Отбор невест для принца, Неправильная невеста (СИ), стр. 22
Почему он меня не поцеловал? Наклонился, оказался так близко-близко и…даже не попытался…
Королева внешне мила, но не так проста. Родила ровно столько детей, сколько требует эльфийский закон. И теперь есть возможность рассмотреть ее отпрыска в качестве кандидата на престол…
Но ведь он столь трепетно смотрел... Его глаза не могли соврать… Нет-нет, не могли… Хотел или нет? Хоть бы разочек…
Неужели Мелисандр, проявляющий чрезмерное беспокойство о брате, на самом деле ведет двойную игру, жаждет усесться на Изумрудный трон и готов ради этого пойти на убийство?
Плохой! Плохой Мелисандр! Фу-фу-фу на него! Следует в него пульнуть паралитическим порошком!
Чьи голоса мы слышали возле комнаты королевы?..
Какой же он красииииивый!! Батюшки… Самый-самый красивый принц на всем белом свете!
Мне показалось или короля слабо волнует участь пропавшего посоха?
Интересно, а какое у Лесолди любимое блюдо?
Если верить подсказке ведьмы и слушать цветок, то реликвию выкрала…
Вот бы сейчас скушать пирожочек, ммм…
Дэнни так умело гуляет по теням…
А Лесолди разрешит мне сплести ему косичку?
Поведение Его Величества довольно странно. Он то воплощение серьезности, то целая россыпь сальных взглядов и распущенная грядка намеков. Да и семейная жизнь его далека от идеалов нравственности…
А вдруг он завтра меня поцелует… Ох ох ох…
Откуда принцу было известно, что я пойду в его покои, ведь король сказал…
Есть хочу… пирожок бы мне…
И он спросил про ключ, следовательно…
Лучше два, один с вишенкой, а второй с капусточкой
Кандидатки…каждая из них очень хороша…
Интересно, где состоится наше первое свидание…
Он бесследно исчез из комнаты - это либо магия, либо где-то…
А вкусняшки будут?....
— Хватит за мной ходить! — требовательно прозвучал женский голос. — Хватит!
— Мы так и не поговорили. — ответил до боли знакомый мне, мужской.
Захотелось выйти из своего укрытия. Подать какой-нибудь сигнал, дать ему о себе знать, но ни тело, ни рот не желали повиноваться.
Эти двое сами вторглись на мою территорию. Однако своим молчаливым поведением именно я вела себя неправильно. Слушала чужой, не предназначенный для моих ушей разговор, не смея пошевелиться и боясь громко дышать.
— Не о чем говорить! — красные волосы мельком вспыхнули невдалеке.
Те самые, которыми я открыто восхищалась
— Но мы же… — в его словах засквозило глухое отчаяние. Такое, что моя спина напряглась и сильнее прижалась к холодной стене.
— Нет! Мы друг другу никто! — зло крикнула девушка. — Пойми это наконец! Ты предал меня!
Повисла гнетущая тишина. Давящая, сковывающая изнутри. Предчувствуя что-то страшное, захотелось закрыть ладонями уши, зажмуриться и волшебным образом переместиться в другое место. Но мужской голос, спокойно прозвучавший следом, уверенно разрезал безмолвие, задев острым краем сердце той, о чьем присутствии не предполагал:
— Я сделал это, потому что люблю тебя.
Роль случайного слушателя чужих секретов будоражила меня в доме отца, когда я, будучи ребенком, тайно подслушивала мужские разговоры, но сейчас это походило на изощренную пытку.
Хотелось моргнуть и забыть случившееся. Вернуться обратно на тот праздник, с которого я сбежала, зачем-то пожелав побыть наедине с собой. А если говорить честнее, то ушла, чтобы за мной вышел он…
И он действительно вышел, но вслед за другой.
— А я тебя нет. — безучастно обронила девушка. — Ненавижу тебя, как ты не поймешь это наконец!
— Понимаю. — почему так больно от одной его интонации? Почему? — Но это не изменит того, что я всегда буду любить тебя.
Крик, раненой птицей, вырвался из горла. Я проснулась с мокрыми от слез глазами и колотящимся в груди сердцем. Пытаясь восстановить дыхание, присела на кровати и увидела своего дракона, устроившегося на изножье и с любопытством наблюдающего за мной.
— Что тебе снилось? — спросил Фей, отбросив приветственные вступления.
— Ничего.
— И из-за ничего ты ворочалась во сне и кричала?
— А разбудить ты не мог?
— Нет. Любые сны важны, и другому созданию не положено в них вторгаться. А при нынешних обстоятельствах тем более.
— Ничего мне не снилось. Сумбур, убийства, и всякое такое. — встав с кровати, я направилась в ванную комнату.
♡︎ Глава 21. Первый день отбора
Первым лежало письмо от Лиама. К счастью, Фей скрыл от него мою незапланированно-вспыхнувшую любовь к принцу, а потому наставник не стращал немедленной расправой за непослушание. Коротко давал указания по делу. Советовал «как следует пройтись по королеве, придворному магу и хорошенько прошерстить кандидаток».
В данном контексте слово «пройтись» не означало прямого хождения по телу, а лишь подразумевало более детальное изучение указанных лиц.
Узнав про покушение на принца, Лиам посчитал необходимым прислать подкрепление, как только выдастся такая возможность.
Вот бы прислали Хавьера, - подумала я.
Закончив с сухим тоном наставника, рука потянулась ко второй, более плотной стопке посланий. Фей преуменьшил действительность, говоря, что письмо от Нила одно. Мой друг оказался куда более красноречив…
Его телли искрили сильными эмоциями. Жаль только, не всегда радушными. Некоторые и вовсе содержали угрозы меня выпороть и яростные фразы, наподобие: «ты почему там шастаешь без часов-щегла и влюбляешься в первых, встречных, а?!!».
Сразу догадался, что в случившемся замешано башнэз. Вот не зря он в тройке лучших околунных агентов.
А часы, конечно, меня бы защитили, будь они при мне…
Но кто же знал…
Я никого не просила распылять вокруг себя зелье и оставлять меня наедине в комнате с наследным принцем.
С каждым последующим письмом друга возрастало число используемых эпитетов.
Лучше бы остановился на первом, в котором резким размашистым почерком сиял единственный вопрос: Что???
Дева, наивно полагающая, что околунный восторженно разделит с ней радости любви, огорченно дулась и обиженно сопела, коря себя за доверчивость, с которой она открыла сердце «этому бесчувственному грубияну». Но мировая скорбь полоумной длилась ровно до тех пор, пока мы не вскрыли последний конверт. В открывшемся послании интонация друга коренным образом менялась. Нил внезапно осознавал, как бесконечно счастлив за свою подругу. Писал о готовности лично отвести меня к алтарю (бесцеремонно задвинув куда-то моего дорого и родного батюшку).
Ненавязчиво спрашивал, насколько взаимно чувство.
Деликатно интересовался, как далеко успела зайти эта самая взаимность, и не скупился количеством вопросительных знаков.
Тоном более опытного старшего товарища советовал ни в коем случае не спешить с последующими шагами, чтобы суметь сильнее разжечь чувства в принце. Уверял, что мужчины за короткий миг теряют интерес к легкодоступным женщинам.
И просил, почти умолял, отсылать ему телли сразу же при возникновении между нами с наследником романтической мелочи. Будь то признание или едва заметные прикосновения, которые в глазах друга были вопиюще нежелательны.
Нил с жаром заверял, что кажущиеся на первый взгляд пустяки моментально опорочат мою репутацию в глазах принца Лесолди, да и всего эльфийского и любого другого общества.
Эта просьба даже у влюбленной девы, успевшей простить ему все предыдущие угрозы и радостно вздыхающей над каждой новой строчкой, вызвала подозрения.
«Думаю, — задумчиво проговорила она, — Мы не станем ему сообщать обо всех прикосновениях… — и тут же взмыла в девичьи мечты, покрыв мои беспомощные щеки густым румянцем.
— Может, лучше и вовсе перестанем ему писать?
— Как это? Он же так рад! Я ему каждый вечер буду отправлять подробные телли! — топнула ножкой окрыленная.
Как оказывается легко обвести вокруг пальца влюбленную меня, аж немного обидно.
Стоило спрятать все письма в потаенное отделение сундука, как послышался стук в дверь.