменным знаком.

— Ты так увлечён этими машинами, — в голосе Хельги звучало скрытое раздражение, что удивило меня.

— Любой мужчина будет увлечён этим.

— Но ведь у вас в стране трудно купить машину. И разнообразием они не отличаются.

Я запнулся, не зная, что ответить моей спутнице. Разумеется, в Союзе машина была роскошью, и люди стояли за ней лет десять в очереди, получали открытку, ехали в магазин. И не могли даже выбрать цвет. И зачастую покупали с дефектами, лишь бы уехать от магазина на собственной тачке. Но потом, в современное время, я смог покупать иномарки, и мерседес, и BMW, и, конечно, «Форд Мустанг».

Но тут мне пришла в голову мысль, как я могу объяснить свой интерес:

— Когда я был в ГДР, то мне там дали покататься на трех машинах: «Мерседесе», BMW и «Астон Мартин». Классные тачки, скажу тебе. В Берлине на некоторых автобанах нет ограничения скорости, и я там гонял с такой скоростью, что дух захватывало.

Хельга подняла брови, прикусила губу, но мой ответ почему-то не удовлетворил её, даже вызывал что-то похожее на печаль.

— А мой бывший муж считал, что машина — это четыре колеса и руль. И ему было все равно, как она выглядит. Ездил всегда очень аккуратно и медленно.

— Бывший муж? И что? Вы развелись? — осторожно поинтересовался я.

Она вздохнула, сильнее прикусила верхнюю губу, потом подняла на меня взгляд и объяснила:

— Нет. Он попал в аварию. Столкновение. Его машина, VolkswagenBeetle, столкнулась с «Мерседесом», который ехал на очень большой скорости. И водитель с управлением не справился.

— Он погиб?

— Нет. Попал в больницу. Но его отключили от системы жизнеобеспечения.

Я помолчал, не зная, что сказать. Потом все-таки поинтересовался:

— Почему? Не хватило денег?

Она метнула взгляд на меня, чуть всхлипнула и я уже сильно пожалел, что завёл этот неприятный разговор. Не дождавшись ответа, продолжил:

— Я тоже в аварию попал, когда был в Берлине. Сознание потерял, провёл неделю в реанимации. Они сделали тесты, я сам не дышал. И уже хотели отключить от системы, но немецкий представитель… она запретила. И я пришёл в себя.

У Хельги вытянулось лицо, побледнела и взгляд ее меня ужаснул. Так что я обхватил ее за талию, прижал, мягко провёл губами по ее захолодевшей щеке.

— Олег, ты сумасшедший? Зачем тебе эти гонки, машины? Ты хочешь разбиться?

— Хельга, это была случайность. Я не гнал машину. Просто там грузовик выехал на встречку. И мне пришлось перегородить своей машиной ему путь, чтобы дети не пострадали, которые ехали за мной. В автобусе.

Я кое-что утаил. На самом деле о детях в автобусе я понятия не имел, а хотел спасти лишь Эльзу. Но так получилось, что она не пострадала, и дети тоже. А я ударился головой и впал в кому. Но этого рассказывать Хельге я не стал. Она и так выглядела напряженной и раздосадованной.

В следующем зале я увидел стенд с уменьшенными копиями мотоциклов BMW. Но тот самый «жеребец» — R100RS, который мне подарили в ГДР, гордо возвышался на невысоком подиуме в оригинале. И я подошёл к нему, и сердце сжалось тоской, я ведь дома всего раз проехал на нем.

— Хороший мотоцикл? — услышал я хрипловатый мужской голос.

Обернулся. Рядом стоял парень, разодетый как попугай — в расклешённых вельветовых брюках оранжевого цвета, с длинными патлами, которые спускались на распахнутый воротник рубашки с ярким набивным орнаментом.

— Отличный, — ответил я, скрывая улыбку. — Аэродинамический обтекатель, защищает от ветра и дождя. Четырёхтактный движок. Передние тормоза — дисковые, задние — барабанные. Обтекатель испытывали в аэродинамической трубе в Италии.

— Ездил на таком?

— Ездил. Зверь машина. Прекрасная управляемость. Скорость до 200 километров.

— Я вот тоже такой хочу купить.

— Хонда лучше, — к нам присоединился ещё один парень, но одетый попроще, тоже в вельветовые брюки, но не с такими страшного размерами клёшами, которые у первого парня мели пол. Хорошо сшитый твидовый пиджак дополнял яркий черно-оранжевый галстук.

— Какая Хонда? — спросил я.

— Honda MT125R, у неё тоже обтекатель есть. Спортивный мотик. Для шоссейных гонок. Шесть передач. Скорость выше 200. И двухтактный двигатель.

Я подумал, что западные немцы — счастливые люди, они могут выбирать: покупать им отечественный продукт или японский импорт. В Союзе, что Хонда, что BMW оставались несбыточной мечтой.

Я не стал ввязываться в спор и подошёл к Хельге, которая как-то странно, с недоверием в голосе спросила:

— Ты ездил на этом мотоцикле?

Говорить, что мне подарили этот крутой байк, я не стал, решил сказать полуправду, стараясь придать голосу твёрдость:

— Я катался на нем на мотодроме. Хорошая машина. Мне понравилась.

— А почему ты там катался? Хотел участвовать в гонках? — она нахмурилась и голос стал звучать жёстко, словно на допросе.

— Да нет, — я ощутил, как к лицу приливает жар, выдавая мою ложь. — Просто узнал, что можно покататься на таком.

Я ощущал, что у Хельги растёт ко мне недоверие, и я не знал, что делать, как это изменить. Сказать правду, что мне подарили этот байк? Или продолжать врать?

— Почему ты лжёшь, Олег? — холодно обронила Хельга.

— Хельга, мне подарили этот байк. Он был списанный, — я решил всё-таки сказать правду. — Я оказал полиции Берлина несколько услуг. И они решили меня отблагодарить.

— Как высоко тебя оценили в восточном Берлине, — с явным сарказмом, чуть сузив глаза, проронила Хельга. — Пойдём, нам надо успеть вернуться к основной группе.

Я не стал спорить, хотя хотел посмотреть белоснежный родстер Элвиса, для которого отвели отдельный зал, выполненный в ярко-красных тонах.

Мы вышли из музея и направились к стоянке, куда должен был вернуться автобус из «Олимпии». И когда мы уже подходили, я услышал нестройный хор голосов, которые пели что-то по-русски. И понял, что группа осталась поездкой в торговый центр очень довольна.

Водитель открыл нам двери. И Хельга вошла первой, затем я. Пение прервалось, но все члены группы радостно начали нас приветствовать. И в салоне прибавилось сумок и другого барахла. И, кроме этого, я увидел на заднем сидении пышную генеральшу, которая своими баулами заполнила все свободное место рядом с ней. И улыбалась так счастливо, словно ей удалось сорвать хороший куш.