Чужая невеста для босса (СИ), стр. 25

— И зачем это? — обескураженно шепчет Марк.

— Чтобы немного отек снять, — достаю еще несколько полотенец и каждые две-три минуты меняю простой компресс.

Меня однажды в колено укусила оса, и холодные тряпки помогли побыстрее избавиться от припухлости и зуда. Регина молчит, и каждый раз когда я меняю теплое полотенце на холодное, как-то странно на меня смотрит. С опасливой и недоверчивой благодарностью.

— Вроде краснота уменьшилась, — кидаю полотенце на бортик раковины. — И отек спал. Можно пить чай.

Сажусь довольная за стол. Делаю глоток и кусаю печенье, а Регина и Марк наблюдают за мной и молчат.

— Пейте чай, — мне жутко неловко под их взорами, будто я не первую помощь оказала аллергику, а сердце пересадила.

— Расскажи о себе, — Регина едва заметно хмурит брови. — У тебя есть образование?

— Да, высшее, — убираю крошки с уголка рта, — экономическое.

— Работаешь?

— Сейчас взяла небольшой отпуск, — я улыбаюсь. — Меня ваш сын сначала взял в плен, а потом жених бросил. Имею право немного отдохнуть.

— Плен? — Регина в недоумении смотрит на Марка.

— Она преувеличивает, — он самодовольно улыбается.

— Ну-ну, — сердито отзываюсь я и отставляю чашку.

— Пьешь, куришь? — Регина опять на меня смотрит и не моргает.

— Не курю, — похрустываю печеньем и усмехаюсь, — и не пью после некоторых обстоятельств.

— После каких? После белочки? — Регина напрягается и приподнимает бровь.

Я кошу взгляд на Марка, а затем очаровательно улыбаюсь его маме:

— После того как я пьяная отдалась незнакомцу на пляже.

Брови Регины ползут вверх, она опять краснеет, а глаза вспыхивают осуждением.

— Важное уточнение, этим незнакомцем был я, — глухо отзывается Марк.

— Ясно, — Регина облегченно выдыхает и хихикает, — молодость она такая, безумная.

Я начинаю подозревать что-то нехорошее. Улыбки Регины стали дружелюбнее, взгляд приветливый и вся сама она как-то расслабилась.

— Расскажи о родителях.

— Марк моего отца силком выволок из квартиры, накричал на маму, — я пожимаю плечами, — но вас не это, наверное, интересует? Мама — заведующая отделом, папа — инженер-электрик. Обычные люди, но со сложным характером.

— Да и мы не простые, — Регина отмахивается и строго смотрит на Марка, — ты вспылил по уважительной причине?

— Да, — коротко и зло отвечает он и зубами поскрипывает, — но я дал им возможность для маневра. У них как бы тоже потрясение, свадьба с их любимым Вовочкой накрылась одним местом.

— Но будет другая, — Регина грациозно встает и, заметив мой возмущенный взгляд, подмигивает Марку, — понарошку.

Плывет мимо, а я немного на измене сижу. Я надеялась, что хотя бы мать приструнит Марка, раз она явилась сюда так внезапно. Кто-то же должен его по носу щелкнуть и возмутиться.

Пока я недоумеваю, Марк и Регина выходят из кухни. Хлопает дверь, поскрипывает ключ и щелкает замок. Я выбегаю в прихожую и понимаю, что меня заперли снаружи.

— Да чтоб тебя, Марк!

Глава 31.

Мама не торопится нырять в такси, и я нервничаю. Я люблю ее, но быть рядом с ней больше часа мне тяжело, потому что у нее включается режим всезнающей мамочки и непрошеных советов. Поздновато меня воспитывать. Я уже вырос и не буду слушать причитания и возмущения.

— То есть ты забраковал девочку, которую мы тебе с отцом подыскали, — приглаживает волосы, — и решил жениться на случайной девице? Конечно же, понарошку?

— Ма… прекращай.

— Я не имею ничего против Дианы, — торопливо перебивает меня, — но брак в твоем случае должен быть выгодным проектом.

— Подумаю о выгодном проекте после свадьбы понарошку, — поскрипываю зубами.

— А я против свадеб понарошку, — она неожиданно хватает меня за ухо, как маленького мальчика и встает на носочки, что быть чуть повыше и посерьезнее, — ты чего удумал? Ты решил меня опозорить?

— В смысле опозорить?

— Так, — она щурит глаза, — с отцом я сама переговорю и подготовлю его, а то после того, как ты забраковал дочь его друга, он очень зол.

— Не надо никого ни к чему готовить.

— Я даю тебе ночь, Маркуша, на возможность маневра, — она отпускает мое ухо. — Ты меня понял? Ты не мальчик уже, чтобы играть в свадьбы понарошку. Завтра в одиннадцать часов утра я принесу чашку кофе твоему отцу и обрадую его новостью о внезапной свадьбе.

— Ма, не лезь не в свое дело, — в груди разгорается черное пламя гнева.

— Ты тут на меня не зыркай так, — щелкает по носу. — Я тебя предупредила.

Я зло распахиваю дверцу такси, намекая, что ей пора домой и что она меня очень утомила. Чмокает в щеку и обиженно заявляет:

— С тобой очень тяжело и не каждая женщина вытерпит тебя. С тобой либо по большой любви или по расчету, а в Диане я не увидела меркантильного интереса.

Грациозно заползает в салон такси, оперевшись о мою руку, и с тихим, но раздраженным хлопком закрываю дверцу. И зачем я отправил фотографию Дианы маме, ведь я был в курсе того, что она подорвется с места. Возможно, я хотел, чтобы кто-то меня остановил от безумной затеи?

Провожаю взглядом такси и стою на крыльце, глядя на ночное небо в россыпи звезд. Что же, я вывернул ситуацию так, что мне надо принимать решение. Никакой свадьбы понарошку не будет и меня ждет грандиозный скандал с отцом, если я до одиннадцати утра не сверну лавочку с сомнительными играми. Не то чтобы я боялся папу, но мне важно его одобрение.

Когда я отказался вступить в брак с дочерью одного из его бывших партнеров, с которым они поднялись в свое время, он брови нахмурил и мрачно кивнул. Сказал, что я мужчина и вправе жить своей жизнью. Если завтра мама придет к нему и скажет о свадьбе, а потом я его огорошу, что это как бы шутка такая, то я перестану быть мужчиной в его глазах. Мальчиком буду.

— Марк! — раздается злой крик Дианы сверху. — Сволочь! Дверь открой!

Выхожу к припаркованным машинам и вскидываю голову. Диана высунулась в окно и я едва могу разглядеть ее лицо во тьме.

— Это несмешно! Ты запер меня в моей же квартире!

— Ты хочешь свадьбу? — повышаю злой голос почти до крика.

— Я хочу спать, Марк! — рявкает она. — И свадьба мне твоя ни в одно место не уперлась! Ты мне надоел! Отдай ключи!

— Одна ночь, Ди, — я прячу руки в карманы, — и я оставлю тебя в покое.

— Да мать твою!

Об асфальт в нескольких шагах разбивается чашка.

— Насколько я была близка к твоей голове?! — истерично взвизгивает Диана.

— Около метра, — смеюсь я и отступаю от нового снаряда, что разлетается на десятки мелких белых осколков.

— Стой на месте!

— Одна ночь, Ди, — повторяю я. — И мы разойдемся. Ты меня больше не увидишь.

— Как же ты меня, сука, бесишь! — сверху летит белое блюдце.

Я вновь шагаю в сторону, и Диана клокочет что-то невразумительное о том, какой я мудак и только Витязь у меня милашечка.

— Ненавижу!

— Одна ночь!

— Да завалите вы уже! — ревет мужской голос в темноте. — Или вам такую ночь устрою! Взвоете сукины дети!

— Вот шлюха! Дашка! — вопит слева старуха. — Вызвала клиента, то будь добра смену отработай! Иначе я в полицию позвоню!

— Никого я не вызывала, — отвечает ей насмешливый женский голос. — Это не мой.

— А чей?! У нас тут еще одна прошмандовка завелась?!

— Одна ночь, Ди! — носком туфли отпинываю осколок. — Всего одна ночь!

Чувствую ее злость, бессилие и стыд перед соседями, которые в ожидании замолкли.

— Ну?! — не выдерживает старушечий голос. — Мне в полицию звонить?

— Слушай, сладкий, — смеется невидимая жрица любви, — может, ну ее эту Ди, и ты ко мне поднимешься? Сделаю скидку.

— Ах ты, гадина бессовестная, чужих клиентов уводишь? — вскрикивает старуха на третьем этаже. — Постыдилась бы! Я-то думала ты, хоть и проститутка, Даша, но честная! Ах ты, дрянь! Я бы тебе за такое патлы-то повыдирала!

Задорный и беспечный смех, и Диана с рыком закрывает окно: