Назад в СССР: Классный руководитель. Том 6 (СИ), стр. 20
— Доброе утро, Олег, — произнесла она по-русски.
— Guten Morgen!
Чуть поклонившись, взял руку, поднёс к губам.
Оглядев салон, предсказуемо я обнаружил членов той тургруппы, которые летели со мной в самолёте, а потом я их встретил в ТЦ «Людвиг Бек». Увидел не только Аллу, но и ее ухажёра Костю. Но к моему удивлению, он не пилил меня злым ревнивым взглядом, наоборот, оглядывал с каким-то странным интересом.
Я поздоровался со всеми, нашёл пустое местечко в середине салона, уселся у окна, поставив рядом сумку с фотоаппаратом и бутербродами.
Заурчал мотор, автобус тронулся с места, но поехал в противоположную сторону от Романплатц. Покатился между трёхэтажными провинциальными домами, выкрашенными в светло-охристый цвет, чьи однотипные фасады разбавлялись разной формой окон — арочных, украшенных лепниной, прямоугольных. И услышал голос Хельги, усиленный микрофоном:
— Доброе утро, господа! С вами ваш гид Хельга Фогель. Наш автобус отправляется сейчас в великолепный дворцовый ансамбль — бывшую резиденцию баварских королей — Нимфенбург.
Она начала рассказывать историю этого комплекса.
«Здесь сошлись вместе любовь итальянской принцессы, шик королевских приёмов и мощь баварской династии Виттельсбахов. Я проведу вас по залам, где проходили коронации и балы, строили козни своим врагам и любовались красотой окружающей природы. Я расскажу вам истории о власти, моде и страстях. И Нимфенбург предстанет перед вами, не как музей, а как живая история.»
Ехали мы совсем недолго, минут пять. Этот самый комплекс оказался совсем рядом с нашим отелем. И немудрено, что мы начали именно с него. Но когда автобус остановился, и мы выгрузились, я понял, что потратим мы здесь как минимум полдня, настолько огромной оказалась территория с парками, прудами, старинными зданиями.
Хельга спустилась вниз последней, прошла мимо нашей группы и начала рассказывать вновь:
«Вы видите один из крупнейших комплексов Европы в стиле барокко. Который называют мюнхенским Версалем. Эта бывшая резиденция баварских королей из рода Виттельсбахов теперь огромный музей под открытым небом. Это место чтобы на целый день погрузиться в атмосферу королевской роскоши и величия»
Ничего себе, — пронеслась у меня в голове мысль. Тратить на это место целый день совсем не хотелось. Тем более, что я и раньше здесь бывал, видел все залы, картины. Нет, интересно вновь окунуться в атмосферу роскоши и изящной старины, но убивать на это целый день?
Мы прошли по широкой аллее, мимо прудов, в которых важно плавали жирные серебристые карпы. Из центра били высокие струи, рассыпающиеся под ярким майским солнцем в мириады алмазов. По газонам неторопливо расхаживали большие серо-белые казарки с длинными черными шеями. А где-то я даже увидел парочку лебедей. Умели жить царедворцы.
Дошли до центрального дворца, самого впечатляющего на фоне остальных зданий под красными двухскатными крышами, которые выглядели очень провинциально. Но внутри всё выглядело невероятно впечатляюще, позолоченная лепнина, фрески, свисающая из центра живописного плафона хрустальная люстра. Человек здесь терялся посреди всего этого гулкого великолепия. И все это наполнено ярким солнечным светом, который льётся широким потоком сквозь высоченные окна. Я делал снимки уходящих куда-то ввысь белоснежных пилястров, удивляясь, насколько архитектору удалось не впасть в монументальность и сделать из этого нечто воздушное, нежное.
Остановившись в центре, Хельга начала рассказывать, как здесь проводились балы, рисовала картины разодетых дам в шикарных платьях, танцующих с аристократами, одетых по моде тех лет.
Мы прошли в покои королевы Каролины и её зал для аудиенций. Мебель из красного дерева, стены обтянуты темно-зелёным бархатом, что для меня выглядело слишком мрачно. По коридорам прошли до зала, где выставлены тридцать шесть картин с изображениями красавиц, написанных в основном Штилером, которые собирал Людвиг I.
Хельга рассказывала о каждой из женщин, чьи портреты висели в массивных резных позолоченных рамах. Называла имена, титулы аристократок, за кого та или иная дама вышла замуж, или умерла еще до свадьбы, или стала монахиней. А я вместо того, чтобы любоваться ими, вспоминал наш сон, где я видел Хельгу без одежды и сейчас мысленно раздевал ее, пытаясь понять, насколько мои фантазии совпали бы с реальностью. Видимо, мой взгляд стал беспокоить женщину, и она взглянула на меня с лёгким осуждением, мол, чем ты занимаешься. Я тут же сделал вид, что наслаждаюсь видом Лолы Монтес, любовницы Людвига I. Вспоминая портрет Параши Жемчуговой в усадьбе Шереметьевых. И тоже не смог понять, что эти аристократы нашли в подобных женщинах. Мне они совсем не казались такими уж восхитительно красивыми. И вообще портреты Штилера представлялись мне одинаковыми, будто бы я видел лишь изменённый тип одного и того же женского лица: немного оплывший овал, длинный нос, маленький ротик.
— Вам не нравится, Олег? — вопрос оказавшейся рядом Аллы заставил меня вздрогнуть.
— Ну почему же, нравится, — возразил я.
— У вас такой кислый вид, будто у вас плохо с желудком, — она улыбнулась. — Как можно скучать рядом с такими красавицами.
— Перед ними, Алла, у вас есть преимущество. Они все мертвы.
— Фу, Олег, как можно так говорить, — она шутливо надула губки. — Разве в этом главное?
Прогулявшись по всем залам, мы вновь вышли в парк. Хельга повела нас посмотреть павильоны. Вначале Амалиенбург, длинный одноэтажный охотничий домик в бело-розовой гамме, с окнами, разделёнными на мелкие квадратики. В центре — зал в серебристо-голубых тонах, где огромные зеркала делают небольшое пространство бесконечным. Стены у потолка украшены лепным и посеребрённым выпуклым декором, изображающим охотничьи и рыболовные трофеи, рыб, фазанов, фрукты, пальмовые ветви, цветы.
— Умели жить короли! — рядом с нами оказался вдруг Костя, как-то совершенно фамильярно обнял меня и Аллу одновременно за талию.
— Что, Костян, сам хочешь в таком жить? — поинтересовался я, брезгливо высвобождаясь из его цепких лап.
— Ну а чего? Были бы деньги и такое сделать можно. Только зачем? Слишком много всего тут. Я бы только кое-чего взял.
Он деловито оглядел стены, мебель, потолок, словно покупатель, который обдумывает, сколько это может стоить и как перетащить в свою норку.
Чтобы избавиться от взглядов этого проходимца, я вышел из павильона, вдохнуть свежего воздуха. И тут ощутил, что карман пиджака стал подозрительно тяжёлым. Сунул туда руку и вытащил на свет несколько монет, ослепительно вспыхнувших под солнцем золотым блеском. Ну, Костя, ну сукин сын. Зачем он сунул мне эти финтифлюшки? Что-то задумал, спекулянт хренов. Но я не стал возвращаться к Косте, спрашивать, а лишь дождался остальной группы, и мы направились к следующему павильону Баденбург.
На первом этаже располагались прихожая, кабинет, спальня, со стенами, отделанными обоями с картинками в китайском стиле. Парадный зал, богато украшенный лепниной и росписью на потолке. И самое главное — банный зал, отделанный мрамором, с фигурами нимф на потолке и сам бассейн, разумеется, пустой. Чем-то это все мне напомнило такой же бассейн в Биошок 2. Странное ощущение, словно я попал в игру. И золотые монеты — фишки здесь.
— Ничего себе, — присвистнул Костя, перегнувшись через изящные перила, взглянул в глубину бассейна. — Для бани я бы сделал не такой глубокий. А, как считаешь, Олег? — он бросил на меня заговорщицкий взгляд и подмигнул, словно своему подельнику.