Дикие края (ЛП), стр. 40

Я сглатываю, и кажется, будто в горле застряли ножи.

— Но потом она оставила меня, и… и…

Я не могу закончить. Я даже не замечаю, что плачу, пока Зандер не стирает слезу с моей щеки. Затем еще одну.

Мне требуется минута, чтобы собраться с силами. Я судорожно вдыхаю и продолжаю шепотом:

— Первые несколько недель после ее смерти были похожи на черную дыру. Я ничего не помню. Эмбер не отходила от меня ни на шаг, заставляя есть, пить и спать. Я никогда не знала такой боли, я не понимала, как с ней справиться физически или морально. Как я могла жить дальше, зная, что никогда ее больше не увижу?

Мне до сих пор больно вспоминать те дни.

— Но потом я нашла то, что помогло мне выбраться из тьмы. Не до конца — просто настолько, чтобы я снова смогла дышать. Это было бегство от реальности, но в тот момент это было именно то, что мне нужно.

Зандер спрашивает голосом, полным сочувствия:

— Что это было?

Мне неловко признаваться, но я говорю:

— Ты.

Я чувствую, как он вздрагивает рядом со мной. Я поспешно объясняю:

— Не совсем «ты-ты», хотя, наверное, в каком-то смысле… В общем… Эмбер была со мной постоянно, а ты знаешь, как она на тебе помешана. Неудивительно, что она крутила все фильмы «Потерянных наследников» по кругу, надеясь отвлечь меня. И это сработало. Вместо того чтобы снова и снова прокручивать смерть мамы, я начала представлять себя в Зачарованной долине с принцем Тайроном. Мы вместе сражались с драконами и свергали королей. Это была фантазия, побег от реальности, и в центре всего этого был… ну, ты.

Мое лицо горит.

— Ты был моей подстраховкой, Зандер. Звучит безумно и даже немного по-сталкински, но ты помог мне сохранить рассудок. Не только как принц Тайрон, но и как человек. — Я не собираюсь рассказывать ему, как пересмотрела все его интервью. — И это нечестно, я знаю, но именно поэтому то, что ты сделал, так сильно ударило по мне. Я наконец нашла опору после смерти мамы, а три месяца спустя заголовки запестрели новостями о твоем аресте. И я подумала… — я хриплю. — Мой герой оказался ничем не лучше человека, который ее убил.

Зандер сжимает меня в объятиях почти до боли.

— Боже, Чарли, мне так жаль. Я…

— Нет, пожалуйста, не надо, — я прикладываю палец к его губам. — Теперь я понимаю. Правда. Я просто хотела, чтобы ты тоже понял. Вот почему я так злилась. Не из-за того, что ты сделал, вернее, что я думала, ты сделал, а потому что в моем сознании ты меня предал. Мое убежище исчезло. И мне пришлось встретиться с горем лицом к лицу. Было ощущение, что я потеряла маму во второй раз, и на этот раз у меня не было принца, чтобы отвлечься в самые темные дни.

Унизительно признаваться в этом. Но в то же время — это освобождение. Даже Эмбер не знает, как глубоко я ушла в себя в те недели.

— Мой мир рухнул, Зандер, — тихо говорю я. — Со временем я научилась функционировать, ходить на работу, выживать. Я научилась смеяться, несмотря на дыру внутри. И я знаю, что со временем станет легче — ты сам это знаешь. Но только в этом походе я поняла, что просто позволила своей жизни остановиться. Все мои мечты, планы на будущее… они будто умерли вместе с ней. И я этого не замечала. Или не хотела замечать.

Жизнь — это не про выживание. Жизнь прекрасна, и ее нужно проживать.

Слова Эмбер возвращаются ко мне, обжигая грудь.

— Я забыла, понимаешь? — шепчу я. — О том, какой огромный этот мир. — Я указываю на лес и горы. — За эти несколько дней… прыжки с вертолетов, каньоны, водопады… ты был прав. Мне это нравилось. Кроме водопада, — я морщу нос. — Без него я бы обошлась.

Я вздрагиваю и продолжаю:

— В детстве я мечтала о приключениях. Стены моей комнаты были оклеены фотографиями далеких стран. Мы с Эмбер часами придумывали истории о том, что мы увидим и каких драконов победим.

— Снова драконы? — в голосе Зандера слышна улыбка. — Я чувствую закономерность.

Я улыбаюсь в ответ.

— Мы планировали увидеть всё: пирамиды Египта, Перу, Мачу-Пикчу… список был бесконечным. Но потом Эмбер заболела, и мы перестали мечтать об этом. Мы думали только о том, как ей поправиться. А когда это случилось, мы стали старше, у нее появилась мечта стать актрисой, а я была так счастлива, что она жива, что не нашла времени придумать мечту для себя. А потом умерла мама… и всё.

Мой голос снова становится тихим:

— Моя жизнь остановилась, Зандер. Я только сейчас поняла, как много теряла. Этот нелепый, кошмарный поход, где мы чуть не погибли столько раз… именно он заставил меня вспомнить, как важно жить. Как так вышло?

Это риторический вопрос, и Зандер молчит.

— Я знаю, мама хотела бы для меня другого, — говорю я. — Она хотела бы, чтобы я жила на полную. Чтобы увидела мир. Чтобы снова начала мечтать. Больше всего на свете она хотела бы именно этого.

— А чего хочешь ты? — едва слышно спрашивает Зандер.

— Я тоже этого хочу, — мой ответ звучит так же тихо, будто я боюсь этих слов. — Я хочу снова мечтать. Я хочу снова жить.

Зандер крепче прижимает меня к себе.

— Я рад, — говорит он сдавленным голосом.

Всего два слова, но в них столько эмоций.

Тишина, которая воцаряется между нами, теперь наполнена миром. Впервые за долгое время я чувствую надежду. Раньше я не могла думать дальше, чем на неделю вперед, но теперь в моей голове вспыхивают идеи. Мой план уехать учиться вместе с Эмбер… я понимаю, что это больше не то, чего я хочу. По крайней мере, не сейчас. Я хочу увидеть мир. Найти свое место. Жить.

Я не знаю, как я это сделаю, но сейчас самого желания достаточно. Я воодушевлена чем-то впервые за долгие месяцы — и это так непривычно, что я снова готова расплакаться.

Я прижимаюсь к Зандеру, глядя на звезды и позволяя всему, что было сказано сегодня, осесть глубоко внутри.

Только когда мы замерзаем окончательно, мы возвращаемся в пещеру. Я без раздумий снова обнимаю его и засыпаю. Но на этот раз — с легким сердцем.

И с улыбкой на губах.

Глава 17

Зандер

Я просыпаюсь с первыми лучами солнца и с Чарли, запутавшейся в моих объятиях.

Какое-то время я просто лежу, прижимая ее к себе и обдумывая всё, что она рассказала мне под усыпанным звездами небом. Я чувствую себя одновременно примиренным и польщенным тем, что она доверила мне самые сокровенные и болезненные части своей души. Также я чувствую, будто с моих собственных плеч свалился тяжкий груз после того, как я выговорился в этой пещере; я словно снова могу дышать. Я и не осознавал, сколько вины нес в себе, пока не рассказал о том, что случилось с Мэддоксом и даже с Саммер. Но теперь Чарли знает всё — и она не ненавидит меня. Больше нет. Напротив, то, как она прижималась ко мне прошлой ночью и как уютно устроилась в моих руках даже сейчас…

Мое сердце пропускает удар, когда я смотрю на нее — ее черты смягчены сном. Она всегда была красавицей, но теперь, когда она опустила защиту и позволила мне увидеть себя настоящую, у меня нет слов, чтобы описать всё, что я чувствую, обнимая ее.

«Постарайся не влюбиться в свою фанатку-сталкера, иначе я никогда не дам тебе об этом забыть».

Я улыбаюсь, вспоминая угрозу Саммер и то, какими нелепыми мне казались ее слова тогда. Теперь же…

Словно почувствовав мой взгляд, Чарли шевелится в моих объятиях, ее веки подергиваются. На мгновение она теряет ориентацию, моргая и осматривая залитую рассветным светом пещеру, пока наконец ее взгляд не фокусируется на мне.

— Привет, — шепчет она.

— Привет, — шепчу я в ответ.

Она издает тихий, довольный звук и прижимается ко мне еще сильнее. Ее следующие слова звучат приглушенно — она уткнулась мне в футболку, поэтому мне приходится попросить ее повторить.

Она слегка отстраняется, чтобы спросить:

— Я пускала на тебя слюни?

Я сдерживаю смех, потому что, да, еще как. Целое озеро.